Чтение онлайн

И, наконец, последние события — безосновательный арест Лимонова и весьма произвольное недопущение его к участию в губернаторских выборах в Нижнем Новгороде.

Последние 10-12 лет стиль власти был неустойчив. Менялся ее облик — мелькали, сменяя друг друга, то косная физиономия НАЧАЛЬНИКА из комноменклатуры, отягощенная премудростью заочного сельхозтехникума, то нездоровое, искривленное перманентным недовольством, жадностью и страхом личико полудиссидента — natural birn стукача, то оплывшая нездоровым жиром мордаха постсовковского купчика. Ныне же это маловыразительное, стандартное лицо СОТРУДНИКА — безликого и бесстрастного ИСПОЛНИТЕЛЯ. Так завершился бунт советской либеральной интеллигенции — скорее бессмысленный, чем беспощадный. Game over, демократия закончилась, всем спасибо, все свободны.

Постепенно отвыкаем мы от ложных представлений, навеянных несколькими годами куцей свободы. Кто сказал, что "с идеями пушками не борются"? А как еще бороться с тотально вредными идеями?

Вечный конфликт — противостояние власти и художника. Художнику-демиургу, по своей воле творящему миры, подвластны слишком могущественные силы. Потому он не может быть идеально угоден власти — любой, что подтверждает история всей мировой литературы или, говоря шире, художественной культуры. (Евтушенки и михалковы, угодные всем режимам, держащие ноги в тепле, нос по ветру и кукиш кармане — не исключение. ТВОРЦАМИ их можно назвать лишь с натяжкой). В "деспотиях" зарвавшихся творцов сажают в тюрьмы, а то и на кол, в "цивилизованных" странах стараются нейтрализовать более "цивилизованными" способами.

Что ж, Россию можно считать вполне цивилизованной и "политкорректной" страной, хотя и с деспотическим уклоном. Художественная пропаганда героизма скоро найдет себе место в УК РФ. Героизм чреват фашизмом и новым холокостом (а также — по логике -— новой Ялтинской конференцией, новым разделением Германии и образованием нового Израиля). Угодны — блеклые обыватели, "невинные жертвы", моральные уроды и безликие исполнители (таковы в большинстве своем персонажи детективов, все эти Слепые-Бешеные-Меченые), но не герои. Умер затравленный Петр Луцик — создатель фильма "Окраина", герои которого, современные российские фермеры, поднялись на защиту родной землицы против барыг и чиновников. "Окраина" фактически запрещена по требованию любителя омлета Никиты Михалкова. Дмитрий Черкасов, облекший политический памфлет в форму крутого детектива, пока еще жив и на свободе, но с публикацией одного из последних его романов ("Крестом и булатом") возникли проблемы; первый, 14-тысячный, тираж этой книги был уничтожен по звонку "сверху". Лимонов арестован — знак высокой оценки режимом его мастерства; это равносильно вручению Государственной премии. В заключении он работает над тремя новыми книгами.

"Наше имя — Эдуард Лимонов!" — было девизом нескольких десятков нацболов, пикетировавших здание суда, где слушалось дело их вождя. Всего в России их несколько тысяч. Продолжение следует. Не забудьте выключить телевизор. Следите за граффити.

ОТ РЕДАКЦИИ

В статье И.Кочмала "Приколы лубянского пиара" ("Лимонка", №176, 2001) содержались грубые нападки на главного редактора "Завтра" Александр Проханова. После этого главный редактор "Лимонки" Алексей Волынец лично позвонил Александру Проханову и принес извинения за невольную инсинуацию, признав недостоверность приведенных в статье И.Кочмала данных. Извинения дружественного издания были приняты.

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Недавно опубликованы фрагменты переписки 1942 года известных математиков А.Н.Колмогорова и П.С.Александрова. Академия эвакуирована в Казань, академик Колмогоров (ему 39 лет) вызван в Москву для консультаций с военными: писем много ("я очень обрадовался твоему письму № 20"); наиболее часто обсуждаемая проблема сформулирована Александровым: "как таинственным образом из овощей, масла и крупы, плавающих в воде, образуется суп".

