Чтение онлайн

У ментов это вызвало приступ хохота. Как за что? По нашему мнению, ты сильно похож на чеченского террориста, и возможно, хотел устроить в храме теракт! Давай-ка мы тебя досмотрим, может, у тебя в карманах лежит килограмм тротила? И начался досмотр. Из карманов достали чуть больше ста рублей денег мелкими купюрами. Это вызвало удивление. Начался досмотр ботинок, носков, внутренних карманов куртки и рубахи, но больше ничего существенного найти не могли. Дальше перед сотрудниками милиции встала задача: как порядочным способом отнять хотя бы эти сто рублей.

Через несколько минут его посадили в камеру. Там уже сидел человек огромного роста и с большими кулаками. Этот мужчина спросил нашего героя, кто он такой, и сказал, что его тоже очень сильно били, показав на ноге огромный синяк. Даже в полумраке камеры было заметно, что синяк этот на скорую руку нарисован чернилами, а сокамерник этот представляет из себя подсадную утку.

По неписаным камерным законам запрещено друг друга обманывать, а еще эти законы требуют делиться последним.

Сокамерник предложил выпить. Но где в камере взять выпить? Поскольку у нашего героя была сотня рублей (у того, естественно, ничего не было), то тот вызвал дежурного и попросил его сходить за водкой. Так как этот "сокамерник", естественно, был "их человек", дежурный сказал, что, мол, сам сходи за водкой. И этот "сокамерник" с деньгами нашего героя якобы "ушел за водкой". Больше его никто не видел. Далее нашего героя тоже выпускают из камеры. Пишется протокол. Формулировка: задержан на улице в нетрезвом виде. Человек спрашивает: как так, я же трезвый. Ему объясняют, мол, не распишешься — задержим на трое суток. Человек пытается расписаться, но пальцы не могут удержать ручку, сильно ушиблена голова. Но это все уже не важно. Стратегически важная для ментов задача (отнять деньги) уже решена. И его в три часа утра, избитого и ограбленного, выпускают из РОВД.

Обрадовавшийся гражданин выходит на улицу и… двое сотрудников милиции опять сажают его в "уазик" и куда-то везут. Проезжают мост через Клязьму, машина сворачивает в сторону, его подвозят к каким-то кустам, где плещется разлившаяся река. Ему говорят, что ты, мол, наверное, собрался куда-то жаловаться, сейчас пойдешь в травмпункт, а потом в службу собственной безопасности. Чтоб ты этого не сделал, мы тебя искупаем в Клязьме, сейчас середина апреля, вода очень теплая, а когда тебя выловят ниже по течению, мы напишем в протоколе, что ты упал с моста в нетрезвом виде, и никто никому ничего не докажет. Человек ответил, что он вряд ли сможет куда-то пойти жаловаться, так как после всего случившегося он стал глухонемым и неграмотным, и уже не знает, что такое травмпункт и служба собственной безопасности. Ему дают подзатыльник, показывают на дорогу и говорят: вон там вокзал, сядешь в первую электричку — и вали из нашего города, если еще раз здесь нам попадешься, в натуре, что-нибудь с тобой сделаем, век воли не видать…

16 сентября 2002 0

38(461)

Date: 17-09-2002

Author: Владимир Шумской

МЕТРО “КРАСНОАРМЯНСКАЯ”

Малый бизнес, столь лелеемый властью, опасен для жизни. Обычаи и нравы среднего класса — опоры режима — весьма и весьма далеки от цивилизованных. Историю, которую рассказала мне сметливая деловая москвичка, типична. Как и резюме: бездействие прокуратуры и милиции.

В девяностых годах она решила не выживать, а жить, и завела возле одной из станций метро сначала торговую палатку, а потом и целый ряд. Семейная жизнь у нее была, как говорится, не устроена. Но имелся друг, официально говоря, — сожитель, родом из далекой Армении. Звали его Погосян.

И вот однажды приводит этот Погосян в офис нашей московской купчихи молодого парня и представляет его своим односельчанином и родственником с гор Хачикяном. Просит сдать ему палатку в аренду. От хозяйки было получено добро. Новый продавец около года торговал, но когда станция метро закрылась на ремонт и доходы упали, перестал вносить арендную плату, а потом и вовсе сбежал. Долг за ним числился небольшой, и решено было Мариной Васильевной простить его.

