Чтение онлайн

Или другой случай. В Мехико в 1968 году мы готовились в Олимпийской деревне к нашему виду программ. И был у нас штангист один, Дито Шанидзе. Он, кстати, отличался удивительной прыгучестью: мог с места толчком двух ног прыгнуть под два метра. И вот как-то раз я вижу: грустный он какой-то. Подхожу к нему, спрашиваю: "О чем думаешь?" — "О соревнованиях думаю. О том, как на пьедестал поднимаюсь..." — "Ты что! Ты вообще сейчас ни о чем таком думать не должен! Если ты сегодня думаешь о соревновании, значит у тебя уже пульс под сто, ночью спать ты будешь плохо и наутро проснешься уставшим. Отвлекись!" Он принял массаж и быстро уснул, и проснулся свежим, в прекрасном расположении духа.

Нужно делать своим спортсменам что-то приятное, доброе, необычное, особенно в последний день перед стартом.

— А вообще, как настраиваются спортсмены на важное соревнование? О чем они думают? О своей семье? О Родине? О чести и славе?

— В ночь перед стартом обязательно надо спокойно и безмятежно спать, не зацикливаясь особо ни на чем. А когда выходишь на помост, ты ничего не должен ни видеть, ни слышать, ни думать. Есть только ты и штанга. Ты должен быть весь в себе: надо поднять! Сделать максимальное усилие. Если переключаешь внимание на что-то иное, то полного усилия не получится. В своих ощущениях не ройся и не обращай внимания на чужие. Ты самый сильный — пусть другие боятся! Надо забыть про славу, про семью, про боль и усталость, забыть про технику: тело само сделает то, что нужно. Надо отдать себя всего штанге. А вот уже на пьедестале, глядя на поднимающийся флаг, можно думать о чем угодно.

Надо уметь собираться, сжимать волю в кулак. Большой спортсмен отличается тем, что может в нужный момент мобилизоваться и выстрелить. Вот не идет что-то на тренировках — стоит только поспорить с кем-нибудь, слабо тебе или нет поднять вес, и тут же десятки килограмм прибавляешь, все идет как по маслу. У такого спортсмена нервная система работает на высшем уровне, никогда не даст промашку.

Мы выступали и в Америке, и в Австралии. Для спортсмена низкого класса нужна адаптация. А высококлассный атлет может в любом месте и в любое время показать отличный результат. Неважно, ночь на дворе или утро, лето или зима. Или бывает: у тебя хронические боли, отвратительно чувствуешь себя за две недели до соревнований. А осталось три дня — и ты как огурчик: ничего не болит. Нервная система к бою готова.

Опять же, мы соревновались в Америке, первыми из советских спортсменов выступали в "Мэдисон Сквер Гарден". Американцы хотели выиграть во что бы то ни стало. Давление на нас и со стороны их спортсменов, и со стороны судей было страшным. Но когда они выяснили, что мы не обращаем внимания, то они переменили тактику и принялись уже подзадоривать против нас зал. Мы выходим на помост, а с первых рядов кричат по-русски: "Ах вы такие-растакие, советская сволочь, коммунисты проклятые!" Не обращаешь на них внимания, и лишь после того как поднимешь вес, покажешь им кулак: "Вот вам, знайте наших!" Мы выиграли три встречи из трех. И после нашей последней победы весь зал встал, приветствуя нас.

Вы знаете, сегодня если штангист получает нулевую оценку, он абсолютно не переживает. И я вспоминаю 1946 год. В Париже выступал Евгений Лопатин. Фронтовик, очень сильный человек. И он схватил тогда нулевую отметку. Он хотел застрелиться — так он переживал.

Я матрос, фронтовик. Драться "по колено в крови", как говорили черноморские морпехи, и побеждать, заставляя чужие залы вставать под звуки нашего гимна, — вот что значит иметь характер.

И при этом более доброжелательных, открытых спортсменов, чем наши, не было. Отсоревновавшись, мы всегда помогали соперникам перед их выходом на помост: растирали, настраивали на борьбу. Никогда мы не запирались в своем углу. Даже с немцами были добрые отношения. Американцам только не помогали.

— Скажите, какое чувство испытываешь, когда только что выиграл "золото" и стоишь на пьедестале почета под звуки нашего гимна?

— Первое ощущение — сделал свое дело. Потом приходит какая-то отстраненность, ничего не соображаешь. Только когда играет гимн — начинаешь думать, что ты все сделал хорошо и как будут довольны люди. Не ты победил, а твоя страна победила. И тогда приходит прозрение: я — лишь частичка моего народа, и моя победа принадлежит всей нашей великой стране.

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 28 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

29

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

КУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА государства — это не просто сфера хозяйствования. Это вещь, определяющая бытие и дальнейшее развитие всей нации. Это постоянное выявление приоритетов, выстраивание иерархий в наполненной многоплановыми культурными явлениями современности. Это, конечно же, и неутомимая работа по сохранению признанных символов, и фундаментальных знаков нашего прошлого.

Пока культурную политику в России определяют деградировавшие персонажи, никакого "возрождения", то есть реального государственного строительства, быть не может. Ибо национальная культура (в своих как традиционных, так и авангардных компонентах) создает духовное пространство, необходимое для соединения разношерстных сословий, классов и гильдий в один огромный народ.

Десять лет назад был нанесен удар по Советскому государству, но предшествовал этому период размывания, разгрызания, уничтожения отечественной культуры. В то время как карлики на Съезде кинематографистов освистывали великого Бондарчука, в колыбели фольклорного искусства — Государственном хоре имени Пятницкого — шли похожие процессы. Художественный руководитель хора, блистательный композитор Валентин Левашов, был затравлен и отстранен от своей роли. Но тогда мало кто мог подумать, что через десять лет от знаменитого хора останутся жалкий обмылок, осколок великого прошлого.

Советские идеологи и вожди понимали, что империя — это и есть культура. В 1918 году Владимир Ленин, посетив концерт хора Пятницкого, распорядился оказать поддержку уникальному коллективу. Митрофан Ефимович Пятницкий — один из первых в Советской России получил звание заслуженного артиста РСФСР. При Сталине хор становится фактически государственным символом, наравне с гербом и знаменем. Ни один правительственный концерт не обходится без участия хора. Хор Пятницкого начинает формировать целую традицию, на него равняются десятки фольклорных коллективов страны. До сих пор имя Пятницкого гремит и звучит, но что же стало с самим хором?