Чтение онлайн

Святые - это идеальные образы, к которым тянется душа. И чаем мы в своем земном существовании добрым, богоугодным деланием хотя бы на полшага приблизиться к их небесному свету, "сквозь тусклое стекло гадательно" разглядеть их небесные лики.

Русский человек, сердце которого пребывает в вере, любое дело начинает с молитвы, умаляет свою волю, уповая на волю Божию и заступничество святых, в котором утверждается русская душа, разрушаются страхи и сомнения, попираются вражьи козни.

В молитве ко святым мы обретаем соборное единство, укрепляем Церковь Христову и созидаем державу. Почти в каждом акафисте русскому святому звучит хвала за созидание Отечества: "Радуйся, безопасности всея северныя страны земли Российския охранителю".

Святые - это хранители пасхального света русской истории и главные носители русского чуда. В период крушения империй они являются на краях пропасти и своими молитвенными усилиями скрепляют тектонические разломы, возводят духовные мосты, по которым из эпохи в эпоху переходит русский народ.

И если русскую землю "в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя", то и начало русским святым положили не благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб, а те, чью подвижническую силу из далеких Мир Ликийских, Дамаска, Константинополя и Солуни вобрал в себя Третий Рим - хранитель апостольской веры.

По русской дороге, не позволяя сбиться с истинного пути, нас ведет Николай Чудотворец - "кормчий корабля Христова", заступник оклеветанных и борец с еретиками, святой с глазами мудреца и младенца, "воин, вооруженный мечом и священной книгой", стоящий "на страже божественных заповедей" и отражающий смерть.

Стихи поэтов и проповеди иерархов одухотворяет "песнотворче и вития дивный" Иоанн Златоуст. В наших храмах благоухает миро "благосострадательного врача" целителя Пантелеймона.

Копье, которым заколол Георгий Победоносец змия - воплотившегося врага рода человеческого - на Куликовом поле оказалось в руках Пересвета, а затем стало древком красного знамени, взвившегося над рейхстагом.

С молитвами мы обращаемся к Иоанну Дамаскину - заступнику икон и создателю так почитаемого у нас образа Богоматери Троеуричицы, через который к людям простирается рука Божья: "Отврати надлежащие нам скорби и напасти, и даруй нам в здравии, мире, тишине и благоугождении Богу провождати дни жития нашего".

Кирилл и Мефодий создали славянскую азбуку, дабы зашифровать в ней язык ангелов, передать нам небесное послание, через которое мы способны "светом Его просветиться".

Именно из этой светоносной силы вырастали сонмы русских святых. Но каждая русская империя являла в этом сонме главного молитвенника, в котором воплотились все Божественные и человеческие устремления, молитвенника, ставшего иконой империи.

Так, главными святыми первой, Киевско-Новгородской, империи стали князья: от равноапостольных княгини Ольги и князя Владимира-Крестителя до благоверного князя Александра Невского. Они своим житием явили истинный образ русского богоугодного правителя, при котором мирская и церковная власть не противопоставляются, а обретают единство, образ, утверждающий, что всякая истинная власть от Бога.

Историческая пропасть татаро-монгольского ига была преодолена на Куликовом поле с другим благоверным князем Дмитрием Донским и его духоносными ратниками Пересветом и Ослябей. Но во главе этого духовного воинства стоял "игумен земли русской", "ангел земли русской" преподобный Сергий Радонежский, который открыл в битве с врагом "второй фронт" на Маковце, создав Троице-Сергиеву лавру.

Священник и философ Павел Флоренский назвал ее "конспектом бытия нашей родины", потому что "тут - не только эстетика, но и чувство истории и ощущение народной души, и восприятие в целом русской государственности". Маковец - это русский Арарат, к которому вновь и вновь пристает наш ковчег спасения, когда имперская земля уходит из-под ног и начинается бытийный потоп. Именно эту высоту не смог взять враг, и именно от нее разлился свет на все будущие русские империи.

