Чтение онлайн

А в Литературном институте и позже дружил со многими. Моими приятелями были Евгений Винокуров, Юрий Бондарев, Андрей Марголин, Людмила Шлейман, Герман Валиков. "Нас было много на челне" Но сейчас от нашего курса из 27-30 человек остались Бондарев, Бушин, Годенко, Сарнов, Шуртаков, Александр Рекемчук. Что любопытно: дожили до сегодняшнего дня в большинстве - фронтовики, которые могли распрощаться с жизнью много-много лет назад.

Александр Проханов. За других живёте.

Владимир Бушин. Да, да

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они, кто старше, кто моложе,

Остались там. И не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь.

Речь не о том, но всё же, всё же, всё же

Мне, видимо, перепал ещё и большой недожиток отца, умершего от чахотки в сорок лет, и сына, погибшего в двадцать два.

Я порой думаю: есть ли у меня какие-то способности? Кажется, есть. И за это я должен благодарить своих предков. Они столетиями копили эти способности для меня по маковой росинке. По отцовской линии я знаю их с XVIII века. Первое имя - Степан Феопентович Бушин, живший в 1703-1752 годах, родился при Петре, умер при Елизавете Петровне Когда мое имя замелькало в прессе, мое родословное древо воссоздал по "ревизским сказкам" областного Тульского архива Александр Васильевич Казанский, краевед из той деревни, где жили мои дед Федор Григорьевич и бабушка Арина Никифоровна.

Александр Проханов. Меня вот что тяготит, с чем я не могу примириться. В советское время я чувствовал себя частью культуры. Была среда, в этой среде были сподвижники, недруги, завистники, была конкуренция, были покровители.. Всё это жило, кружило, обменивалось, шпыняло друг друга, но при этом выстраивалось в культуру. Был фон, в котором я чувствовал себя, как планета в мироздании дивном. После 91-го года это распалось. У меня исчезла среда. Больше половины писателей ушло к либералам, и нас рассекло мечом 91-го года. И хотя я живу очень насыщенной, как и ты, общественной жизнью, не сижу в башне из слоновой кости, но то, что называется средой литературной, не чувствую. Исчезла среда.

Владимир Бушин. Когда я заканчивал Литературный институт, к нам пригласили Илью Эренбурга. Он три вчера к нам приходил, рассказывал свои своеобразные, кое-в чём для нас неожиданные, странные и даже неприемлемые вещи.

И в частности, он говорил: утерян критерий художественности. Это когда он уже говорил! Посмотрел бы Илья Григорьевич на нынешние времена!

Мы тогда к этому отнеслись иронически. Приближался Новый год. И я написал сценарий "капустника", сюжет которого строился на поисках критерия художественности.

Учился у нас румынский студент Тиберий. Мы к нему приставали: "Тиберий, не ты ли украл критерий?"

Люди старшего поколения: Эренбург, Шолохов, Уланова, Шостакович, - не пережили бы того, что творится сейчас.

Александр Проханов. Думаю, критерием не художественности, а культуры и были координаты, именуемые советскостью. В советское время существовали некие нормативы - идеологические и эстетические, конечно. И относительно этих нормативов соотносила себя вся культура. Были люди, которые уходили влево, трифонианцы, например с Граниным вместе. Были уходившие вправо - деревенщики Абрамов, Распутин, Астафьев, Белов. Были люди фронды неомарксистской какой-то - как Евтушенко, Вознесенский. Были явные антисоветчики - такие, как Солженицын. Но он при всей антисоветскости был советским художником. Он имел смысл только относительно советских координат. Когда эти координаты рухнули и исчезли, он повис в воздухе, перестал быть художником. Его приезд сюда был для него трагическим: он приехал в пустоту.

Сегодня нет критерия. Может быть, это критерий - государство? Может быть, этот критерий - империя?

В XIX веке существовал критерий, который проходил через Зимний дворец. И в этот критерий вписывались и Пушкин, и Лермонтов, и Полевой

Владимир Бушин. Большевики были во многом традиционны. Несмотря на немалое количество перебитых горшков, они во многом были людьми старого закваса.

Один известный писатель, упоминавшийся в нашем разговоре, подозревая большевиков в том, что они хотели оболванить народ, сказал: "Они сделали большую ошибку в своих планах - разрешили классику". Да они её не только разрешили! Они издавали и мировую, и русскую классику в невиданных до того тиражах.

Или взять отношение к таким фигурам, как Пугачёв, Разин, декабристы. Старая народная традиция отношения к этим фигурам выражалась в песнях о Разине, в книгах о Пугачёве. А сейчас их преподносят нам как душегубов и разбойников, как злодеев и цареубийц. А они - вожди народа, восставшего против гнёта.

А Романовы? Недавно беседовали мы со Светланой Лакшиной, человеком, хорошо знающим русскую историю. Она говорит: у Романовых на совести два тяжких греха перед русским народом. Первый - они ввели и узаконили крепостное право. Второй - раскол. Я сейчас читаю третий том "Войны и мира". Во втором томе сцена охоты

Александр Проханов. "Доезжачий Данило орал на графа: - Ж! Проли волка-то!"

Владимир Бушин. Да! А знаешь, сколько гончих и борзых собак было на этой охоте? Около ста тридцати. Их же содержать надо - кормить, ухаживать за ними, иметь целый штат доезжачих, борзятников. И это у скромной семьи Ростовых. А лошадей? Полсотни. Тут же мы узнаем, что помещик Илагин за свою отменных статей сучку Ерзу "отдал соседу три семьи дворовых". А то еще и "по деревне за собаку плачено".

Вторым тяжким грехом Романовых перед русским народом С.Лакшина считает раскол со всей его жестокостью: протопопа Аввакума живьем сожгли, боярыню Морозову уморили в темнице голодом Я в ту пору, конечно, был бы раскольником.

Александр Проханов. Да ты и в эту пору раскольник, не огорчайся. Мне скоро будет 76, а тебе - уже 90. Жизнь прожита грандиозная, огромная. Твой пращур до 50 только дожил.

Владимир Бушин. Да и русские цари никто не прожил больше 55.

Александр Проханов. Кого ты персонально пригласишь на свой на вечер ?

Владимир Бушин. Как фронтовик приглашу, конечно, министра обороны Сергея Кужугетовича Шойгу. А как не пригласить товарища Бортникова Александра Васильевича? Если сам не сможет, пришлет для порядка агента. И обязательно - президента - с надеждой погулять на 90-летии его пребывания всё в той же высокой должности. Так что соберется блестящее общество.

Александр Проханов. Александр Васильевич пришлет представителей, не сомневайся.