Чтение онлайн

Как реально происходили эти преобразования, можно судить по заявлению бывшего Генерального прокурора В.Степанкова о “Кремлевском заговоре” — речь шла о попытке путча в августе 1991 года. Если до конца 80-х годов не существовало четкой границы между партийными и государственными финансами, то с 1990 года управляющий делами ЦК КПСС Н.Кручина обязан был официально давать справку о доходах и расходах партии. И по этой причине значительная часть финансово-экономической активности партии должна была “уйти в подполье”. Но так как к тому времени в ведомстве Кручины не было экспертов в этой области, было решено привлечь специалистов из КГБ.

Таким образом, у Кручины появились новые “подчиненные”, офицеры разведки, которые были хорошо знакомы со всеми секретами западной экономики. В их задачи входила координация экономической деятельности хозяйственных структур партии в изменившихся условиях. Говоря упрощенно, они должны были научить партийный аппарат быстро зарабатывать большие суммы и надежно их прятать. Необходимо было провести обучение соответствующего контингента лиц. Партия целеустремленно проводила работу по анонимизации заработанных миллиардов — с помощью специально созданных фондов, предприятий, банков, секретных счетов за границей, она создала институт “доверенных лиц”, так называемых “доморощенных миллионеров” при ЦК. Все это должно было гарантировать стабильный и анонимный доход, даже в экстремальных условиях, включая проживание в эмиграции или в подполье...

Возможно, значительную роль в реализации данного сценария сыграла позиция Запада, и прежде всего США, в отношении советской “перестройки”. Горбачев чем дальше, тем больше рассчитывал на внешнеполитическую поддержку, не доверяя другим членам Политбюро и Секретариата ЦК КПСС. Так, “личный секретарь” Горбачева В.Болдин утверждал в интервью в начале 1998 года, что Горбачев и Черняев в “массовом порядке” перерабатывали протоколы бесед с западными политиками, а Горбачев лично даже изымал целые страницы из таких записей, последствием чего было сокрытие полной информации о содержании таких бесед от руководства страны. Против аналогичного заявления бывшего генерала КГБ Н.Леонова, что многие такие беседы переводились не официальным переводчиком Горбачева и даже не протоколировались, решительно выступили Черняев и переводчик, по словам которых “никаких сокрытий не было”.

Концепция “нового мышления” М.С.Горбачева и А.Н.Яковлева предполагала, что политические уступки Советского Союза: открытие границ Венгрии для беженцев из ГДР, падение берлинской стены, обеспечение прав человека для населения социалистических государств и т.д.,— вызовет ответные экономические шаги Запада навстречу Советам (отказ от списка КОКОМ, устранение других торговых ограничений, предоставление финансовой и технологической помощи для перевооружения производственной базы СССР и т.д.). Позднее стало известно, что в 1990 году тогдашний премьер В.Павлов посетил президента США Дж.Буша с целью получения кредита в размере 25 миллиардов долларов.

В середине 1996 года были опубликованы материалы, в которых давалась оценка экономического положения Советского Союза по состоянию на 1991 год бывшим первым заместителем премьер-министра В.Щербаковым. Эти публикации дают повод говорить о том, что часть советского руководства во главе с Горбачевым и премьер-министром Павловым только в 1991 году осознала всю серьезность положения и неизбежность краха Советского Союза. Предположительно, он был проинформирован некоторыми членами Политбюро или руководителем своего аппарата о мероприятиях по подготовке к такому развитию событий. Ответом Горбачева, явно обеспокоенного объемом военного вмешательства Запада в иракский кризис, стало создание “Совета безопасности СССР” в январе 1991 года. Однако он не терял надежды укрепить свои позиции благодаря поддержке Запада, и даже после того, как в конце 1990 года была отвергнута концепция программы “500 дней”, весной 1991 года поручил ее автору Г.Явлинскому выехать в США, чтобы совместно с Дж.Саксом и Т.Элисоном разработать программу экономических реформ в Советском Союзе. В данной акции были также задействованы Е.Примаков и В.Щербаков.

В этой обстановке всеобщей тайной войны “всех против всех” конкурирующие группы советской номенклатуры могли рассчитывать на успех только в условиях обладания максимумом оперативной информации из всех сфер внутриполитической и международной жизни, строжайшей конспирации собственных действий и как можно более полного учета интересов своих союзников: как актуальных, так и потенциальных, включая сюда и в тот момент неофициальные центры власти (теневая экономика, церковь, организованная преступность, национальные кланы и т.д.). По всей вероятности, именно это обстоятельство в недостаточной степени учли те политики, которые в августе 1991 года объединились для создания “Государственного комитета по чрезвычайному положению” с целью добиться сохранения старых порядков под угрозой применения силы. В той же плоскости рассуждает о поражении августовского путча тогдашний заместитель Председателя КГБ Л.Шебаршин: “Для нашего руководства политика всегда была результатом совместной деятельности различных личностей: конфликтов между ними, союзов и интриг. В этом я вижу причины попытки организации путча и его провала”. Сам Шебаршин в те дни приказал боевой группе КГБ “Альфа” не выполнять распоряжений ГКЧП на штурм резиденции Ельцина. Эту позицию Шебаршина, который вовсе не симпатизировал Ельцину лично, можно объяснить тем, что и он уже не видел перспектив восстановления “советского строя”. 22 и 23 августа 1991 года Шебаршин находился на посту шефа КГБ, но ушел в отставку...

