Чтение онлайн

Конечно, в связи с чередой начавшихся "празднеств" вездесущ "президентский пиар". Добрый Путин в присутствии правозащитников и журналистов сетует: "не все, не все нормы конституции на деле реализуются пока ещё у нас". Сие печалование о правах должно вызвать слезу умиления у граждан. И умилённая, возбуждённая Памфилова пытается потом возбудить Соловьёва (ТВС), Сванидзе, Познера и всех, кого встретит. Перевозбудился у нас пока что один московский градоначальник. Дышащий жаром, представил он себя дитём Узбекистана, пыл которого возможно охладить лишь холодной водой из сибирской реки…

А если серьёзно, если совсем и очень серьёзно — то произошло событие, которое пробило все системы ТВ, изолирующие правду от зрителя! Этим чёрным, ледяным, окровленным метеоритом стала гибель ветерана Великой Отечественной войны Николая Бобкова, замёрзшего в своей нищей квартире. Победив нацистскую гадину, он, спустя годы, погиб в концлагере "реформ", был запытан холодом и нищетой. Этот мученик должен стать символом нашей борьбы. Находиться в режиме, в системе, где "министр культуры" телевизионно сообщает, что "русский фашизм хуже немецкого", и где в муках, отверженные, погибают герои, фашизм победившие, далее невозможно. Фарисеи с ТВ, осознав, что пропустили слишком горькую, слишком взрывоопасную правду, заполошно суетятся: объявляют, что "ведётся уголовное следствие", что начальников отдадут под суд. Но эта гибель ветерана, как его последний подвиг (он не клянчил у режима, он стоически сам боролся с холодом), рвёт метеором лживое информационное поле, разносит в клочья любые "пиары", сносит столбики надутых президентских рейтингов. Будем достойны фронтовика, преодолеем демофашизм!

17 декабря 2002 0

51(474)

Date: 17-12-2002

РАЙОН ОСОБОГО ЗНАЧЕНИЯ (О Викторе ВОЛКОВЕ, Главе всея Черни)

Непроходимые, запорошенные снегом пашни— лавы. Сплошняком до неба— комья смерзшейся земли, как тела погибших на поле битвы. Чернь — называется местность, хотя плодородит здесь отнюдь не чернозем, а пески с глинами.

Тульские пустыни. Деревень— по пальцам перечесть. И погостов тоже не видать. Все или перепахано, или зарощено сорным деревом березой, на которую тут уповают, как на матерь будущих дубрав и сосняков. А на помин исчезнувших селений глава района Волков уже заказал столярам гигантские поминальные знаки. Скоро ими, как крестами, унизают эти голые холмы, эти русские пространства . И весной вместе с бирюзой новых всходов выпрут из цементных фундаментов кресты, как фантастические сорняки, Господи прости. Не таким крестам хочется поклоняться. На этих голых, безлюдных капищах молиться— никакого сердца не хватит. А Волков, во втором пришествии став главным в районе, приказал еще и настоящие кладбища считать. Мало того— все могилы до единой! Войско принял после разгрома, и первым делом— с мертвецами управиться.

Пока последняя могила не подсчитана— нет мирной жизни, нет будущего.

Считать могилы, считать родники— и с фотографиями каждого, чтобы на ковер главы администрации! Считать бревна и шифер, купленные за казенный счет. Считать варианты финансового баланса. Считать, что отступать некуда...

Придя в районе во власть второй раз, Волков как бы ударил, щелкнул бичом мобилизационной экономики.

Вот уже шесть лет на виду в нашей газете этот могучий, с сипловатым баском русский хозяин— управитель. Собрать публикации— книжка получится. Эпос.

А в сжатом виде экскурс в историю Волкова таков.

