Чтение онлайн

Фееричным стало неохотное заявление о снижении средних цен московских госзакупок на четверть по сравнению с временами Лужкова. Это доказывает (если оно верно) колоссальность резервов бюджета, делающих бессмыслицей нынешнее масштабное и болезненное для общества сокращение расходов.

На обсуждении региональной разнородности России избранный вопреки всему мэром Екатеринбурга Евгений Ройзман пожал руку губернатору области Куйвашеву, создав символ обоюдного отказа от соперничества ради жителей области и города.

Затем пришло время обсуждения будущего Евразии, Европы и Азии, ситуации в Сирии.

Межконфессиональный и, что встревожило, "межэтнический" диалог между представителями православных и мусульман прошел в Иверском монастыре. За сценой был вход в церковь с новыми, но потрясающе проникновенными иконами, участникам оказалось не до них.

Обсуждение ценностного разрыва между обществами и внутри них, увы, во многом обесценилось выступлениями политических активистов "на злобу дня". Однако текущие события захватили аудиторию так, что попытки вернуться к теме выглядели странно, а часто и понимались лишь с точки зрения политической борьбы.

Руководитель Администрации президента Сергей Иванов почти не блистал привычным остроумием, был бледным, держался напряженно. Отрицая, что российская коррупция хуже коррупции развитых стран, и отчаянно защищая честность ряда руководителей (образцом стал вице-премьер Шувалов, передавший активы в "слепой" траст), он намекнул на наличие некоего генерала, уже уличенного в неполном декларировании имущества.

Вместе с тем, его выступление производило впечатление президентского, что вызвало вопрос: не собирается ли он пойти на выборы 2018 года, - и классическим ответ "коней на переправе не меняют". Все это оказалось увертюрой к нашумевшему в СМИ, но не важному для участников дискуссии заявлению Путина, что он не исключает своего участия в этих выборах.

Министр иностранных дел Сергей Лавров очаровал аудиторию: специалисты-международники в кулуарах называли его наиболее профессиональным дипломатом современности во всем мире. Подробно рассказывая о сирийском кризисе, химических провокациях террористов и переговорах, он элегантно отвлек внимание от тупика, в который может попасть евразийская интеграция при вступлении Украины в ассоциацию с Евросоюзом.

Заместитель руководителя Администрации Володин выступал дольше всех и исключительно подробно разъяснил как официальное понимание демократии, так и отношение власти к оппозиции. Создалось твердое ощущение стремления к смягчению политических ограничений, развитию конкуренции, по крайней мере на местных и региональных выборах (на которые была вполне открыто послана оппозиция) и к расширению зоны честных выборов, которые призваны повысить ее эффективность.

Президент Дагестана Абдулатипов достойно описал состояние республики, явив Дагестан с интеллигентным и ответственным лицом. Ему пришлось ответить на вопрос о нашумевшем высказывании муфтия (мол, на руинах Берлина 1945 года лезгинку танцевать было можно, а сегодня на Красной площади в Москве почему-то нельзя), и он сделал это так правильно, что ему сложно было пожелать что-либо, кроме воплощения в жизнь заявленных им цивилизованных принципов.

Власть выглядела неожиданно рациональной и понятной; такого не было давно. Болотная площадь разбудила государство и заставила его реагировать, преодолевая заскорузлость политической системы.

Навального звали (что он признал и сам, но что уперто отрицают его "свидетели"), но он отказался правильно: сказать ему, скорее всего, было бы почти нечего (таким был формат обсуждения - говорили о вещах либо сложных, либо совсем конкретных), и он выглядел бы бледно. Без него форум стал бенефисом "цивилизованной оппозиции" в лице Владимира Рыжкова, Ильи Пономарева, Геннадия Гудкова, Ксении Собчак, Алены Поповой, которым демонстративно давали слово почти на всех встречах с чиновниками. Путин по-отечески внимал молодежи, поправлял ее и даже подал надежду (которую не стоит преувеличивать) на амнистию жертвам провокации спецслужб 6 мая по завершении суда.

В последний день под присмотром канадского политолога русского происхождения Петра Дуткевича прошла дискуссия о движении от идей к политике идейных противоположностей - бывшего лучшего для иностранного бизнеса министра финансов А. Кудрина и почетного председателя президиума Совета по внешней и оборонной политике России Караганова, с одной стороны, и А.А.Проханова, с другой.

Поразительно, но даже Проханов и Кудрин (которому пришлось отвечать на вопрос, не считает ли он себя преступником после того, как блокировал развитие страны почти 12 лет) сошлись на приверженности к патриотическим ценностям, предварив призыв к созданию идентичности на базе добросовестного диалога, с которым через несколько часов выступил Путин.

Выступление министра обороны Шойгу стало неожиданностью. Предсказуемо обойдя признание технологического состояния армии, он продемонстрировал подкупающее стремление к искренности и признался, что мечтает заняться развитием Сибири и Дальнего Востока - своей родной части страны.

Перед выступлением Путина среди понятных благодарностей промелькнула внезапная деталь: оказывается, многие темы обсуждения, как и его необычный формат, были предложены самим президентом России.

Это ему оказалось нужным узнать максимально широкий спектр мнений о проблемах, которые он, по-видимому, считает главными.

Недоверие

"Почему вы не плюнули ему в лицо?" - примерно так звучит заметная часть комментариев в Рунете.

Такие посты отражают не только истерику и безответственность, эти родовые травмы российской интеллигенции, но и разочарование в руководителе, почти полтора десятилетия виртуозно возбуждающем и слишком часто обманывающем самые разные надежды.

Конечно, многие шли на эту встречу "по работе", ради достижения конкретных политических результатов. Илья Пономарев, назвавший себя будущим мэром Новосибирска, не получил отповеди в стиле "сначала изберись!", что поможет ему на выборах. Ксения Собчак манифестировала интересы успешной части молодежи, убедительно и красноречиво игнорируя ее подавляющую часть, лишаемую всяких перспектив социально-экономической политикой власти. Владимир Рыжков и Сергей Шаргунов отчаянно воевали за жертв провокации спецслужб 6 мая 2012 года (объективно нацеленной на срыв путинской инаугурации), что, похоже, вместе с вопросом об организаторах резкого сужения пространства митинга (что создало страшную давку) заставило Путина хотя бы задуматься о балансе вины и ответственности.

И вряд ли случайно во время Валдайского форума появилось сообщение о сильном смягчении позиции прокуратуры в деле одного из российских подвижников.

Но главное все же не в этом.

Президент Путин неожиданно протянул России руку.

Да, "это не братья и сестры, друзья мои", - но ведь Путин отнюдь не Сталин, да и 1941 год еще впереди.

Президент сказал то, что полностью соответствует интересам, нуждам, чаяниям и, главное, самой природе российского общества.

Сказал не на рядовой встрече, но специально обеспечив привлечение к своим словам максимального влияния и общества, и российской, и зарубежной элит.

Он назвал принципы и правила, по которым мы не просто можем выживать, но и, действительно, хотим жить.

Да, они почти полностью противоречат политике, проводимой назначенным им правительством Медведева, не говоря уже о

законах, принимаемых покорной ему Госдумой и подписываемых им самим.

И совсем не факт, что они будут реализованы.