Чтение онлайн

А возможно, и то и другое сразу. В послании здесь показателен пассаж президента о ВТО. Красиво размышляя о ней, как об "инструменте в сильных руках" и уже решенном вопросе, Путин без смущения заявляет: "Убежден, развитие российской экономики возможно лишь при ориентации на жесткие требования мирового рынка". Иными словами, шаг влево, шаг вправо — расстрел. Что нам продиктуют, то и будем исполнять. Протекционизм объявлен "персоной нон грата", зато "спорные, с точки зрения антидемпинговых расследований, программы" будут своевременно приводиться "в соответствие с требованиями ВТО". Отныне России можно забыть, что такое космос, авианосцы, новые виды транспорта и топлива, новые полимеры, сталь и т. д. И только потом, когда мы окончательно скатимся в "пеньку и лес", Путин, возможно, позволит противникам ВТО всласть наспориться на какой-то дурацкой "переговорной площадке".

Дальше — больше. Главным внешнеторговым приоритетом России Путин назвал "работу со странами СНГ". Но вся эта работа, в понимании президента, должна сводиться к "совместным инфраструктурным, транспортным и энергетическим проектам". К бизнесу, к "деланию денег". Ни слова о геополитическом влиянии, о жизненных интересах в русскоговорящих республиках, о собирании земель, начиная с Белоруссии, о возвращении в Украину и Казахстан, о контроле над Кавказом, о подчинении прибалтов, гнобящих русских стариков. Ни слова о "непризнанных образованиях", десять лет молившихся на Россию. И также ни слова о катастрофическом внешнеполитическом поражении после прихода в СНГ Америки.

Зато Путин, как "цивилизованный политик", говорил о других вещах. Произнеся пару слов о "войне с международным терроризмом", забыв упомянуть о террористе №1, с одинаковым упорством бомбящем как афганские села, так и колонны своих союзников. Заявив о "приоритетах на европейском направлении", Путин еще раз дал понять, что об азиатском векторе, о связях с Китаем и Индией, о континентальных проектах России можно забыть. И в самом деле, к чему нам думать о какой-то Азии, если завтра Дальний Восток окажется японским, а Сибирь — китайской? Наконец, сообщив об "изменении качества наших отношений с НАТО", Путин почти открытым текстом подтвердил мидовскую линию на такую своеобразную форму членства России в альянсе, как “19+1”, когда мы, не обладая решающим голосом, будем посылать своих солдат во все "антитеррористические операции", но если вдруг кто-то, вроде Китая, нападет на нас, НАТО преспокойно останется в стороне.

Денис ТУКМАКОВ

Андрей Фефелов

22 апреля 2002 0

КТО НЕ С НАМИ – ЭКСТРЕМИСТ!

Те, кто привык читать между строк агентурные сообщения и президентские послания (снизу вверх и справа налево) были крайне удивлены откровенностью Путина в части разъяснения смысла судебно-правовой реформы. Ведь венцом последней он объявил принятие закона "Об экстремизме". Те, кто прочитал правительственный проект этого закона, сразу поняли, что, по сравнению, с ним пресловутая 6-я статья Советской конституции представляется верхом толерантности государства по отношению к своим гражданам. Этот проект чудовищен. В нем борьба собственно с "экстремизмом" (рамки этого понятия определены весьма туманно ) борьбой с возможностью проявления экстремизма.

Сама постановка вопроса о смене власти, общественного устройства, модели правления, трактуется как "экстремистская" идеология. В законе оговорены меры воздействия на думающих экстремистским образом граждан. Среди них запрет на общественную деятельность, запрет на профессию и тюремное заключение сроком до 10-ти лет с конфискацией имущества. Вот те бабушка и Юрьев день! Да уж, российский либерализм действительно входит в период своего расцвета. На фоне усиливающегося социального недовольства власть посредством Закона об экстремизме получает великолепную увесистую дубинку для народа и потенциальных его лидеров.

Принятие этого закона особенно актуально в преддверии парламентских и президентских выборов — чиновникам всех уровней и силовым структурам даны четкие указания, как протащить во власть провалившихся, ненавистных народу деятелей и не допустить никого, кто мог бы нарушить спокойствие сильных и богатых.

