Чтение онлайн

Еще через пару дней мне позвонил на квартиру кто-то из сотрудников секретариата Орготдела ЦК и сказал, что утром 31-го я могу последний раз войти в свой рабочий кабинет и быть там до 15.00. В назначенный день, захватив с собой большую дорожную сумку, отправился на Старую площадь. За 10 лет работы в ЦК в кабинете скопилось множество книг, разных справочных материалов, читательские отклики на мои статьи в печати. Словом, образовался солидный архив. Чтобы в нем разобраться, нужны были бы несколько дней, а не часов. Но выбора не было. Сложив в сумку, как полагал, самое главное, остальное оставил в кабинете. Пусть новые хозяева пользуются, мне не жалко. Не без волнения двинулся к лифту. Внизу на выходе предстоял первый в моей жизни обыск. Ничего подобного раньше со мной не случалось. Но оказалось, что все не так уж и страшно. Двое худощавых, спортивного вида молодых людей, предварительно извинившись и сославшись на служебный долг, деловито и проворно перешерстили сумку. Изъяли листок информации ТАСС, которые обычно рассылают по газетным редакциям, и оттиски двух моих статей в газете "День". Не знаю, почему. После этого вежливо попрощались. Я поблагодарил за обслуживание. Они занялись следующим. Я потащил свою сумку к проходной. Там стояли двое провинциального вида ментов с "бесиками" в петлицах и автоматами за спиной (позже выяснилось, что милиционеров действительно завозили из провинции). Один из них сказал открыть сумку. Я возразил: "Меня уже обыскивали". Мент ответил: "Там другая служба, у них свои дела, у нас свои". "Ну уж вы между собой разберитесь!"— решил я показать гонор. Мент небрежно ковырнул пару раз рукой в сумке, и обронил: "Проходи". В это мгновение к нам подошел пожилой мент в чине майора, тоже провинциального вида и с "бесиком" в петлице, тихо скомандовал: "Отставить!" После чего принялся лично перебирать содержимое сумки. Извлек небольшую сувенирную подставку для авторучки. Мне ее подарил мой друг из Таджикистана. Отложил в сторону. Я промолчал. Дальше майор достал из сумки маленькую записную книжку, годами без пользы валявшуюся в моем столе как память о студенческой молодости. Принялся спокойно перелистывать странички. Я не выдержал: "Скажите, что вы ищете. Я вам сам это отдам". Мент, продолжая перелистывать, ответил: "Смотрю, нет ли у вас библиотечных книг". Я оглянулся — за мной уже выстроилась очередь на обыск аккуратных, терпеливых, покорных судьбе. По знакомому мне двору двое рабочих катили куда-то холодильник. Жарко. Время обеда. От столовой медленно, раскуривая на ходу сигаретку и сытно отрыгивая, шел еще один провинциальный мент. И в этот миг, отлично это помню, я разом проснулся. Так, что в самой сокровенной глубине самого себя осознал во всей его немыслимой значимости факт, что я навсегда уехал из Советского Союза. И приехал в совсем другую страну, для которой я никто и ничто. А вот этот пожилой провинциальный мент с "бесиком" в петличке, спокойно листающий мои личные записи, есть теперь соль земли и ее хозяин. Совсем, совсем другая страна…

Танцует и пляшет от счастья на солнечных пирсах Сардинии Ксения, дочь Собчака и подруга Вайнштейна… "Мир" утопили, "Курск" сам утонул. Говорят, по ошибке… Мальчик, кровинка, любимый, в казенной могиле лежит. В жизни он срочником был… Путин старуху-чеченку из "Града" в сортире случайно убил. Все равно поделом ей, бандитке… Жалко, в футбол проиграли. "Рас-сия!.. Рас-сия!.."

26 августа 2002 0

БАРИН ЕДУТЬ...

Электричка "Вязьма—Москва". Бомжи, нищие, старики с нехитрым сельским скарбом, дачники с детишками, иностранцами — туристы, в яркой иноземной амуниции. Ржавые ступени, гнилые поручни, заблеванные тамбуры. За окнами — привычный августовский пейзаж: выкопанные, в сухой ботве, огороды, рыжеющие леса, чахлые пристанционные поселки. На моей станции вокзал уже третий год закрыт Аксененкой и наглухо замурован серым силикатным кирпичом.

Поезд подъехал к станции "Бородино". Что это? Вся привокзальная площадь напоминала человеческий муравейник. Сотни рабочих, как в документальных фильмах тридцатых годов, с яростью строителей коммунизма благоустраивали окрестность. Вместо унылого асфальта в специальный песок укладывалась плитка, наваривались новенькие вычурные, кованые решетки ограждений. Сам вокзал, как новогодняя игрушка, буквально сиял свежей краской, позолотой и хромом.

В вагон ввалилась толпа усталых железнодорожных рабочих. На вопрос о причине столь авральной суеты бригадир мрачно бросил: — Путина ждут!

Оказывается, на стодевяностолетие Бородинской битвы должен пожаловать сам президент. По этому поводу Бородино и окрестности вновь, как и сто девяносто лет тому назад, погрузились в лихорадочную подготовку к битве. С той лишь разницей, что в 1812 и в 1941 годах здесь должна была решаться судьба России, а теперь судьбы российских чиновников, ответственных за то, чтобы все прошло "как надо". И страх перед приездом барина породил в их душах такое рвение и такой бешеный энтузиазм, что перед ним просто меркли подвиги строителей "Турксиба" и БАМа. Особенно по части очковтирательства.

