Чтение онлайн

Логика понятна: книга, другая, даже оказавшаяся замеченной, прозвучавшей, может восприниматься в качестве случайности, продолжительное авторское молчание - "момент истины", выявляющий эту случайность. В ситуации нивелирования ценности экспертных оценок делается ставка на другой критерий оценки: время покажет. Причём, это "время" чрезвычайно сжато. Это даже не десятилетие, а максимум несколько лет, которые будто бы должны дать объективную оценку тексту, проверить его временем.

За эти несколько лет автор, если он не хочет быть списанным в литературный запас, выдаёт новый текст, к которому переадресовывается всё внимание, и апелляции к предыдущему будут делаться в лучшем случае, как к его прелюдии.

Вся проблема обостряется ещё и тем, что постепенно уходит жанр полновесной развёрнутой литературно-критической статьи, созданной на грани литературоведения и критики. Уходит не потому, что больше некому писать подобные статьи, а в силу того, что всё меньше людей готовых их воспринимать. Вместо неё наиболее востребованы рецензии, обзоры, причём, многие из которых сейчас пишут профессиональные журналисты, профессионально подходящие к прочтению произведения, то есть, в лучшем случае, по диагонали.

Происходит забывание произведений в силу нанизывания литературного процесса на премиально-издательский цикл, которому не предлагается никаких иных альтернатив. Современная литература превращается в очередь к своей минуте славы и только. После неё ты пакуешь чемоданы, и есть большой шанс, что дальше выпадешь из вида, если снова не встанешь в очередь к своей минуте.

Тому же потоку, конвейеру, который воздействует на писателя, поддаётся и критик. Сейчас он уже не может себе позволить писать пространные статьи о современной литературе. Во-первых, интерес к сугубо литературным и внутрицеховым темам сейчас минимален. А во-вторых, такое высказывание рискует потерять свою актуальность. Критик поддаётся журналистским соблазнам: быть первым и замечать текст, когда разговоры о нём являются актуальными, когда он представляет из себя информационный повод. Поэтому критик уходит в сетевую журналистику, газетные жанры, всё для того, чтобы как можно оперативнее актуализировать своё высказывание о художественном произведении. Погоня за новизной глушит основательность, вживание в текст, развёртывание его смыслов.

Задача критика - создавать информационный повод вокруг текста. Работать не только в потоке актуальности и злободневности, но и возвращать внимание читателя к тому или иному произведению. Работать не только на выявление новинок, не только на отслеживание календарного литературного годового цикла, но и на замедление этого процесса. Критику следует работать на подтормаживание этого процесса, стараться блокировать его безудержный поток.

Его задача в обращении к пройденному материалу. В этом как раз и будет реализовываться его первейшая миссия - отделение зёрен от плевел и развёртывание диалогического поля вокруг текста, в котором ему даётся жизнь.

В этом диалогическом поле кипит жизнь не только текста, по и самой современной литературы. Если этого нет, если произведение литературы проводят непрочитанным, не осмысленным, не поднявшим дискуссию, то создаётся иллюзия, что и его - как значительного явления - нет. Да и сам современный литпроцесс воспринимается как весьма сомнительное явление. В силу этой иллюзии в общественном сознании время жизни литературного произведения всё больше приближается к журналистскому тексту. Основное и принципиальное различие только в объёме.

Журналист Михаил Бударагин выразил общее умонастроение человека, интересующегося литературой, но находящегося вне литсообщества, а потому его читательское мнение может вполне рассматриваться за объективное и типичное: "Текст сегодня живёт от дня до недели. Хороший роман Сорокина "Теллурия" вызвал всплеск интереса, но через два месяца о книге никто не вспомнит. А ведь Сорокин один из лучших писателей в России. Я погружён в литературный процесс как читатель. Я не понимаю, какой смысл власти заниматься писателями, которых всё равно никто не читает, и читать не будет уже никогда" com/opinions/1134).

Собственно, Бударагин говорит именно о той скоропостижной смерти современного произведения, что и приведённый выше Алексей Татаринов. Получается, что жизнь книги сейчас воспринимается лишь в промежутке отрезка чтения. В то время как традиционно развертывание художественного произведения происходит в читательской реакции на его, в каждом акте прочтения, осмысления и истолкования. Вместо этого мы имеем образ скоропортящегося и одноразового продукта.

