Чтение онлайн

Неспроста столь стремительно скис социальный подъем конца 80-х — начала 90-х. Общество выдохлось, из политики выветрился АЗАРТ; большинство из тех, кто участвует в пикетах-митингах-шествиях, в разноуровневых выборах, даже не рвется к власти всерьез. Амбициозные Акакии Акакиевичи рассчитывают на волне политических эмоций поймать скромную синекуру, а все более жидкая "массовка" по привычке или за скромный "грев" участвует в иррациональном действе под названием "российская публичная политика". Пять брежневских звездочек кокетливо подмигивают нам с политического небосклона.

Это у нас называется — политическая стабильность. Явление всеми чаемое и зело богоугодное.

Не случайно со "стабильностью" рифмуется "дебильность". Создается впечатление, что самая читающая в мире страна разучилась читать (как бравый солдат Швейк в одну ночь якобы разучился писать). Иначе как объяснить то, что если художественная (!) книжка выходит тиражом 20-30 тыс. экземпляров — это считается очень даже неплохим изданием. А ведь мы живем не в Монако и не в Марокко, а в высококультурной стране, население которой — почти 150 млн. человек (без учета сопредельных "независимых государств"). Падали начиная с 1991 года и упали до позорно-низкого уровня тиражи периодики — большинства газет и журналов, от политических до литературных и научно-популярных. (Не надо кивать на Интернет — у большинства населения НЕТ выхода во всемирную сеть, которую, откровенно говоря, тоже нельзя считать кладезем культуры.) Зато процветают "народные" (читай — жлобские) "аифка" и "эмкашка", от примитивности которых становится стыдно за род человеческий, да все более многочисленные разноцветные газетенки-журнальчики, для постижения которых достаточно интеллектуального потенциала спинного мозга. Если это культура, то прав был покойник Геринг. Люди БОЯТСЯ думать?

Много в нашей стране творится того, что необъяснимо с точки зрения здравой логики. Примеров можно привести множество. Когда огромная Россия — страна-континент! — никак не может разгромить интернациональный бандитский сброд в республичке, равной по площади Дмитровскому району Московской области,— это болезнь. Когда не особо мощная иностранная фирмочка выставляет нашей державе "предъяву" — как рэкетир торгашу — и держава, в лице высших чиновников, смиренно терпит пинки и плевки,— это болезнь. То же самое — когда массовка для верноподданного митинга собирается ЗА ДЕНЬГИ (чьи, интересно?), и все воспринимают это спокойно.

Если воспринимают вообще.

Да. И отсутствие зримой реакции общества на "нестроения в державе", принявшие характер патологии, — тоже болезнь духа. Как пишет сам Лимонов: "Я вижу вокруг меня дезориентированные, в основном подавленные, угрюмые толпы… Молодежь, конечно, молодежь, но те, кому за тридцать, — подавленные четвероногие. Никакими материальными заботами вот это отсутствие осанки, стержня не объяснишь. Русские люди опустились по причине психической болезни, охватившей весь коллектив нации. Бравые у нас только бандиты" ("Анатомия героя").

"Массы утратили энергию и желание жить", — констатирует он в другой книге, в футурологической антиутопии "316, пункт В". Описанное там готически-кошмарное будущее подозрительно похоже на наше родное настоящее.

И можно до бесконечности делить субсидии между "оборонкой" и "социалкой", приватизировать и национализировать заводы; можно ввести частную собственность на землю и даже реанимировать крепостное право; можно, напротив, отменить частную собственность вообще; можно до бесконечности менять высоких чиновников и даже слегка подкорректировать общественный строй — все эти меры будут столь же действенны, как косметический массаж лица человека, умирающего от нервного истощения.

Потому что народ, дух которого поражен, обречен на мизерное существование и исчезновение.

А потому для "спасения-возрождения России" (о котором распространяются все кому не лень) нужна ДУХОВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. Новая эстетика. Новая идея. НОВЫЙ СТИЛЬ — гиперскепсис и романтизм, цинизм и утонченность — который Лимонов проповедовал и в художественных сочинениях, и в публицистике.

"Стране нужен злой юношеский дух… Штрафовать надо за негативное выражение лица. Знаменитая американская улыбка? Черт с ней, давайте возьмем американскую, но улыбайтесь!" "Нужно делать современную, живую, злую, красивую страну, которая даст в морду за каждого своего гражданина". Так говорит Лимонов.

