Чтение онлайн

Картинка сменилась, и на экране возникло отечное лицо известного юмориста Хазануллина, в свое время эмигрировавшего в Египет, но затем почему-то вернувшегося.

— В былые времена,— тараторил он,— меня упрекали в том, что я лебезил пред прежней властью. Но сегодня я — самый смелый человек в этом зале! Я говорю "нет" прежней власти во главе с прежним президентом! Потому что наш новый президент, то есть тот же самый, что и прежний, то есть, я хочу сказать, Главнокомандующий, тоже говорит ей "нет"! И в этом высшая мудрость для политика, который способен переступить через свое собственное прошлое и возвыситься до сияющих высот служения своему народу!

В зале заиграли гимн. Но тут вдруг со своего места вскочила известная правозащитница, председатель Московской Хельсинкской группы за право эмиграции арабов в Египет Людмила Бонн-Бонбоньеркина.

— Под этот гимн я отказываюсь вставать!— завопила она.— Нет тоталитаризму!

Но вдруг застыла, как громом пораженная, и вытянула руки по швам.

Слова, которые мощно и грозно пел хор, не были последним опусом патриархального главы плодовитого киношного семейства. Нет, это были другие слова, те, что правил лично Он — Гений, Генералиссимус, Цезарь эпохи наших самых великих свершений!

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,

И Ленин великий нам путь озарил.

Нас вырастил Сталин — на верность народу,

На труд и на подвиги нас вдохновил…

… В дверь постучали. На пороге стоял генерал Заратусцев.

— А Вы мужчина, я и не думал,— устало произнес он, и, казалось, черты лица его чуть потеплели.— Все правильно, Родину не унесешь на подметках башмаков. Вот, возьмите…

Он протянул политтехнологу небольшой черный пистолет. "Глок-17",— вспомнил Павлузанский. Они теперь все в ГБ такие носят.

— Нет, я не хочу!— заорал Павлузанский.— У меня семеро детей, не надо! Я расскажу все, Вы же помните! Всех, кого я знаю…

Генерал презрительно усмехнулся и навел пистолет на смертельно перепуганного политтехнолога. Павлузанский почувствовал удар в голову: последнее, что он увидел, был сноп разноцветных искр перед глазами…

…Было уже совсем светло. Начальник личной охраны советника руководителя Администрации Президента тряс Павлузанского за плечо:

— Вставайте, Олег Пафнутьевич! Совсем, бедняга, заработались. Вот костюмчик, рубашечка, идите в душ, побрейтесь, переоденьтесь. Завтракать в Кремле будете. Вас ждут…

P.S. Автор выражает признательность писателям Н.В.Гоголю и М.А. Булгакову за заимствованные у них сюжетные ходы.

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 26 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

27

zavtra@zavtra.ru 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

ИМЯ ИМ — МЧС

Еще Гоголь заметил, что если русские люди прозвище дают, то такое меткое, что оно остается с человеком навсегда, вместо имени, фамилии, звания. То же самое относится и к учреждениям — если, скажем, Институт нефти и газа однажды назвали "керосинкой", то так ему и быть "керосинкой", как бы его официально ни переименовывали. Министерство по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий люди называют "министерство чрезвычайных ситуаций", его главу — "министр чрезвычайных ситуаций", а его замов соответственно "помощники чрезвычайных ситуаций".

Если исходить из обидного прозвища, то министерство и его работники не за ликвидацию ЧП отвечают, а как раз, наоборот — за организацию и проведение чрезвычайных ситуаций, за то, чтобы чрезвычаек у нас было как можно больше и чтобы были они не абы какие, а как можно более масштабные и разрушительные. Что-то похожее было со знаменитыми РУОПами, "региональными управлениями по организованной преступности", которые срочно пришлось переименовывать в РУБОПы — все те же управления, но уже по "борьбе с организованной преступностью". МЧС, правда, не переименовали, и на этом примере очень хорошо видно, что черта национального характера, подмеченная Гоголем, несмотря ни на что, жива и по сей день.

В МЧС, конечно, работают разные люди, в том числе вполне достойные. Но труд рядовых сотрудников министерства со стороны не виден, в отличие от эмчээсовских начальников, которые всегда на виду и впечатление производят отнюдь не самое благоприятное. Типичный высокопоставленный "помощник чрезвычайных ситуаций" — это такой мужчина в возрасте, сильно молодящийся, с хорошо поставленной голливудской улыбкой, он летает на собственном эмчээсовском самолете от пожара к наводнению и назад, на пожар, в сопровождении корреспондентов и телеоператоров. Несчастные старушки-погорелицы целуют ему руки, причитая: "Спаси, отец родной", а он — нет бы хоть слезинку уронить — довольно кивает: "Да, я спасатель. Да, я спасу. Всех спасу…".

Недостаток у таких "помощников чрезвычайных ситуаций" один — очень они любят свою работу. До такой степени, что иногда забываются. Когда ребята из МЧС взялись самолетами перебрасывать батареи в замерзающее Приморье, над ними сами же приморцы смеялись. У министра тогда спросили: "А может, сразу и угольку подбросите, и мазута?". Министр ответил: "Если надо — можно и угольку". Самолет, конечно, свой, но бензин-то государственный, отчего бы и не полетать? Главное ведь — людям помочь! Не поезда же, в самом деле, дожидаться — тогда вся слава Аксененко достанется, а спасители народные у нас в стране должны быть в униформе МЧС — так сам президент Ельцин завещал, и нечего тут всяким железнодорожникам примазываться. Невольно задумываешься: а если бы радиаторы были доставлены в Приморье не в самолете, а на поезде, и вышел из него, лучезарно улыбаясь, не один из "помощников чрезвычайных ситуаций", а Аксененко или какой-нибудь другой путейский начальник — кто бы сейчас сидел в СИЗО, а кто в министерском кресле? Но это вопрос риторический, потому что спаситель у нас с вами один, ныне и присно и вовеки веков, имя ему — МЧС, и ни о каком ином Спасителе нам даже мечтать не полагается.