Чтение онлайн

Кроме того, в Керчи, Феодосии и других населенных пунктах полуострова представители чеченских полевых командиров практически открыто скупают квартиры для семей боевиков. И это нисколько не волнует ни МВД, ни украинские спецслужбы.

Похоже, что убогость ума высшего руководства СБУ не позволяет ему осознать тот простой факт — не все, что плохо для России, хорошо для Украины. И Крым в недалекой перспективе имеет все шансы превратиться в "украинскую Чечню".

Серьезные аналитики предсказывают Крыму в ближайшие годы большую смуту. Амбиции политической верхушки крымских татар неотвратимо подходят к тому рубежу, за которым маячит тень вооруженного противостояния. Сегодня в Крыму нет моноэтнических татарских районов. Татарское население составляет в городах и поселках от 5 до 40% процентов, и теперь уже татары оказались в положении, когда местное население активно выступает против усиления татарской доминанты. И значит, "Республика крымских татар" может появиться на территории Крыма только через большую кровь. А это тысячи убитых, сотни тысяч беженцев, неизбежная интернационализация конфликта, когда на стороне татар выступят арабские мусульманские экстремисты, а на стороне славянского населения добровольцы из России, Белоруссии, Сербии. Исход этой войны тоже несложно предугадать — США, НАТО сделают все, что бы "заморозить" конфликт на самой невыгодной для России и Украины точке. Крым будет разделен так же, как сегодня Кипр. Районы с большим процентом татарского населения — север полуострова отойдут Меджлису. Юг и восток — республике Крым.

Впрочем, у нынешнего Крыма есть и более мрачная перспектива. При современной демографической динамике уже через 20 лет татары составят более 50% населения, а через 30 — все 65%. И тогда славянское население Крыма вполне может ожидать судьба сербов Косова, когда сербское меньшинство было просто изгнано со своих исторических земель…

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 34 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

35

zavtra@zavtra.ru 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

В ЧЕЧНЮ Я ПОПАЛ совершенно случайно. Получилось так, что мой ближайший начальник и очень уважаемый мною человек был связан с патриотическим движением. Не буду уточнять как, но было это. Конечно, начальство об этих его убеждениях пронюхало и от него решили избавиться. Тогда в руководстве "конторы" все вдруг стали сплошь "демократы" и "реформаторы". В общем, его направляют в Чечню.

А у нас к этому моменту уже была информация, что в Чечне его просто хотят подставить под чеченскую пулю.

Одна была проблема — я ведь опер, мое оружие мозги. А там работа боевая, бегать с автоматом, работать в районе боевых действий. Но я все равно для себя решил, что одного его не отпущу. Так ему и сказал: “Хотите жить — берите меня”. Он согласился. Это была весна 1995 года.

Задача была одна — бороться с бандитизмом, организовывать антитеррористическую деятельность, вскрывать дудаевское подполье. Но поначалу работать мы практически не могли. Местная агентура со славянами боялась встречаться, ведь все было на виду. А контрразведка у дудаевцев была на высоте. Они очень тщательно следили за нами. И ликвидировали всех, кого подозревали в сотрудничестве с русскими.

Но постепенно мы начали приспосабливаться. Отрывались от наблюдения, уходили, скрытно перемещались по району, встречались с агентами. Начали реализации. Работали практически в полной "автономке". Выходили за блокпосты, скатывались к Сунже, по "зеленке" выходили к нужному району или селу, маскировались, наблюдали за "объектом" и ночью брали или ликвидировали.

Очень часто перехватывали машины боевиков на лесных дорогах. Те любили передвигаться с комфортом. Вычисляли машину, определяли обычные маршруты и выставляли засаду. Иногда, правда, по несколько суток приходилось в ней сидеть, пока, наконец, "объект" в нее не влетал…

…Сейчас говорят, что якобы ФСБ перед началом войны не имело своей агентуры, что вся она была провалена и сдана. И потому лезли, не зная ни местных условий, ни традиций, ни менталитета. Это не так. Агентура была, и хорошая агентура. Многие агенты, кстати, работали на нас по убеждениям. Люди помнили Советский Союз, верили в то, что его можно восстановить, ненавидели Дудаева. Но были, конечно, и те, кто работал просто за деньги. Мы хорошо изучили Чечню и представляли, с кем имеем здесь дело.

Но вот высшее руководство страны и ФСБ действительно понятия не имели, во что ввязали Россию и в какой капкан мы влезли…

САМЫЙ ЗАПОМНИВШИЙСЯ БОЙ был, когда во время очередного перемирия, за которое, как говорили наши агенты, боевики заплатили чиновнику по кличке "Рыжий Толя" в Москве четыре миллиона долларов, мы поехали на переговоры с прокурором Чечни Имаевым. Проходило это все в Чишках, контролируемых боевиками. Нам пообещали, что во время перемирия нас пропустят и выпустят. На самом деле "чехи" просто устроили ловушку. Имаев приехал, но, видимо, только чтобы узнать, с чем мы приехали, и тут же уехал. Мы выехали из села — и здесь нас начали догонять. А до наших "передков" почти километр. Я приказал ребятам отходить, а сам остался.

У меня был автомат с тремя "сдвоенными" магазинами, три гранаты, пистолет и нож. Начал отстреливаться. Боевики просто озверели от того, что нас упустили. Лезут со всех сторон. И тут автомат от стрельбы перегрелся и заклинил. Расшвырял две гранаты. Про пистолет вообще забыл в горячке. А "чечи" все лезут. Увидели, что у меня что-то с автоматом, бросились в открытую. Но злость была такая, что двух боевиков просто покромсал ножом, а потом выхватил гранату, хотел себя взорвать, чтобы живым не взяли. Тут еще несколько "чечей" бросилось ко мне, чтобы не дать выдернуть чеку. Я уже с жизнью попрощался, как вдруг начался наш обстрел, и первый же снаряд упал точно между нами. "Чечей" накрыло, а меня отшвырнуло взрывом. Упал я прямо на свой нож. Но опять повезло — клинок не вошел в тело, сломался. Кое-как дополз до своих.