Неожиданное перевозбуждение отечественных СМИ по поводу деятельности скинхедов есть всего лишь пропагандистская прокладка для принятия драконовского закона. Прицепиться к бритоголовым подросткам, детям бедняков с городских окраин, лишенных Ельциным и его преемником будущего, ничего не стоит. В России "мир небоскребов и роскошных вилл" принадлежит, в основном, инородцам, и социальная ненависть легко "конвертируется" в национальную…

По словам Путина, "банды экстремистов действуют по сути как организованные преступные сообщества и подлежат аналогичному преследованию". Но в контексте будущего закона под "бандой эстремистов" можно понимать любую общественную организацию, ставящую себе целью изменение существующего порядка вещей в стране.

Схема проста: загнать народ в хлев, а если он будет упираться — объявить его экстремистом и бить до потери способности к речи. По мнению разработчиков закона, народ должен только мычать и внимать — ежедневно телевизионным комментаторам и раз в год президенту…

Ни о какой борьбе с коррупцией в Послании Путина серьезно уже речь не идет, ведь главный враг — экстремизм. В стране могут исчезнуть из бюджета 4 миллиона долларов и, как говорится, "никто не виноват", никого не поймали. А 90 процентов населения еле-еле сводит концы с концами. При этом будут сажать в тюрьму не только за украденную в супермаркете булку, но и за выказывание недовольства таким положением дел.

Но за принятием закона "Об экстремизме" существует еще один пласт, который наводит на еще более мрачные мысли. Это не просто инструмент борьбы с альтернативными политическими тенденциями в стране и не только краеугольный камень в построении полицейского государства. Мы имеем дело с приводным ремнем втягивания России в процесс глобализации. Посредством этого закона власть попытается произвести "зачистку" ценностей и представлений народа о самом себе. Ведь, скажем, тост "За великий русский народ" вполне может попасть под статью нового закона, ибо он унижает другие народы… В России, как и в других странах Запада, в качестве национальной идеи пытаются привить пресловутую политкорректность. Стоит ли пояснять, что острие нового путинского закона направлено именно против русских

На фоне трагедии русского народа: ужасающей его бедности, бесправия, униженности и оторванности от источников духовной культуры — акцент Путина на борьбе с экстремизмом можно воспринимать как кощунство и акт национального предательства.

Андрей ФЕФЕЛОВ

Владислав Шурыгин

22 апреля 2002 0

ВОЕВАТЬ НЕЛЬЗЯ СДАВАТЬСЯ...

Честно говоря, обсуждать всерьез послание Путина к Федеральному собранию приходится лишь потому, что от этого абсолютно бессмысленного, пустослового документа зависит будущее моей страны. В нем полутонами, полунамеками обозначены контуры грядущих потрясений, которые готовит России путинская команда.

Теме безопасности, укрепления обороноспособности посвящено несколько абзацев. В одном из них президент радостно констатирует, что боевые операции в Чечне пришли к тому состоянию, когда не важно, сколько осталось боевиков, а важно, где они. Браво! Правда, к этому же выводу, но года на два раньше, пришло большинство из тех, кто служит здесь. И за эти годы серьезно углубило этот вопрос новой формулировкой. Сегодня армия всерьез озабочена не просто тем, где находятся боевики, а тем, где находятся их покровители и финансисты, где они закупают оружие, где лечатся и отдыхают. Но ответы на эти вопросы находятся за кремлевской стеной, где не раз и не два рождались планы "замирения" с боевиками, где еще не так давно принимали их делегации и делили бюджет восстановления республики.

Вместо того, чтобы конкретно назвать страны-покровители чеченских боевиков: Грузию, Саудовскую Аравию, Англию и еще целый ряд — Путин что-то невнятно пролепетал о совместных с Америкой усилиях по борьбе с терроризмом, словно не ему совсем недавно американцы щелкнули по носу, пригрозив международным трибуналом по Чечне.

Какой же видит Путин военную реформу? Слова, конечно, самые правильные. Здесь и призывы обеспечить достойную жизнь нищему офицерству, и патока про перевооружение, и елей о роли армии. Но что в реале? Почему бы Путину просто не назвать цифры того, сколько за три года его правления армия и флот получили новых кораблей, самолетов, танков, зенитных ракет и РЛС? Ведь эти, без всякого преувеличения, убогие цифры лучше всяких слов охарактеризуют эту самую военную реформу "по-путински".