Именно этот свет в пору Московского царства прозрел Иван Грозный, крещенный в Троице-Сергиевой лавре. Именно этот свет в пору Романовской империи воссиял перед Петром I, когда в Петербурге, по образу лаврского собора, был возведен Троицкий собор. Тем самым установилась преемственность Москвы и Петербурга, преемственность русских империй.

У раки с мощами преподобного Сергия останавливается земное время и наступает небесная вечность. Кажется, что в этой точке сосредоточилось все русское пространство. Неслучайно на мощах святого каждый год меняют изношенное одеяние - преподобный, преодолевая все тектонические разломы империи, пребывая вне времени и пространства, каждую минуту в любом уголке России молится за всех и каждого.

Батюшка Серафим Саровский - русский столпник, чья икона в наших иконостасах расположена симметрично иконе преподобного Сергия. И в этой земной, зримой симметрии есть симметрия Божественная, постичь которую невозможно ни оком, ни разумом, потому как открывается она только сердцу молящегося. В этой симметрии воплотилось историческое бытие двух русских империй от зарождения Московской до расцвета Романовской.

Преподобный Серафим, по велению Божьей матери, выкопавший в Дивеево канавку, навсегда уберег русский народ от торжества врага на нашей земле. И даже в ту пору, когда канавка была засыпана, она, метафизически распростершаяся до Сталинграда, не позволила пройти гитлеровцам там, где на последнем рубеже стояла Богородица. А еще в каждой засохшей корке хлеба на нашем столе в лихую году жила кроха от сухарика батюшки Серафима - так преодолели и глад, и мор.

Стояние русского народа во всех его тяготах облегчается молитвенным стоянием на камне батюшки Серафима. И с каждым звеном его лествицы, с каждой Иисусовой молитвой становится легче, будто слышишь светлое обращение: "Радость моя!".

Святой праведный Иоанн Кронштадтский, чья земная жизнь завершилась у самого края Романовской империи, предрек все грядущие испытания, призывал к покаянию и непреклонному стоянию в вере: "Обратись к Богу, Россия, согрешившая перед Ним больше, тягчае всех народов земных, обратись в плаче и слезах, в вере и добродетели. Больше всех ты согрешила, ибо имела и имеешь у себя неоцененное жизненное сокровище - веру православную с Церковью спасающей и попрала, оплевала ее в лице твоих гордых и лукавых сынов и дщерей". Предвидел он и "духов русской революции", и "за отечество живот сложивших". В соборной многотысячной исповеди он слышал грехи каждого, из его потира причащалась вся Россия. Его сапожки, как и валеночки Серафима Саровского, проложили русскому человеку спасительные пути.

Видимо, есть особый Божий промысел в том, что русская святость, канонически впервые явленная в князьях-страстотерпцах Борисе и Глебе, бесконечным небесным светом просияла в царственных страстотерпцах, когда шапка Мономаха стала терновым венцом, когда царь не принял сладкой чаши для себя, а испил горькую чашу народа. Так, в подвале Ипатьевскоого дома за спинами членов царской семьи была вся Россия, которую они закрыли своими телами не от пуль, а от аспидов и василисков. Страшным предсказанием кажется прозвище Николая II - "кровавый" - когда видишь сегодня кровоточащую икону царя. Понимаешь, что в этом именовании на самом деле оказалась не кровь Ходынки, а кровь помазанников Божиих, претерпевших истязания, подобные тем, что вынесли первохристианские мученики. Но этими голгофскими муками царская семья перевела Россию через новую бездну истории.

Красная империя, как и все предыдущие, тоже породила своих святых. Это патриарх Тихон и его главный сподвижник Илларион (Троицкий), положившие свои жизни, дабы воспрепятствовать обновленческому лжеучению и сохранить чистоту православия.

Это блаженная Ксения Петербуржская, обличавшая лжевластвующих. Это блаженная Матрона Московская, благословленная Иоанном Кронштадтским и призывавшая: "Креститесь чаще!". Своим успокоительным жестом на иконе утоляет она все печали, дарит каждому приходящему к ней цветок, способный распуститься на выжженной земле и источить благоухание среди дыма и смрада. Так, две блаженные вновь связали воедино два имперских центра русской цивилизации - Москву и Петербург.