Чтение онлайн

В.Б. Вы думаете, это покаяние придет к русскому человеку?

Отец Д.Д. Он и сейчас кается. Ко мне приходят на беседу или на исповедь. Батюшка, говорит, пропил все…Кается и часто находит силы противостоять своей беде. Тут еще вера нужна. Вот, помню, генерал Григоренко — такой атеист был. Говорит мне: "Я вас уважаю. Но в Бога не верю. А я ему говорю, что тоже не верю" — не верю, что вы не верите в Бога… И что Вы думаете, прозрел, пришел к вере. Значит, не был он атеистом, наносное это было в нем. … Нас обворовали — говорит, — такую красоту у нас у всех обворовали. Заплакал, от его атеизма ничего не осталось. Вот он — русский человек. Глубину его не сразу распознаешь даже в греховности его. Ищи надежду, ищи лучшее в нем. Христос пришел спасать грешников… Случится новый поворот. Как в смутное время, и те же развратники и грешники пойдут спасать государство.

В.Б. Почему вы в самый опасный момент, когда нас судили, пытались закрыть, оклеветать, согласились стать нашим духовником?

Отец Д.Д. Мне понравился ваш боевой дух. Нет безразличия, как у многих других газет. Такой вечный огонь горит в газете "Завтра", и как вы все защищаете обездоленный народ. Сам Александр Проханов — очень тонкий художник, и блестящий аналитик. Его многие просто не понимают, или понимают примитивно. Даже сторонники его. А он ведь — один из самых тонких, чувствующих неуловимые нюансы времени, мистических наших художников слова. Последний роман его "Господин гексоген" — что-то совершенно новое, и как читается? Он, по-моему, с возрастом только и достиг своего совершенства. Иные мои любимые писатели с возрастом сдали. Стали писать хуже. С Прохановым же произошло нечто иное. Он не сразу выявляющийся до конца человек. Ему Господь дал время для совершенствования себя. И он по-настоящему верующий человек. Сегодня он уже стал ведущим писателем России, я в этом уверен. А у Валентина Распутина и Василия Белова я все-таки больше люблю, просто преклоняюсь перед ними, их ранние советские книги "Привычное дело", "Живи и помни", "Прощание с Матерой". У каждого, видимо, свой путь. Кстати, и ваш путь мне интересен. Читаю вас в газете и вижу, что вы не просто ругаете или хвалите писателя, а пробуете понять его как некое явление. Это мне близко. Вот, скажем, ваши статьи о Солженицыне. Вы его и критикуете и не критикуете. Я ведь его тоже уважаю и как человека и как писателя. А вы, как критик, определяете его место в мире литературы. Сравниваете его с другими, находите параллели. Вы пытаетесь со всех углов посмотреть на человека и на его произведения. Не хотите отбрасывать сразу же даже явных врагов. Вы как бы становитесь в стороне, давая читателю время подумать. Вообще, ваша газета "Завтра" — очень культурная газета. Очень высокий уровень публикаций. Высокий подбор авторов. Писатели, политики, мыслители, генералы, артисты. Ученые. Путину бы к вам прислушиваться надо почаще.

В.Б. Вы, отец Дмитрий — наш духовник. Все и авторы и читатели газеты "Завтра" поздравляют вас с восьмидесятилетием. Здоровья и успехов и сокрушения в грехах! Что бы вы пожелали нашим читателям и нам, своим духовным чадам?

Отец Д.Д. Прежде всего, чтобы стремились понять. Опасно жить на поверхности. Схватывают на ходу, с телеэкрана, заряжаются и делают глупости… Стремитесь все понять изнутри… А газета пусть будет такой, какой она есть. Вы искренне воюете за добро. Не уступайте. Помоги вам Бог…

[guestbook _new_gstb] На главную 1

2

3 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 32 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

33

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Быть пастырем газеты "Завтра" очень непросто, потому, что это целая система, комплекс политики, идеологии, морали, — это целая республика, достаточно буйная и сложно управляемая. И отец Дмитрий пасет нас, но не жезлом железным, а пасет он нас тростниковой дудкой. Через эту дудку тростниковую мы слышим звонкое, чистое, преисполненное любви и красоты, дыхание нашего пастыря. Быть пастырем — это непросто исправлять наши пороки, слабости, которых у нас немало, это прежде всего помогать нам в очень трудные минуты. Когда мы гибнем, когда мы тонем, когда нас закрывают, когда нас расстреливают танки, когда мы захлебываемся в непонимании окружающих, когда мы в печали, в унынии — в этот момент появляется отец Дмитрий, как будто его кто-то посылает к нам. То он приходит в редакцию и кропит нас святой водой, то он приходит на судилище, когда газету должны закрывать, и своим тихим кротким голосом укротит наших врагов и позволит нам выйти победителями. Он крестит наших детей, окормляет нас в своем домашнем храме.