Колмогоров пишет в Казань: "Самым же удивительным является случай возникновения супа, именуемого… русской культурой XIX века". Он даже указывает время и место возникновения: Царскосельский лицей. В другом письме: "Это в самом деле весьма замечательно, что XIX век, сознавая свое величие в технике, всегда страшно скромничал в остальных отношениях перед античностью, средними веками и даже XVIII веком, а будет, наверное, через тысячу лет светиться как особая яркая точка в мировой истории вовсе не из-за техники". Напомним, что электричество, железные дороги, двигатель внутреннего сгорания — все это XIX век.

Во фронтовых записных книжках А.П.Платонова 1942 года — заметки о Шекспире, электромагнетизме, античном искусстве.

Платонов также указывает на Царское Село — дуэль Пушкина и Чаадаева в Демутовом трактире.

По-видимому, все началось именно с Чаадаева. Восемнадцатилетним он надевал белую рубаху, готовясь к верной смерти на Бородинском поле, сражался под Кульмом, вошел в Париж. Строчки Чаадаева "Уж я с другим обручена! Уж я другому отдана!" из повести в стихах, опубликованной им в 1828 году (слова Екатерины Александровны Щербатовой, "прекрасной кузины", "Катеньки", обращенные к Чаадаеву) и отпечатанной в типографии императорской медхирургической академии по разрешению цензора Сергея Аксакова, стали ключевыми в Русском Каноне. (Чехов — Суворину: публика, слушая оперу "Евгений Онегин", плачет, когда Татьяна пишет свое письмо, "которое я люблю нежно". Восьмая глава Онегина с письмом Татьяны опубликована в 1832 году).

Он разъясняет дамам в гостиных, что проповедь, переданная в Писании, была обращена к присутствовавшим. При записи текстов пропали интонации и потребовались толкования. Постепенно они принимали местную и современную окраску. Слова лишились силы и авторитета. Под бессмертием стали воображать жизнь после смерти.

Он говорил: фактов давно уже больше, чем нужно, народы рассказали почти все свои предания, в истории уже больше нечего делать, как размышлять. "В нынешних книгах нет ответа на сокровенные вопросы человечества… Я их читал" ("Ученик лицея").

Толкования — это выбор и группировка фактов. Если в истории действительно скрыто важное поучение, на него укажут другие способы группировки известных фактов, чем дальнейшее их накопление.

Всякая философия по необходимости заключена в роковом круге без исхода. Ни один философ древности не пытался представить себе общества без рабов и не находил никаких возражений против рабства. Аристотель утверждал, что люди родятся: одни — чтобы быть свободными, другие — чтобы носить оковы.

Философ называет богом закон, гармонию, вселенную, не зная, что еще, потом говорит: божества нельзя постигнуть,— мудрено ли? Задача наша скромнее: раскрыть не то, что содержится в философии, а скорее — чего в ней нет. А пока вся человеческая мудрость заключена в этой страшной насмешке бога в Ветхом завете: вот Адам стал, как один из нас, познав добро и зло.

Если в истории действительно скрыто важное поучение, то когда-нибудь люди должны прийти к чему-нибудь определенному. Смутное сознание говорит мне, что скоро придет человек, имеющий нам истину времени. Христианское бессмертие есть жизнь без смерти. А совсем не то, что обыкновенно воображают: жизнь после смерти.

Так и оказалось. Уездный учитель географии из Богородска, рассмотрев 288 решений вопроса о цели жизни, предлагавшихся ветхими людьми, а также современные представления ученых и полуученых, и перегруппировав известные факты, пришел к заключению, что источник зла — не в общественном устройстве, не в природе человека, а вообще в природе: в ней господствуют законы случайного блуждания, ведущие к вырождению и вымиранию; они и есть главный источник зла.

Он поставил под сомнение "закон борьбы". До этого считалось, что немецкий философ Гегель, сидя в кабинете, доказал: всякий тезис имеет своего врага в антитезисе. После долгой борьбы они мирятся в синтезе; для того, чтобы начать новую борьбу с новым антитезисом, от него родившимся. Уездный учитель предположил, что наша цивилизация — результат сочувствия, а не борьбы: всякий родившийся непременно бы умер, если бы о нем не позаботились, не позаботились о сохранении его жизни.