4. “СИСТЕМНАЯ МАФИЯ” ПОСЛЕ КРАХА СССР

Фиаско горбачевской перестройки и крах Советского Союза в свете изложенных выше материалов не могут быть рассмотрены как внезапная катастрофа. Они выглядят следствием целенаправленных действий некоторых групп московского руководства, имевших значительный опыт планирования и проведения тайных системных акций, по сохранению своего привилегированного положения с использованием финансовых и управленческих ресурсов советского периода. Именно эти группы и названы здесь “системной мафией”. При этом Западу могла быть продемонстрирована открытость “демократическому и капиталистическому” пути. Параллельно этому предусматривалось использование силовых и других специальных инструментов безопасности с целью осуществления контроля за развитием ключевых политических и экономических сфер. Большинство практических акций, направленных на выполнение подобных задач, осуществлялось подпольно, с нарушением существующих законодательных норм.

Нельзя исключать того, что существовали и другие, своего рода вторичные, цели. Так, структуры, реализовавшие “силовой контроль” со стороны “системной мафии”, демонстрировали населению России (и других государств бывшего СССР), что процесс перемен вызывает политическую и экономическую нестабильность, угрожающую личной безопасности граждан и безопасности их семей и их собственности. Путем распространения подробных сообщений о росте числа насильственных преступлений, заказных убийств и так далее большая часть населения отвлекалась от важнейших экономических процессов, идущих в стране, включая приватизацию и становление рыночных механизмов. Многомерная дискредитация этих механизмов (включая гиперинфляцию, “пирамиды” типа МММ и т.д.) подавляла личную активность граждан в экономической деятельности, включая стремление к накоплению средств и вкладыванию капиталов. Подобная активность стала выглядеть совершенно бесперспективной, и даже эмиграция из России не представлялась гарантией безопасности от криминального насилия.

Через втягивание в преступную деятельность определенных групп населения могли быть достигнуты и конкретные политические цели. Это касается прежде всего популярных общественных деятелей, прежде всего в сфере культуры и спорта — излюбленных каналов для осуществления тайных операций. Деятельность таких людей вне России почти автоматически должна была вести к конфликтам с иностранными правоохранительными органами и с официальными представительствами своей страны. В некоторых случаях удавалось добиться солидаризации общественного мнения России, включая правительственные институты, с подобного рода лицами в их противостоянии мероприятиям иностранных правительств и средств массовой информации (это особенно касается представителей “Ассоциации “XXI век”, например, певца И.Кобзона и хоккеиста П.Буре). С другой стороны, речь идет о том, чтобы отдельных представителей русского населения за границей связать с криминалитетом — и здесь отмечались проявления солидарности с этими лицами со стороны части эмигрантов, демонстрации протеста против “антирусских акций” и т.п.

О том, что структуры организованной преступности в современной России являются объектом если не прямого, то косвенного управления со стороны системной мафии, часто говорят представители российских правоохранительных структур. Один московский специалист по борьбе с организованной престпуностью, пожелавший остаться неназванным, в середине 1996 года признал, что уровень организованности криминальных групп постоянно растет и что есть многочисленные связи между ними и правоохранительными органами, а также другими государственными учреждениями. Отвечая на вопрос, не является ли конечной целью милицейских органов ликвидация организованных преступных группировок, он ответил: “При нынешнем состоянии социально-экономического положения страны бессмысленно ставить такую цель перед правоохранительными органами. Если арестовывается одна группировка, тотчас же появляется новая. В первую очередь должны быть ликвидированы условия, которые позволяют существовать организованной преступности”. На конкретный вопрос о том, “не является ли более эффективным метод, когда существующие группировки держатся под контролем и им время от времени наносятся предупреждающие удары”, он ответил: “Да, так обстоят дела на самом деле. Благодаря этому положение остается под контролем и нет хаотичного роста группировок и их распространения на другие регионы... Конечно, время от времени случаются перестрелки между отдельными группировками, но что до этого простому гражданину?”

Доказательством того, что российские милиционеры имеют детальную информацию на главарей преступных группировок, является заявление В.Мальцева, руководителя одного из оперативных отделов МВД России. В начале 1998 года в интервью одной из газет он заявил следующее: “...оперативную информацию о криминальных группировках мы получаем не из компьютеров. Каждый профессионал, который занимается борьбой с организованной преступностью, имеет ее в голове. Он знает, как “Отче наш”, список всех главарей криминальных группировок и может сообщить о них почти все: кто он, где он находится, чем занимается, что контролирует, какими связями располагает...” По некоторым данным, 80% “крестных отцов” организованных преступных группировок, контролирующих деятельность рентабельных промышленных предприятий (алюминиевая отрасль, производство черных, цветных и редких металлов), ранее были высокопоставленными чиновниками или директорами заводов. Вовлеченными в деятельность организованных преступных группировок часто оказываются действующие и бывшие сотрудники “силовых” органов (МВД, милиции, КГБ, ГРУ и т.д.).