Чтение онлайн

Александр БОРОДАЙ. Не то, чтобы это важно для меня. Просто ситуации иногда так складывались. Ну, например, во время первого штурма аэропорта. Изначально это была "договорная операция", мы рассчитывали, что противник сложит оружие. Честно говоря, уже ночью эта операция казалась сомнительной. Но все наши "военспецы" выражали полную уверенность в успехе.

Утром начался бой, который в какой-то момент нас разделил. А вскоре мне пришлось выходить из боя и ехать собирать слегка запаниковавшее правительство. Бои в городе на тот момент были еще в новинку.

Затем я вернулся, приведя в качестве подмоги еще и бойцов "Абвера". Было понятно, что дела идут плохо, в том числе и потому, что противник впервые с начала боевых действий применил авиацию. Мне было важно вытащить и бойцов, и Сашу Ходаковского, который являлся, да и сейчас является, важной фигурой сопротивления. Именно тогда я отдал первый свой серьёзный приказ Александру Захарченко. Я сказал: "Саша, делай, что хочешь, но доберись до Ходаковского и вытащи его!" Честь и хвала ему за то, что он это сделал: добрался до Ходаковского и вытащил его оттуда.

Александр ПРОХАНОВ. Тогда была ситуация дружественного огня?

Александр БОРОДАЙ. Да, на отходе.

Александр ПРОХАНОВ. Я помню времена, когда ты, еще розовощекий молодой человек, по моему призыву пришел очищать от недругов здание Союза писателей СССР на Поварской. Теперь ты спасаешь не Союз писателей, а новое фантастическое государство. Между этими двумя операциями прошла - моя-то точно - целая духовная жизнь. Думаю, что и твоя тоже. В той операции просматривалось много твоих черт, которые, не сомневаюсь, ты сохранил по сей день. Ты отзывался на зов друга, на зов своего сердца. Ты был восхитительно авантюрным человеком, тебя не останавливали ни законы, ни угроза гибели. Ты тогда уже сложился в сегодняшнего Бородая. Объясни мне, были в твоей жизни моменты, когда ты становился другим человеком?

Александр БОРОДАЙ. Непростой вопрос. Наверное, других моментов в жизни не было. В какой-то период я отдал много сил и времени тому, что сейчас называется бизнесом. Но мне представляется, что с помощью моих занятий бизнесом я делал кое-что и для страны. Моя основная профессия, которой я занимаюсь много лет подряд, - управленческий консалтинг. Так или иначе, я влиял на многие процессы. И нужно сказать, что все эти мои занятия позволили мне получить весьма разностороннее практическое знание. Позволили окунуться в те сферы, куда не может окунуться даже госчиновник крупного ранга, поскольку занимается определенным и, как правило, достаточно узким кругом проблем. Я же, разговаривая с представителем почти любого ведомства , чувствую себя более или менее компетентным. Безусловно, я не знаю предмет с такой же глубиной, как знает профессионал, но хорошо ориентируюсь.

Александр ПРОХАНОВ. Я помню, как во времена, когда я был маргинальным, задвинутым изгоем, ты устроил мне поездку на Ижорские заводы.

Александр БОРОДАЙ. Простите, что прерываю, но вы никогда не были маргинальным

Александр ПРОХАНОВ. Был, и это реальность Тогда я увидел эти заводы, которые были жемчужиной советского машиностроения. Они уже были наполовину убиты, поскольку первое поколение наших богачей поступали с этими машинами очень жестоко. Вынимали из них всё, что они могли дать, а потом выкидывали на свалку.

Александр БОРОДАЙ. Уже после вашего визита на Ижорских заводах снимался немецкий фильм, по-моему, он называется "Бункер", про последние дни Гитлера. И развалины рейхсканцелярии - это и есть, собственно, Ижорский завод. Такой вот парадокс

Александр ПРОХАНОВ. Перед тобой была вся панорама российского бизнеса: персоналии, корпорации, их уровни, их вознесения и крушения, их сложнейшие интриги. Ты заметил момент, когда стал формироваться национальный русский бизнес? Что это за явление? Как ты его почувствовал?

Александр БОРОДАЙ. Заметил. Моя профессия заключается в том, чтобы в течение 24 часов быть готовым примчаться по тревоге и начать решать проблемы того человека или организации, с которыми работаешь. Какие-то предложения представляются аморальными и противными, и тогда от них отказываешься. Иногда приходят люди, которых ты чувствуешь и узнаешь, как своих. Начинает накапливаться некая масса - с этими людьми ты не только работаешь, но и дружишь, понимаешь, что ценности одинаковые. Ты понимаешь, что раньше этих людей не было, а приходилось иметь дело с совершенно другими людьми, с совершенно другим типом настроя.

Но год от года их становится всё больше. В крупных компаниях появляются другие люди, которые начинают думать в рамках того, что можно громко назвать национальной парадигмой, думать о России. И ты понимаешь, что изменения происходят. Крупный бизнес не может не взаимодействовать с государством. Так нигде не бывает.

Александр ПРОХАНОВ. Когда крупный бизнес был не национально ориентированным, он и государство делал не национально ориентированным. Произошел удивительный перелом. Произошла национализация бизнеса. Этот момент очень таинственный. Так же, как произошла национализация государства. Ведь сегодняшнее Российское государство возникло не в 1991 году. И этот момент (в который уже раз) зарождения государства Российского является таинственным историческим процессом. Мне всё время хотелось уловить синусоиду, закономерность нашего сползания в бездну и такого же закономерного вознесения из этой бездны.

Александр БОРОДАЙ. Я думаю, что в середине двухтысячных годов это начинает ощущаться. Фактически 2000-й год - это год прихода к власти Путина. Сам факт прихода к власти ничего не значит - так же, как и приход к власти Сталина формально ничего не значит. Ситуация меняется не мгновенно, а в течение нескольких лет. Так вот, на мой взгляд, к концу 2003 года и в бизнесе, и в политике, и даже в бюрократическом государственном аппарате начались существенные изменения. Они не прекратились, они еще идут.

Александр ПРОХАНОВ. Этот процесс загадочен тем, что, может быть, он неуправляем. Он возникает сам по себе, как трава растет, так возникает русское национальное сознание, в недрах бизнеса, чиновничества, культуры, семьи.

Александр БОРОДАЙ. Если провести аналогию Вы знаете, как я отношусь к советской власти. Я считаю, что в первые полтора десятилетия, а то и больше, своего существования она была довольно антинациональной. Но потихонечку русский народ сумел её национализировать, если угодно. Это был трудный, болезненный процесс, с колоссальным количеством жертв, откатами назад, движениями вперёд. Но советская власть была национализирована русским народом.

Александр ПРОХАНОВ. Я затронул эту тему потому, что, мне кажется, все события последних двух лет, включая Крымские и Новороссийские, связаны с национально ориентированным крупным бизнесом. Эти процессы запущены не политиками. Конечно, они имманентно связаны с русской историей, с русским ренессансом. Но детонаторами этих процессов были русские национальные бизнесмены, крупные и помельче. Например, крымский русский бизнес возглавил весь политический процесс еще в украинскую пору. Или сегодня в Новороссии и Донецке все серьезные административные, да и военные посты занимают вчерашние бизнесмены, которые исполнены энергетики, пассионарности, знают среду, отношения