Если мы, люди "Завтра", напоминаем отряд спецназа, который хлюпает по болоту, замызганные, заляпанные, в грязной пятнистой одежде, часто с осипшими голосами, если мы с надрывом, из последних сил, тащим на плечах все свое снаряжение, толкаем на понтонах свои утопающие пушки, то отец Дмитрий, он — как голубь, который летит над нами и простирает свои серебряные крыла над нашей ватагой.

Для газеты "Завтра" и для всего патриотического движения, в котором есть и коммунисты, и православные, и мусульмане, и радикалы-модернисты, он выполняет ту роль, которую когда-то выполнял владыка Иоанн Санкт-Петербургский и Ладожский. Он — удивительное явление в современном православии и духовной жизни всей нынешней России, и он в высоком смысле блаженный человек. Он напоминает чем-то Иоанна Богослова, который в глубокой старости одряхлел, ослабел плотью, но так возвысился духом, что только ходил, опираясь на трость, и говорил всем: "Братья, любите друг друга".

Проповедь отца Дмитрия, она с нами, она у нас на устах. В день его 80-летия мы желаем ему духовной крепости, а главное, чтобы он не оставлял нас своей любовью.

ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН, писатель

Я уже года два не видел отца Дмитрия Дудко, и вот узнал, что батюшке восемьдесят. Он бывал у меня на городской квартире, кропил водою с просяного веничка, густо брызгал в наши лица, чтобы изгнать прочь всякую нечисть, святил углы, чтобы уличные хвори пореже заползали к нам во всякие щелки. А после приезжал с крестильней своею и церковной стряпнею и, облачившись в священническое, погружал в воды и сына, и крохотную дочь. Помню робкое сияние свечей на подоконнике, блестящую, как бы лаковую просторную лысину батюшки, похожую на пасхальный куличик, серебряные кудерышки волос на затылке и седую кудель бороды, и строгие, какие-то нежные и вместе с тем необычно серьезные, вдохновенные глаза за тонкими очечками, попеременно переводящие взгляд на каждого из нас, тесно столпившихся на кухне, похожих на крохотную дружину. И каждый из нас, кто оказался в эту редкую минуту, тоже участвовал в требе, тоже замирал душою при виде таинства, испытывая ни с чем не сравнимую радость. Боже, какой это был праздник, и мы, уже седеющие, изрядно пожившие, готовно поклонялись батюшке.

Что-то похожее есть в батюшке с Иоанном Крестьянкиным, псковским старцем. Тот же мягкий, обволакивающий, сердечный голос, невнятная скороговорка внешне необязательных слов, в которых нет нужды, кажется, и вникать, ибо сам сокровенный смысл в глубине, который понимается не столько умом, сколько наитием.

Батюшка мягок, как сдобный пирог, лишь внешне, но внутренне он тверд; он всегда, как солдат в дозоре, стоит на службе у Спасителя и не только бодрит паству, подымает от духовной спячки, но и постоянно вострит себя. Бывшие партийцы и всякая образованщина, что прежде отиралась при Кремле, откусывая жирного пирога, ныне кипят нарочитым отвращением и брезгливостью к прежней власти, хохочут и глумятся над нею, вроде бы забыв пиры и сладости, из кожи вон вылезают, чтобы их заметили новые временщики-царедворцы. А наш батюшка, скорбно сидевший в арестантских бараках и перенесший много наветов, не ожесточился, никого не честит и не клянет, не заставляет каяться, но, понимая весь ужас ныне случившегося, весь пьяный угар шабаша, как истинный русский, нисколько не поступаясь совестью и христианскими заветами, отдает голос на выборах за Зюганова, видя в нем православного, по сути своей радетеля "за сирых и оскорбленных".

Наш батюшка понимает, что совесть выше правды. Правд много, а совесть — одна. Она от Бога. "Живите по любви и совести", — неустанно учит нас батюшка Дмитрий Дудко.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ, исламский философ

Я познакомился с отцом Дмитрием Дудко в 1967 году. Мне тогда было 20 лет, мы неожиданно подружились, и я часто бывал у него дома в гостях. Он производил впечатление уникального человека по своим душевным качествам. Он рассказывал о своем жизненном пути, о том, как он прошел воинский путь и не взял на себя пролитие человеческой крови, говорил про тернистый путь узника ГУЛАГа. Я могу сказать, что отец Дмитрий — очень редкий ныне тип человека абсолютно целостного, чьи духовные и физические проявления представляют единый комплекс. Дмитрий Дудко представляет тип абсолютно просветленной, уникальной личности, сияющей для нас указующей звездой.

Все, что мы делаем на земле, — борьба, творчество — это лишь производная от нашей укорененности в духовному пространстве. Духовник газеты — это уникальное явление в современной России . Трудно себе представить духовника газеты "Коммерсантъ" или "Независимой". Газета "Завтра" — это мощный путь против серого потока, это вызов пошлости… Отец Дмитрий Дудко, при всей своей мягкости, имеет тот "железный стержень", который позволяет ему взаимодействовать с такой острой газетой, инструментом политической борьбы. Он не отклоняется от этой миссии, нарушая тем самым сложившиеся стандарты поведения, свойственные его собратьям по сану.