Чтение онлайн

А. П. Вы упомянули о проекте транспортного коридора между Европой и Азией через Россию и Белоруссию. Насколько реально осуществление этого проекта. Кто им занимается, кто должен финансировать строительство магистралей от Бреста до Владивостока?

П. Б. Транспортные проблемы — это основополагающие проблемы любого административно-территориального, уже не говоря о государственном образовании. Давайте вспомним депрессию 30-х годов в Америке и в Германии. Как там тогда боролись с безработицей Рузвельт и Гитлер? Через строительство дорог, которое и обеспечивает занятость населения, и обеспечивает экономику необходимой инфраструктурой.

Транспортный же коридор Европа-Азия через наши страны придумал ни Бородин, ни Петров, ни Сидоров. В нем вечная потребность. Она была, есть и будет. Просто пришло время им заниматься. Мы и занимаемся. Есть решение президента России Владимира Владимировича Путина, есть согласие президента Белоруссии Александра Григорьевича Лукашенко, есть поручение Совета министров союзного государства, российского и белорусского правительств, где расписаны обязанности для министерств экономики и транспорта обеих стран, указаны конкретные сроки. Проблема непростая. Речь идет, во-первых, о внебюджетных источниках финансирования и не о миллионах, а о миллиардах, сотнях миллиардах долларов. И для того, чтобы этот проект совершился, нужно много иных политических решений, в том числе и закон о земле. И я думаю, что все равно сегодня или завтра, но вопрос о транспортном коридоре Европа-Беларусь-Россия-Юго-Восточная Азия-Средняя Азия все равно будет решен. В любом случае это сегодня один из самых надежных источников будущих жителей нашей огромной страны, которая по-разному называлась: Российская империя, потом РСФСР, потом СССР, потом СНГ, но все равно у нас одна страна, и никуда мы не денемся. Об этом все люди говорят, где бы я ни бывал: и в Армении, и в Грузии, и в Азербайджане, и в Средней Азии, и в Казахстане. И в Прибалтике, между прочим. Я очень часто встречаюсь после декларации о транспортном коридоре с людьми из Прибалтики. Они понимают, что страна у нас одна, и транспортные проблемы, транспортные коридоры — это не только автострады и железные дороги, это энергосистемы, это коммуникационные системы, это все равно наше ближайшее будущее. Кто проект транспортного коридора будет претворять в жизнь? Я думаю, что год, два уйдет на подготовку документации и переговоры с инвесторами — крупнейшими корпорациями Германии, Великобритании, Франции и Италии, которые отчетливо понимают, что, к сожалению, и Суэцкий канал, и морские перевозки не могут удовлетворить мировые транспортные потребности. И потому транспортный коридор по Белоруссии и России очень перспективен.

Переговоры с инвесторами ведет постоянный комитет союза России и Белоруссии, ведут министерства транспорта обоих государств, вопрос очень сложный. Этот вопрос в постсоветское время неоднократно поднимался. В 1998 году на встрече Коля, Ширака и Ельцина. Но тогда не нашли денег. Сейчас обстановка изменилась. Давайте возьмем Европу и Америку. 80 процентов перевозок — это автомобильные перевозки, 17 — железнодорожные, только 3 процента — морской транспорт. На 3 процента морского транспорта между Европой и Юго-Восточной Азией приходится 250 миллиардов долларов. А между Европой и всей Азией — 600 миллиардов долларов. Еще недавно перевозки исчислялись сотнями миллионов долларов, а сегодня миллиардами. Так что еще раз повторяю, что за транспортным коридором большое будущее, и с деньгами, я думаю, проблем не возникнет.

А. П. Павел Павлович, два слова о вашей нынешней работе. По сути, вы как бы являетесь той коновязью, к которой сейчас привязан и русский конь, и белорусский конь. В одном лице вы являетесь как бы и председателем союзного Совета Министров, еще не существующего, и как бы президентом, еще не избранным. Вы занимаетесь сейчас строительством. Когда, скажем, строят атомную станцию или завод, есть начальник строительства. Когда объект построен, он передает его в руки директору или хозяину производства. В чем смысл вашей деятельности, в чем ваша миссия политическая, экономическая и Бог знает какая?

П. Б. Ну, во-первых, я не квазипрезидент и не квазипремьер-министр. У Союза есть председатель правительства Касьянов Михаил Михайлович, есть председатель Высшего государственного совета Лукашенко Александр Григорьевич. Постоянный комитет — это рабочая рука госсовета Союза Белоруссии и России и Совмина нашего союзного государства. Мы не надправительственная, не надгосударственная структура, мы структура координирующая. Мы создаем рабочие группы министерств и ведомств, мы проводим оперативно-технические совещания, мы ведем организационную работу. Мы своеобразный аппарат, который занимается унификацией и нормативно-правовой базы, и экономической базы, и решением единых экономических проблем. И в основном наша деятельность — это экономика, экономика и экономика. 23 вопроса и 23 вопроса по экономике. Мы рабочий орган будущего Союза. Мы своеобразный аппарат Высшего государственного совета, я — руководитель этого аппарата, но никакой ни квазипрезидент и премьер-министр.

