Чтение онлайн

В 250 километрах Ростов находится, но связи с Ростовской областью почти нулевые: поезд через день - пустой, и автобус один из Донецка. Связи обрывали сознательно, конечно. Даже путём международных тарифов. Международный тариф был введён Украиной, навязан Российской Федерации. И вот идет автобус по нашей территории - 17 гривен 100 километров. Если он переезжает 1 километр на территорию Российской Федерации, тариф становится 200.

Так что работа предстоит колоссальная, и должна она вестись умно. У меня есть обоснованная надежда, что работа эта будет проводиться, что нам помогут. Кроме динамических действий есть и стратегические. И стратегические на сегодняшний день важнее, чем тактические.

Александр Проханов. Вы сказали об идентичности субэтноса. Мне кажется, что его создание легче достигается в условиях войны, в условиях консолидации. Если в условиях войны не удастся создать этого самосознания, то в условиях мира его достичь очень трудно - дисперсия будет огромна.

Андрей Пургин. Наша территория, к сожалению - территория потерянной этничности. Мы проводили исследование. Обычно человек на простой вопрос отвечает быстрее, чем через две секунды. Вопрос - ответ. Есть мнение, что если человек отвечает позже, чем через две секунды, ответ засчитывать не нужно. Потому что человек не уверен, в подсознании что-то затормаживается Мы в ходе исследования опросили 2 тысячи человек. И почти 80% допустили паузы более 2 секунд на вопрос "какой вы национальности"? Были рассуждения: бабушка - такая, а мама такая

Из оставшихся чуть более 20% - а были в этих не сомневающихся русские, украинцы, белорусы - практически все опрошенные представители Кавказа - уложились. У них чёткая этничность. Но у большей части нашего населения этничность потеряна. Над этим предстоит работать в ближайшие 10-15 лет.

Самая серьёзная идентичность здесь, у нас - региональная. Региональный патриотизм развит сильно. Донецкие землячества есть по всему миру, они реально работают, люди встречаются, тяготеют друг к другу.

Александр Проханов. И какой этнос выковывается в идеале?

Андрей Пургин. Для начала - региональный этнос под пологом русского мира. Если представить дом, в котором мы живём, то фундамент - экономика. Стены, окна, двери - это региональный патриотизм, причём наступательный. Крыша, покров - это русский мир. Так мы можем обороняться от агрессивной украинской этничности, которая наступает.

Александр Проханов. Мы почувствовали, что есть особое донецкое самосознание, особый донецкий характер, особое донецкое мессианство. Мы встречались на боевых позициях с волхвами, которые считают, что Донецк - сакральная земля, что в донецкой земле таятся возвышенные духи.

Андрей Пургин. Начинает срабатывать формула "мы- донецкие". Это многоаспектная категория. И мы будем её развивать. А направление наше - на русский мир, в сторону русскости. И "революция" наша прошла под Русский марш, "Русские идут". Реально песни эти звучали везде, постоянно - "Небо славян" и так далее. Региональная идентичность и региональный субэтнос уже сложился, он довольно агрессивен, готов себя отставать. А вот этничность разбудить сложно, это кропотливая работа, долгий процесс.

Интересно, что у нас сейчас самая активная группа - бывшие украинские националисты. Им по 24-28 лет. Они встали в наше ополчение и сейчас воюют против бывших своих братьев, с кем они в Киеве каждое 14 число месяца дрались с СБУ Кто-то из них погиб, кто-то ранен Это крайние украинские националисты, но наши, местные. И они взяли нашу сторону, став самыми активными участниками ополчения. Сработало: "Мы - донецкие".

Показательный пример. Прошли слухи, что 23 февраля приедут крайние нацики штурмовать Донецк. И все наши местные правые и все левые сутки дежурили около памятника Ленину. Левые - защищали Ленина, а правые - отстаивали право самим его снести, не дать снести чужакам. Стояли одни с красными повязками, другие с имперскими триколорами. За сутки, что стояли вокруг памятника, не произошло ни одной драки, хотя были идеологические споры.