Все легенды о "потемкинских деревнях" и поездках тов. Л.И.Брежнева по Казахстану и Дальнему Востоку меркнут перед "прогибами" нынешних путинских чиновников. Пред очи Путина были враз снесены все заборы, выходящие фасадом к железной дороге, а вместо них неразговорчивые работяги торопливо сколотили сотни метров резных палисадов, о которых народ лишь в песне про Вологду слышал. То-то радости хозяевам!

Такой сплав ханжества, хамства, холопьей преданности и цинизма не снился ни Радищеву, ни Некрасову, ни даже Салтыкову-Щедрину. Главное — угодить, понравиться, втереть очки. А дальше — хоть трава не расти! Впрочем, каков поп, таков и приход... Если Путину угодно видеть Россию через призму наскоро отремонтированных станций и отлакированных поселков — то такой он ее и увидит. Но эта "Россия" так же похожа на Россию, как дешевый голливудский вестерн — на Америку. Впрочем, так спокойнее. Можно красиво принять бутафорский парад бутафорских батальонов, ощутить себя попеременно то Кутузовым, то Наполеоном и не думать о проваливающейся в кровавую яму Чечне. Можно пройтись по улицами счастливого процветающего поселка, выслушать приветственные крики "ряженого" народа и не думать о развале промышленности и вымирающем народе. Все хорошо! Сплошная благость и пиар... А Россия, господин Путин, она рядом. Надо только проехать пару станций вперед…

В.С.

Александр Огородников

26 августа 2002 0

35(458)

Date: 27-08-2002

Author: Александр Огородников

ПАПА РИМСКИЙ, СИРОТА КАЗАНСКАЯ

Не успел толком улечься скандал с учреждением на территории Российской Федерации четырех католических диоцезов и недопущением въезда в страну одного из новоявленных епископов, как из Рима подоспело новое известие: папа Иоанн Павел II собирается приехать в Казань, чтобы возвратить России величайшую религиозную святыню, икону Казанской Божьей Матери, которая, согласно услужливо просочившейся в масс-медиа информации, настолько дорога католическому первосвященнику, что украшает его личные покои.

Оставив в стороне все вопросы, связанные с путями, которыми украденная из Казанского храма еще в 1904 году икона оказалась почему-то в Ватикане (скупка краденого? диверсия? Промысел Божий?), попытаемся понять, зачем папа Римский вдруг воспылал желанием вернуть России величайшую православную святыню.

Речь об этом зашла еще в декабре 2001 года, когда папа (в миру — поляк Кароль Войтыла), вернувшись из Украины, пригласил на переговоры в Ватикан советника президента Татарстана по идеологии Р.Хакимова. Инициатива легла на вполне подготовленную почву: первый визит мусульман Татарстана в Рим состоялся ещё в 1996 году. Они очень обрадовались, когда папа встретил их словами: нет Бога, кроме Аллаха.

Здесь я приведу выдержку из книги протодиакона Германа "Русская Церковь лицом к Западу", изданной в Мюнхене в 1994 году: "Судить об откровенности выбора тех или иных лиц не является целью нашего исследования. Мы лишь хотели показать постоянство католической позиции, которое прослеживается через века вплоть до наших дней. Редко случалось, что католицизм объявлял войну Злу. Ему более свойственно ко злу приспосабливаться. Ватикан всегда, ничтоже сумняше, заключал союз с идеологиями, откровенно ему враждебными, если такой союз сулил ему выгоду. Тому доказательством его союз с турками против России, союз с большевиками, опять же против православной России. То есть, в конце концов, есть все основания утверждать, что Ватикан может прийти к соглашению и договориться с кем угодно, кроме одного лишь Православия". То, что папа римский договаривается о "возврате" православной святыни с мусульманами, лишь подтверждает сказанное протодиаконом Германом.

А теперь немного о самом Иоанне Павле II. Несмотря на преклонный возраст и тяжёлые недуги, из-за которых ещё в 1997 году его хотели признать недееспособным (болезнь Паркинсона, хронический аппендицит и т.д.), он посетил 130 стран мира, причем только за последние два года — Сирию, Нигерию, Грузию, Хорватию, Мексику, Кубу, Израиль — всего 14 стран. Признанный "миротворец", поборник "социальной справедливости" он обличает недостатки как коммунизма, так и капитализма, клеймит мафию и наркобизнес, осуждает гомосексуализм. Первым из глав Ватикана отслужил мессу в православном соборе (Румыния); впервые обратился к иудаизму как "старшему брату христианства", отменил обвинение евреев в "богоубийстве" и официально признал Израиль через 50 лет после образования этого государства; покаялся и в крестовых походах и в судах инквизиции, а также установил "добрые отношения" с мусульманами.

Вообще, Кароль Войтыла — первый в истории папа-славянин, сначала участник антифашистского сопротивления, а затем антикоммунистического фронта, специально был избран из тысячелетних "друзей" России — поляков. Поэт и спортсмен, гуманист и социалист, он объехал почти весь земной шар, проповедуя католическую ересь, за что был прозван "путешественник" и "мобильный папа". Достойный последователь Иоанна XXIII и Павла VI, друживших с реформатором Хрущевым, Иоанн Павел II также встречался с его наследником Михаилом Горбачевым в Ватикане в 1989 году. Тогда же ему была обещана встреча в России.