А. П. А скажите, военные аспекты, с которыми вы сталкиваетесь, они проходят более-менее гладко? Мы через Белоруссию укрепляем свой западный фланг?

П. Б. Россия имеет достаточно мощную армию в сравнении с армией Белоруссии. И я не думаю, что вдруг мы в Белоруссии разместим какую-то военную группировку, так как на своей территории свои войска сокращаем. Но Союз позволяет решать мобилизационные вопросы в случае различных катастроф или, скажем, энергетического кризиса. То есть когда необходимо выработать комплекс мер по мобилизации всех наших мощностей.

А. П. Я знаю и чувствую, что вы психолог. Вы видите не только волевые и деловые качества людей, но и их внутренние психологические черты вам, мне кажется, понятны. В соединении двух государств психологическая совместимость президентов двух государств — это же не последний момент. Поскольку государства так трудно сближаются, успех во многом связан с взаимоотношением лидеров. Вот вы были очень близки к Ельцину. Сейчас вы имеете возможность видеть своего недавнего помощника Путина в лице президента. Как строятся психологически отношения между Лукашенко и нашим новым президентом?

П. Б. Во-первых, Путин не был моим помощником. Мы работали в одной структуре — ни больше ни меньше. Он ведал в управделами президента зарубежной собственностью. А это — огромный участок работы и вел он ее довольно успешно. Наша недипломатичная собственность есть в 78 странах мира. Но только в 5 странах она была оформлена. Путин в течение года практически во всех странах мира собственность оформил. То есть проделал действительно колоссальную работу. Я это говорю не потому, что он президент. Ну а теперь по сути вашего вопроса. Я считаю, что психологически вполне совместимы и президент Белоруссии, и президент Российской Федерации. Оба они умеют договориться. А это, еще раз напомню — единственный способ нормально жить в любом союзе. Вы правильно сказали: чтобы объединить государства, надо иметь желание. Думаю, наши президенты как раз желают этого, понимая, что союз Белоруссии и России очень выгоден их народам. Вот, согласитесь, три года Ельцин и Лукашенко были большими друзьями, и три года не могли договориться даже о едином платежном средстве. А сейчас мы договорились по многим проблемам. Здесь проявилась политическая воля президентов. Умение и желание строить союз — весьма характерны и для Лукашенко, и для Путина. А это как раз и есть основа развития нашего союзного государства. Для меня это очевидно и очень приятно.

А. П. Национальное чувство, национальное самосознание народов — это, с одной стороны, такая абсолютно открытая, мощная и неподдающаяся истреблению сила, а с другой стороны, это очень хрупкая, ранимая и поддающаяся манипулированию субстанция. С провозглашением идеи соединения Белоруссии с Россией у нас возникло ощущение единого поля русско-белорусского: соединились опять народы-братья — и не на эмоциональном уровне, а на политическом. Но на протяжении последних лет какие-то силы постоянно травмируют национальное чувство белорусов и русских. Постоянно вводят, как через капельницу, капельки яда, которые отравляют нашу братскую радость. По-вашему, кому именно в Белоруссии и у нас невыгоден союз? Кто выполняет либо внутренний корпоративный заказ, либо какой-то глобальный заказ и вносит фальшивые интонации в наши отношения?

П. Б. Союз поперек горла только кастам жуликов, которые не прочь развалить экономику и Российской Федерации, и Белоруссии. Жулики эти и местные, и международные. Причем их огромное количество. Им нужно сохранить в отношениях наших стран бартер, дисконты, проценты. А это невыгодно ни народам, ни государствам, ибо теневая экономика подрывает налоговую базу и мешает поднять проблемы социальные — здравоохранение, просвещение, культуру, и проблемы оборонные. Эта теневая экономика, к сожалению, сегодня довлеет. Как может быть так, что белорусский трактор, хороший трактор при себестоимости 12 тысяч долларов продавался бы за 6 тысяч? Значит, кто-то за это что-то имеет. Такие ножницы в ценах очень выгодны не президентам и не правительствам, а корпорациям финансистов и промышленников, которые оседлали теневые товарные потоки. Мы же хотим сделать экономику открытой, прозрачной, чтобы прежде всего народы почувствовали, что о них есть забота. А она только тогда возможна, когда собирают правильно налоги — и вовремя, и в крупных размерах. Вот тут я считаю, что наш союз — уникальная возможность для этого.

А. П. Какие бы вы назвали проекты крупные экономические, куда Москва и Минск вовлекаются, на что делают ставку в реальной экономической интеграции?

П. Б. Первое, безусловно, это машиностроение. Совместная программа ярославского моторостроительного завода и МАЗа — это великолепные тягачи для нашего огромного пространства. И вообще, машиностроение, которое развивалось значительно в советское время, одно из самых перспективных направление для наших стран. Вторая программа — это союзный телевизор. В Советском Союзе мы производили в год 12 миллионов телевизоров. Сегодня вместе с Белоруссией 500 тысяч производим. Далее, программа сельскохозяйственной экономики. Отрадно, что в последнее время мы упор делаем на чисто производственную работу. С этой точки зрения есть 6-7 программ, которые дадут работу и зарплату миллионам наших граждан.