Едва ли бы кто-то отважился сказать о жизни "от дня до недели" применительно к другим видам искусства: изобразительного, кинематографа, музыки. Купил, к примеру, диск с новым альбомом той или иной группы, прослушал, проявил к нему свой интерес и выкинул на помойку. Дичь какая-то Этот диск может крутиться месяцами в проигрывателе и не надоесть, а наоборот, всё больше раскрываться. Никто не будет помышлять о его быстрой смерти. Однако относительно современной литературы мы рассуждаем, как о комплекте одноразовой посуды.

Конечно, здесь сказывается то, что чтение книги - это, помимо всего прочего, большой труд, на который сейчас лишний раз мало кто будет решаться. Но всё-таки надо говорить о том, что ушла традиция отношения к книге, как к чему-то крайне важному. Рыночные механизмы отформатировали не только её, но и отношение к ней, вплоть до переживания её полной ненужности: "какой смысл власти заниматься писателями, которых всё равно никто не читает, и читать не будет уже никогда"

В писатели у нас сейчас назначает рынок, литературу у нас формирует издательская политика, "шапки" раздают премии - всё это понятно. "Хороший" роман - это тот, который на слуху, - Сорокин, "Теллурия". Назвать как-то другой - малоизвестный - нужна смелость, да к тому же тебя попросту не поймут.

Всё это объективные вещи. Нашей современной литературе необходим такт реальности. Чёткий взгляд на своё реальное положение в обществе. Она должна осознать свой нерыночный характер и перестать подстраиваться под эту логику. С бега ей необходимо перейти на размеренный шаг, на подтормаживание процесса для его осмысления, выходить на стимулирование общественной дискуссии.

Иначе, на самом деле, "какой смысл"?..

Анастасия Белокурова

23 января 2014 0

Культура Общество

"Спасти мистера Бэнкса" (США, Австралия, Великобритания, 2013, режиссёр - Джон Ли Хэнкок, в ролях: Эмма Томпсон, Том Хэнкс, Пол Джаматти, Джейсон Шварцман, Колин Фаррелл, Энни Роуз Бакли, Рут Уилсон, Брэдли Уитфорд, Б.Дж. Новак, Лили Бигхем)

1961-й год. Памела Линдон Треверс (Эмма Томпсон), создательница историй о Мэри Поппинс, находится на грани банкротства. Этот печальный факт заставляет женщину принять предложение от Уолта Диснея (Том Хэнкс) посетить Голливуд и продолжить двадцатилетний разговор о создании фильма по её знаменитой книжке. Но писательницу пугает сама мысль, что "её Мэри" появится на экране в неподобающем виде - а как ещё могут изобразить леди-совершенство предприимчивые американцы? Разумеется, сделать примитивной, заставить петь и танцевать. Но чопорная англичанка всё ж прибывает в Лос-Анджелес и включается в работу. Над картиной ей приходится работать со сценаристом Доном ДаГради (Брэдли Уитфорд) и композиторами братьями Шерман - Ричардом (Джейсон Шварцман) и Робертом (Бенджамин Новак). Первым делом Треверс требует, чтобы фильм был исключительно игровым. Затем высказывает претензии практически по всем пунктам сценария. Дисней пытается обворожить англичанку американским размахом и даже лично устраивает ей экскурсию в Диснейленд, но писательница остаётся непреклонной и все больше погружается в пучину воспоминаний о своем детстве в Австралии. В те времена, когда её ещё звали Хелен Гофф и она была счастлива общением с её очень хорошим, но крепко пьющим отцом (Колин Фаррелл). Постепенно выясняется, что между прошлой жизнью маленькой девочки и её последующими книгами есть прочная связь.

Основанный на реальных событиях, этот скромный, но очень милый фильм важен не только самой историей (к слову, съёмочная группа прослушала около шести часов аудиозаписей переговоров с Треверс по поводу сценария и была, как говорится, в теме) - но и удивительной ролью Эммы Томпсон, которая и есть настоящая волшебница в своем роде. Экранизация романа Памелы Треверс всё же была осуществлена Уолтом Диснеем в 1964-м году - ещё в 1938-м он обещал это своим дочерям - и хорошо известна кинолюбителям. Теперь зритель может соприкоснуться с историей создания самого необычного диснеевского фильма тех лет,. а поклонники литературного таланта Памелы Треверс - узнать о ней кое-что важное. В результате достойной всяческого уважения работы над фильмом его авторов, с одной стороны, получилась забавная комедия о непременном водоразделе между английским и американским восприятиями жизни. С другой - ещё одна лента, достойная войти в пантеон фильмов о кинематографе. С третьей - драматическая история гордого, но трогательного одиночества одной маленькой, но очень сильной леди, презирающей реальность как факт.