С девяносто первого он в сопротивлении. Яркий, отчаянный оппозиционер Черни и всей Тульской области под стать Василию Стародубцеву— во втором поколении. В его кабинете— портрет Ленина до сих пор. Он в вечном сражении за родной район— как за всю русскую землю. Бесподобный, экспансивный администратор. Прославил район на весь мир праздниками "Тургеневское лето". Бежин луг— это его территория. Возвел в районном центре такой физкультурно— оздоровительный комплекс, какого и в Туле нету. Тогда же, в первом пришествии в районную власть, перевез из Грузии к себе в район русских молокан. Построил жилье для тысяч других беженцев, заселил район. Неутомимый добытчик всяческих финансовых вливаний, инвестиций. Бесстрашный воитель с так называемой тульской оружейной мафией времен первой чеченской кампании, когда дельцы от Минобороны спускали налево оружие через чеченскую диаспору. Защитник зверья от повальной охоты. Энтузиаст-непоседа, нежно любящий свою жену. Человек, которого всегда много и на которого невозможно сердиться— обаяние большого сердца. Выдержавший многолетний бой с бывшими в силе лет пять назад либералами.

Как собаки на медведя, несколько лет кряду лаяли на "начальника района" Волкова завистники и обиженные, все те, кто понимал исполнение государственных обязанностей, как следование циркулярам, в то время как Волков устроил в районе свою маленькую Россию и ощущал себя в ней президентом. В его лексике не пустое понятие— территориальная целостность района, захватнические устремления соседних областей. В период упадка всей России он удерживал в целости, сохранности и процветании один ее район— ставший как бы районом особого назначения, базовым в процессе дальнейшего возрождения страны.

Тогда, при Ельцине, его все-таки потеснили местные лайки при поддержке "Известий". Подняли шумиху вокруг дома, который он строил себе на окраине Черни. Испытанным приемом нащипали компромат, который весь оказался липовым. Волков на каждый кирпич, на каждую доску предоставил документ об оплате, но тогдашние блюстители нравственности Тульской области, которые сами вскоре оказались в тюрьме, все-таки "порекомендовали" ему сменить место жительства. Это говорилось человеку, который родился здесь, вырос и работал всю жизнь. Тогдашний временный переезд в Москву, по сути, стал для Волкова ссылкой. Четыре года с успехом трудился в столице. И вот пришел срок— выставил свою кандидатуру, и черняне проголосовали за него. Вернули. Опять посадили в кабинет главы администрации. Он хорошо смотрится и в этом кабинете, и в коридорах главного дома Черни. И когда выскакивает на крыльцо в мороз, в одном пиджаке, проводить гостей и машет рукой, а гости просят водителя посигналить ему на прощание. Такое впечатление, будто бы он не от казенного строения, а с крыльца своего родного дома машет рукой.

ЦИФРЫ ВМЕСТО СЛОВ

За четыре года отсутствия Волкова в районе разгромлено 75 животноводческих комплексов, 19 мехмастерских, 9 картофелехранилищ, 17 зерносушилок, 20 силосных ям.

Конструкции 45 домов, купленные на бюджетные деньги, разобраны и распроданы. Растащено оборудование построенного кирпичного завода на 15 миллионов штук кирпича, маслозавод превращен в молокоприемный пункт, хлебозавод низведен до мощности сельской хлебопекарни. Не используется 60 тысяч гектаров земли. Из 1200 тракторов в 1997 году осталось 180.

Административный талант сродни художественному. Волков тоже создает свой особый мир своей властью, энергией и чувством прекрасного. Все его устремления нацелены на изукрашивание "вверенной территории". Получается не книга, не кино, не какой-либо еще образный мир, но вещный. Из кирпичей, почвы, бензина и людских настроений он лепит новую, лучшую жизнь, как и подобает художнику, время от времени выезжая на натуру, а затем засаживаясь в кабинет.

Материал валом валит к мастеру. Только за последние две недели в его кабинете побывали 270 чернян. Пятая часть из них— безработные, столько же — не имеющие приличного жилья. Делегации православных приходов. Деловые люди всех категорий. Каждый из них, тысячи, после контакта с Волковым становятся немного другими. Возвращаясь на места с новым светом— цветом, мыслями составляют новую мозаику районной жизни. Новую картину.

Как того требует профессия администратора — человек "связей", великий комбинатор— в первоначальном смысле этого понятия, не опошленном сатириками, Волков во втором пришествии, будучи на четыре года оторванным от "нужных людей", теперь вновь налаживает коммуникации, и потому, а также и по велению изменившихся времен, одновременно активно внедряет хозспособ во все поры экономической и социальной жизни района. Проще говоря, внушает людям мысль, что утопающие должны прежде всего сами как можно интенсивнее шевелить ногами, руками и мозговыми извилинами.