Русские должны улыбаться, ходить прямо и бодро, уважать друг друга, честно работать и бить врагов. Нужна духовная революция — и это будет революция снизу, ибо верхи в ней не заинтересованы — народом, впавшим в аутизм, чрезвычайно удобно управлять.

Воздействуя на сознание, изменить ставшее невыносимым бытие — такую невероятную цель поставил перед собой "русский Юкио Мисима"". Для этого была основана "Лимонка" — "газета прямого действия", нонконформистская от корки до корки, резко отличная от прочих печатных СМИ и содержанием, и стилем, и оформлением. "Взрывная" газета, назначение которой — посредством эпатажа разрушить старую косную мораль и проповедовать новые ценности. С течением времени сформировалась партия национал-большевиков — сообщество молодых энтузиастов, уникальное объединение, подобного в России НЕТ, что признают друзья и недоброжелатели. НБП, вытесненная на обочину официальной политики, посредством своих "боевых" (в кавычках и без кавычек) акций добилась главного — лишила наших недалеких, азиатских лукавых и ленивых чиновников монополии на политику. Эта партия, которую велено считать маргинальной, вернула в российское общество, казалось бы, давно и прочно утраченное — азарт, крайние страсти, "энергию и желание жить".

И не в том дело, будто Лимонов и его соратники как-то ущемили державный суверенитет шпротовой республики Остзее-Лабуслэнд или кизяного байства Чуркестан. Их грех страшнее: они покусились на самое "святое" — на идеологию, на ИДЕЮ (губительную для страны и народа, но чрезвычайно удобную для хозяев страны), которой живет российский правящий режим. Это все равно, что в средневековой Европе подвергнуть остракизму развратного обжору-понтифика или самоуверенного ханжу Кальвина. Или в Европе современной — поставить под сомнение факт холокоста или иначе погрешить против "политкорректности" — мировой тоталитарной религии лицемерия и неравенства. Это ересь, а еретиков не прощают.

Лимонова и его соратников начали прессовать.

Творчество ставшего неугодным писателя было подвергнуто переоценке. Оказалось, из богатого лимоновского литературного наследия, какому позавидовали бы многие из нынешних "писарчуков", внимания достоин лишь роман "Это я, Эдичка". Да и из "Эдички" — выбранные места "с модными извращениями" — само собой разумеется, однозначно характеризующие наклонности автора. Откровенно говоря, повышенный интерес к парасексуальной тематике заставляет усомниться в правильности ориентации господ злопыхателей. Кроме того, остается открытым вопрос: кто же написал "Убийство часового", "Дисциплинарный санаторий", "У нас была великая эпоха", антиутопии "Исчезновение варваров" и "316, пункт В", массу книг (я перечислил меньше половины), авторство которых ранее приписывалось Лимонову. Должно быть, Иван Астратов?

Как бы то ни было, литератора и публициста мирового масштаба стали изображать прибабахнутым порнографом. Случайность?

На НБП стали давить с момента ее основания. Официозные и "оппозиционные" политологи с завидным единодушием и постоянством пророчили "лимоновцам" скорый крах и забвение. Власть и "независимая" пресса скоро и столь же единодушно выработали стратегию борьбы с "нацболами": бойкот и подавление. (При "царском прижиме" говорили — "держи и не пущай!") Коль скоро ЭТИ не подпадают под шаблон нафталиновых коммунистов или опереточных фашистов, значит, их партия — просто сборище маргинальных хулиганов.

А от маргинально-хулиганского сборища недалеко до криминальной банды. Полтора-два года НБП находится под пристальным вниманием "компетентных органов". Оно проявлялось по-разному: от "задушевных" бесед с людьми в "штатском" — до романтической уличной слежки с видеокамерами (последнее, кстати, незаконно); от подозрительных щелчков, мешающих телефонным разговорам,— до обысков на квартирах. Всем памятна "блестящая" совместная операция российских и латвийских спецслужб против национал-большевиков. Настолько блестящая и успешная, что латвийский суд, обозленный тем, как "спецы" величественно сели в лужу, не сумев предотвратить "оккупацию" самой высокой рижской башни, квалифицировал ненасильственную демонстрацию как ТЕРРОРИЗМ и приговорил участников к 15 годам тюрьмы. (После такого приговора "вашу честь" можно без колебаний везти в приют для умалишенных.)