Чтение онлайн

Петр был самым великим после Спасителя миссионером на Земле. Он проповедовал личным примером и словом, в совершенстве овладев 12 профессиями.

В том же указе он разъяснял своим детям как Отец Отечества:

"Когда греческие императоры, покинув свое звание, ...начали, тогда некоторые плуты к оным подошли и монастыри не в пустынях уже, но в самых городах и в близлежащих местах строить начали и денежные помощи требовали для сей мнимой святыни и трудами других туне питаться восхотели. На одном канале из Черного моря до Царя-града, который не более 30 верст протягивается с 300 монастырей. И тако, как от прочаго несмотрения, так и от сего, в такое бедство пришли, что когда осадили Царь-град, ниже шести тысяч человек воинов сыскать могли — сия гангрена зело было и у нас распространяться начала".

Потому клирики, и особенно иерархи, до сих пор питают к Петру немирные чувства, ибо он им предложил прежде "симфонии с властью" добиться симфонии с паствой, к чему они и призваны.

Царь-адмирал, получивший все звания в боях, не перешагнув ни через одну ступень, реформировал, преображал русскую жизнь, строил и воевал одновременно, с детских лет. Главный дух петровской эпохи — это дерзновенная наступательность днем и ночью, год за годом до полного сокрушения противника как внутри, так и вне ее.

Когда ему изменил первый кавалер ордена Андрея Первозванного Мазепа, беспредельно доверявший гетману Петр велел отлить полупудовую серебряную медаль с изображением удавившегося Иуды. Однако повесить Мазепе на шею эту медаль Император не успел. Гетман скончался.

Монахов своих Царь отправил на военные корабли. Когда ему напомнили о том, что пора избрать Патриарха, Царь властно отрезал: "Я им обое, и Царь, и Патриарх", — и в этом качестве требовал от монахов драться в первых рядах православного войска.

Дух Петра уже триста лет оживает в детях России и движет ими во всех обстоятельствах.

Летом 1854 года батальонный лекарь Константин Леонтьев двинулся с казаками по степи к русским частям. В море маячили суда супостата, готовящие высадку.

"Я был в упоении, — пишет будущий монах Оптиной пустыни, — природа и война! Степь и казацкий конь верховой! Молодость моя, моя молодость и чистое небо!.. Жаворонки, эти жаворонки, о Боже! И быть может, впереди — опасность и подвиги!.."

За десять лет до того он по болезни снял мундир кадета Дворянского полка. Еще через десять лет он, секретарь консульства на Крите, вынужден покинуть остров за то, что прямо во французской миссии ударил консула хлыстом за оскорбительное высказывание о России.

К. Леонтьев ненавидел и презирал французское общество после мерзостей революции и Крымской войны и считал Париж самой заразной и грязной помойкой на Земле, которая, подобно Вавилону, говоря словами Писания, "яростным вином блуда своего напоила все народы".

Но поступок Леонтьева — чисто петровский по духу. Отходил же однажды Петр дубинкой будущего историка Татищева за непочтительное высказывание в адрес Православной Церкви.

Только наш обалдуй с эстрадными мозгами и ученой степенью, наглотавшись медианечистот, полагает, что Россия до Петра могла сражаться и побеждать в потных ордынских шубах, сохраняя внешние обряды. Военное дело было в бедственном положении. Вот что писал Петру I прозорливый экономист Иван Посошков, не чета нашим:

"…А естли, Государь, прежния службы вспомянут, и те службы, Бог весть, как они и управляются: людей на службу нагонят множество, а естли посмотришь на них внимательным оком, то ей, кроме зазору, ничего не узришь. У пехоты ружье было плохо и владеть им не умели: только боронились ручным боем, копиями и бердышами, и то тупыми и на боях меняли по 3-4 своих голов на неприятельскую одну голову…

А естли на конницу посмотреть, то не то что иностранным, но и самим нам на них смотреть зазорно; в начале у них клячи худыя, сабли тупыя, сами нужны и безодежны, и ружьем владеть никаким не умелые. Истинно, Государь, я видел, что иной дворянин и зарядить пищали не умеет, а не то что ему стрелить по цели хорошенько. И такие, Государь, многочисленные полки к чему применить? Истинно, Государь, еще и страшно мне рещи, а инако нельзя применить, что не к скоту; егда, бывало, убьют татаринов двух или трех, то все смотрят на них, дивуютца и ставят себе то в удачу; а своих хотя человек и сотню положили, то ни во что не вменяют".

Посошков говорит о вещах страшных в своей устойчивости и о пороках, с которыми мы как будто не имеем права вступать в новое тысячелетие. Он продолжает:

"Истинно, Государь, слыхал я от достоверных и не от голых дворян, что попечения о том не имеют, чтоб неприятеля убить; о том лишь печется, как бы домой быть; а о том еще молятся и Богу, чтоб и рану нажить легкую, чтоб не гораздо от нее поболеть, а от великого Государя пожаловану б за нее быть; и на службе того и смотрят, чтоб где во время бою за кустом притулиться; а иные такие прокураты живут, что и целыми ротами притулятся в лес или в воду, да того и смотрят, как пойдут ратные люди с бою, и они такожде будто с бою в табор пройдут…"

Когда подумаешь, из каких "п р о к у р а т о в" отец наш Петр ковал железные полки для Полтавы и экипажи для Гангута и Гренгама, начинаешь понимать Ломоносова, сказавшего о Петре Великом:

"Се Бог твой, Россия!".

И веришь, что сам Бог вселился и действовал на святой Руси через Помазанника-адмирала. Источником всех успехов Петра было всегдашнее его упование на Господа Бога. Он никогда не забывал, кому он обязан победами, как в каждом бою помнили об этом Суворов и Ушаков.

Мы об этом забыли и пожинаем плоды беспамятства. Даже генерал-десантник Иван Бабичев и его начальник Казанцев не ведают, что блокпост № 1 в Грозном для всей действующей армии расположен в ограде храма Архистратига Михаила, покровителя воинов. Коли они не ведают, где у них пост № 1, они должны покинуть этот город и не срамиться перед всем миром. На свете еще не было ни одной нерелигиозной войны. У них в мечетях полно мужчин, у православных горсточка одиноких беззащитных женщин, которые не могут не вызывать благоговения. В мире давно наступила эпоха тотальных войн, когда воюют не армии, но народы. Причем мирных людей гибнет больше, чем вооруженных. Тотальную войну придумали не чеченцы — они только открыто и мужественно приняли свою судьбу.

Автор книги "Тотальная война" фельдмаршал Людендорф в 30-х годах провозгласил лозунг: "Bis zum Messer!" — что значит "Вплоть до поножовщины!"

А немецкий военный мыслитель генерал Ф. Бернгарди еще в 1912 году в книге "Современная война" провозгласил: "Современная война ведется народом и поэтому должна давать право наносить вред всему народу".

Все полководцы единодушны в идее, что в баланс победы входит на три четверти дух воина и на одну четверть материальные силы. Последнюю четверть мы десять лет разрушаем, а вот к трем четвертям — к духу армии, к ее моральной силе, дисциплине, чести — мы не прикасались и даже близко не подходили все эти годы. Наша армия не знала ни одного часа реформ, если не считать того, что мы через Парламент обокрали армию и народ лет на 500 и стали отмечать победы с Александра Невского, т. е. с XIII века.