Считаю, только благодаря региональной идентичности мы устояли. Регионалы и люди Ахметова думали, что у них тут всё под контролем. Но фактор этого нашего патриотизма не учли.

Александр Проханов. Андрей Евгеньевич, мне кажется, стоит идеологическая задача, сформулировав и сформировав региональную идентичность, превратить её в какую-то космическую реальность. Можно события, которые здесь происходят, интерпретировать не как чисто донбасские, а как мессианского, мирового масштаба. "Мы - донецкие" - как что-то более мощное, грандиозное, значимое не только для Дона и России в целом, но и мира, который истосковался по восстанию.

Андрей Пургин. Есть определённая русская идентичность - она здесь просто южного характера. Исследователи называют это "южной короной Руси". Запасная как бы. То есть полагаются на северную, но если с северной что-то произошло, то куда белые бежали? На юг. Юг имеет определённую идентичность, но взращивать её не стоит. Когда перебарщивают с региональной идентичностью, это уже граничит с сепаратизмом.

А отличия есть даже на физиологическом уровне. В степной зоне - недостаток кислорода. Кислород выделяется лесами, а лесов здесь нет. Поэтому - ситуация хронического кислородного голодания. И это формирует особенности характера - у нас народ более живой, активный, заводной, агрессивный даже, менее хладнокровный, чем северный. Донбасс и весь юг менее хладнокровный. Это конечно, русский мир, но с определёнными особенностями.

Ведь есть даже попытки трактовать Донбасс как нечто особенное, этакую русскую Америку. Что юг - своеобразный котёл, он создал несколько обособленную русскую идентичность, которая имеет не этнический характер, а привязки к территориям, к степи. Степная русская идентичность пока ещё слабая. Сейчас эта идентичность рождается.

Александр Проханов. Мобилизационный проект, как вы сказали, работает в условиях военного времени, а переход к другому этапу опасен. А этот переход вообще будет в обозримом будущем?

Андрей Пургин. Он уже происходит. Говорить, что у нас с Украиной полноценная война - неправильно. Здесь есть и будет много обстоятельств так называемого "права копья", право местного подчинения. У нас населённые пункты туда-сюда переходят. К примеру, Кировское раз шесть переходило туда-сюда. Укры приехали - подняли флаг над горсоветом, через сутки уехали - наши приехали, флаг поменяли. "Свадьба в Малиновке". Как таковой и линии фронта нет. Эта линия нерабочая.

Очень много экономических вопросов для Украины начинают интенсивно возникать. Украина слабеет. И мы для них становимся огромным оффшором. Это проблема и наша, и их. Наша проблема в том, что, поскольку этот оффшор пока нелегальный, он может нас превратить в Бандустан. Образуется мафия, которая на оффшорные деньги укрепится. Полторы тысячи километров без границы - это дыра. На этом зарабатываются невероятные деньги - капиталы начальные, которые могут потом нас же и вышвырнуть.

Но и Украине придётся что-то делать, она будет вынуждена идти на переговоры с нами. Есть карикатура: цапля ест лягушку, а та её душит в это время. И подпись: "Никогда не сдавайся!" У нас похожая ситуация: Украина нас пытается съесть, мы её в это время душим.

Мы хотели бы оказаться этаким оффшором, легально, частично между Россией и Украиной, возможно, какие-то документы на этот счёт подписать.

Россия нас воспринимает как часть Украины и никак по-другому. И едва ли будет в ближайшее время воспринимать. И есть подписанный документ по еврорегиону Донбасс. Подписывали тогдашние президенты Медведев и Янукович. Документ открывает нам возможность беспошлинной торговли между регионами: Донецк, Луганск, Ростов и Воронеж. 50 гектаров в Ростовской области сейчас выделили под сельхозрынок. В России всего 16% своих плёночных овощей, остальные - ввозные. Наши плёночники работали на Россию. И поскольку есть подписанные документы, вот, построят рынок. Наши плёночники выращивают, завозят в Ростов, беспошлинно, без волокиты с документами, продают. Возможность прямых и быстрых поставок. Нам хорошо, вам хорошо.