Из-за малой доходности Марина Васильевна вскоре была вынуждена вовсе продать торговые ряды. Завершив таким образом очередной период своей жизни, она решила несколько встряхнуться и вместе со своим армянским другом уехала на недельку в Прагу. В том славном городе давно уже обосновалась целая колония "новых русских" армян. Делали друг другу визиты, пили аперитив и собирались на парти. Естественно, все интересы крутились вокруг бизнеса. И на одной из таких вечеринок Марина Васильевна вдруг встречает беглеца Хачикяна. Ну пожурила, он пылко покаялся. Опять стали друзьями. И вскоре после возвращения из Праги в Москву этот прощеный друг является в офис Марины Васильевны и выкладывает перед ней бизнес— план о покупке арахиса в Чехии. Ему требовалось для начала торговых операций 4000 долларов. Свои же люди! Дала она ему эти деньги. Он расписку написал и даже паспорт оставил ей в залог.

И пропал, как выражается Марина Васильевна.

К кому обратиться за помощью, или хотя бы за разъяснениями, бедной бизнес-леди? Конечно, к своему, почти что гражданскому мужу Погосяну. Поехала она к нему, а его и след простыл. Сказали, вернулся в Армению.

Немало времени и средств затратила Марина Васильевна, чтобы выловить его с помощью телефонной связи: "Ну, здравствуй, дорогой!"

Он из своего солнечного края пылко и, как казалось, убедительно обещал и сам вернуться, и подлеца Хачикяна за шкирку привести.

В ожиданиях прошло два года. В подтверждение благородства и деловой порядочности бывших партнеров однажды до Марины Васильевны долетает весть о том, что ее в магазине спрашивал некто Артур. Она обрадовалась. Так звали человека, задолжавшего ей четыре тысячи баксов. За чем же иным он приехал, как не затем, чтобы вернуть долг?

Встреча была коротка. Хачикян действительно сразу же заговорил о деньгах. Стал просить в долг миллион (начало всей этой истории происходило в то время, когда рубль был еще дешев). Тогда Марина Васильевна еще не оставляла надежд на продолжение гражданского брака с поручателем этого молодого армянина Погосяном, находилась под влиянием пускай иллюзорной, но, скажем так, привязанности "мужа". В общем, никак не могла не руководствоваться простыми человеческими, сердечными мотивами. Не исключает она теперь, что этот молодой красивый армянин обладал и неким особым даром убеждения, заключавшемся в молодости его, эмоциональности и всегдашней готовности пролить слезу.

Из всего вышесказанного читателю нетрудно будет догадаться, чем закончился разговор давних знакомых. Конечно, Марина Васильевна дала денег. Ведь они были нужны на такое благое дело, как "уплату долга за общежитие".

Казалось бы, теперь нашей предпринимательнице оставалось одно — ждать выплаты долга. По крайней мере она рассчитывала в следующий раз увидеть Артура хотя бы с частью занятой суммы. И он вскоре явился. Сказал, что обязательно все вернет , но с условием, что Марина Васильевна возьмет его на работу к себе в фирму.

— Но у меня не было вакансий,— рассказывает Марина Васильевна. — Конечно, он метил в продавцы, но к тому времени мне самой пришлось стать за прилавок. Таким образом, я как бы сама оказалась виновата в том, что он не может отдать мне долг.

Она его подкармливала. Давала разовую работу. В общем, возилась с "молодым и неопытным". На путь истинный наставляла. А в голове этого человека уже зрел раскольниковский сюжет. Вот она — "тетка с бабками". Зачем они ей? А вот он — цветок жизни, умный и обаятельный, но без копейки в кармане. У меня — все впереди. Деньги должны быть у меня. В этом высшая справедливость.

Он начал с того, повторим, что навязался к ней во внештатники. И сколько она ни оберегала подвал, где находился сейф с "денежной массой", как она скажет на следствии, но Артур все-таки несколько раз проскальзывал туда и высмотрел все, что нужно. В частности, то, что ключ от стального ящика Марина Васильевна по женской привычке "прятала" в кипу бумаг на столе.

Давая показания на следствии, Марина Васильевна сначала так и писала: " К сейфу я никого не подпускала и ни при ком непосредственно не отпирала его. Доступ к нему имел лишь мой зять". Но потом припомнила: "Хачикян часто набивался помочь что-нибудь отнести, спускался в подвал и приближался к сейфу".