Чтение онлайн

Его поддержал критик Л. Шеншелевич: "Основной недостаток — это "объективизм", который делает роман в высшей степени идейно шатким произведением".

Левацкая, ультрарадикальная идеология в подходе к литературе в начале 20-х годов проникла в души даже рядовых читателей.

"Надо показать свое отношение к описываемым событиям. Объективизм же тут очень опасен", — требовали от Шолохова читатели на обсуждении романа в Ростове-на-Дону в 1930 году. "Какими чувствами заражает "Тихий Дон"? Надо сказать, что не теми, которые были бы для нас желательны. Особенно это относится к прочтенному здесь отрывку о смерти белого офицера Петра Мелехова...

Придется сказать, что Шолохову жаль убитого офицера".

То, что леворадикальная рапповская критика вменяла в вину писателю как "объективизм" — было в действительности художественной объективностью.

Качество объективной художественной правды, как определяющее достоинство романа "Тихий Дон", было отмечено эстетически зрелой критикой сразу после выхода первой и второй книг романа, причем не только в нашей стране, но и за рубежом. Роман был переведен на иностранные языки и начал расходиться по миру уже в 30-е годы, поразив литературную критику и читателей.

Впрочем, были и там вульгарно-социологические выступления, подвергающие "Тихий Дон" критике, упрекавшие Шолохова в "объективизме" при "изображении белых и красных", в недостатке "классового понимания".

Однако подобные вульгарные оценки были скорее исключением, чем правилом. "Тихий Дон" был принят в мире восторженно.

Лондонская газета "Санди график", начиная в мае 1934 года печатать главы из романа "Тихий Дон", сопроводила их следующим аншлагом: "Тихий Дон" — это книга, которая удивила мир!" И далее: "Сегодня "Санди график" начинает публикацию выдающегося, одного из наиболее сенсационных, правдивых и очаровательных романов, когда-либо написанных".

Одно из самых главных "удивлений", которые пережила западная критика, заключалось в том именно, что коммунист Шолохов "бесстрашно и объективно изображает действительность"; что он стремится "писать правду жизни, несмотря на всю ее горечь"; что "на протяжении всего романа Шолохов остается художником, а не пропагандистом", хотя и не скрывает "своей советской идеологии"; что "это не идеологический агитационный роман, а трагический эпос, который запечатлел человеческие судьбы в момент крушения старого уклада жизни, различные идеологии, столкновение различных позиций, жестокую схватку двух мировоззрений".

Как видите, настоятельно подчеркивается именно это качество "Тихого Дона": объективность взгляда художника при отсутствии в романе авторского "перста указующего".

В апреле 1941 года "Нью-Йорк Таймс" писал в статье "Шолоховский эпос о борющихся казаках": "Известно, что Шолохов — коммунист. И между тем, в романе нет привычной марксистской пропаганды. К своим персонажам — белым и красным — он относится объективно, с неподдельным проникновением в человеческие чувства..."

А известный американский критик и литературовед профессор Мичиганского университета Д. Стюарт заключил в 1959 году: "...На основании изучения текста "Тихого Дона" было бы справедливо сказать, что Шолохов является непримиримым и необычайно честным реалистом". По мнению профессора Д. Стюарта, "его гений лучше всего виден... в его необычной силе, необычном диапазоне видения явлений, которые позволяют ему таить в себе и противоречия типа Достоевского в единой уравновешенной концепции..."

ПОЛИФОНИЯ "ТИХОГО ДОНА"

Так в чем же состоит тайна прозы Шолохова, заставившая признать его "Тихий Дон" весь мир, — как Сталина, так и Краснова, как "красных", так и "белых", как капиталистов, так и сторонников социалистической идеи?

Над загадкой прозы Шолохова давно бьется наше шолоховедение. Ближе всех, на наш взгляд, подошел к разгадке ее В. Васильев, который в книге "Михаил Шолохов. Очерк жизни и творчества" писал: "Шолохов отказался от художественных решений, "сводящихся к одной-единственной оригинальной интеллектуальной точке зрения автора в произведении".

Шолохов утверждает художественный принцип, по определению В. Васильева, "равноцентренного или многоцентренного" изображения "лиц, человеческих положений и социально-исторических коллизий". "Шолохов не связывает себя никакими обязательствами перед персонажами и тем самым отказывается от линейной перспективы в достижении истолкования жизни в пользу истинной объективности и подлинной реальности, и сверхличной, индивидуальной, высшей правды".

Именно этот критерий — бескомпромиссной художественной правды — выдвинул Шолохов в качестве главного, когда отказался, невзирая на упорные требования литературных и политических властей, сделать Григория Мелехова большевиком.

Этот же критерий — художественной правды — противопоставил Шолохов точке зрения Сталина, который во время встречи у Горького сказал, что Шолохов "слишком объективистски", "вроде как бы с сочувствием" показывает генерала Корнилова. Шолохов ответил Сталину: "Субъективно он был генералом храбрым, отличившимся на австрийском фронте. В бою он был ранен, захвачен в плен. Затем бежал из плена, значит, любил Родину, руководствовался кодексом офицерской чести... Вот художественная правда образа и продиктовала мне показать его таким, каков он и есть в романе".

Томас Манн однажды сказал о Льве Толстом: "Это — бессмертный реализм..." Шолохов вступил в русскую литературу как наследник и продолжатель "бессмертного реализма" великой русской литературы — не только Л. Толстого, но и Гоголя, Чехова, Достоевского.

О влиянии Л. Толстого, Чехова сам Шолохов говорил неоднократно. Но насколько правомерно сближение "Тихого Дона" с творчеством гения реализма — Ф. М. Достоевского? Это сближение прозвучало уже в оценке творчества Шолохова профессором Мичиганского университета Д. Стюарта, который писал о том, что "Тихий Дон" "таит в себе и противоречия типа Достоевского".

И действительно, в способе выявления противоречий жизни в "Тихом Доне" Шолохов идет тем же путем, который открыл и утвердил в литературе Ф. Достоевский — путем полифонической поэтики. И это — исключительно важная характеристическая черта творчества Шолохова, объясняющая многие особенности романа "Тихий Дон", равно как и особенности его восприятия читателем.

О принципе полифонии как определяющем в творчестве Достоевского первым сказал М. Бахтин в книге "Проблемы поэтики Достоевского". Собственно, М. Бахтину принадлежит открытие полифонии как исходного, главного художественного принципа романов Достоевского.