Чтение онлайн

Александр БОРОДАЙ. Захарченко - один из примеров

Александр ПРОХАНОВ. Я о нём и думаю. Расскажи, как русский бизнес в лице известных тебе персонажей вошёл в этот политический процесс. Русские ренессансные украинские территории - огромное русское дело, которое не закончено. Оно восхитительно и трагично. Надо отдать должное тем людям, которые его сдетонировали.

Александр БОРОДАЙ. Попробую обойтись довольно общими фразами, поскольку данная ситуация еще не стала окончательно историей. Она уже является её частью, но не кристаллизовалась.

В бизнес в России идут люди очень инициативные и смелые. Они проявляют инициативу везде, в том числе стали проявлять её и рисковать и в политике. А это как раз и есть проявление свободы. У нас всё время лепечут о том, что государство несвободное. Но по сравнению со многими так называемыми развитыми странами оно как раз в плане человеческих свобод очень сильно свободное. Есть законы, но на Западе есть колоссальное давление общественного мнения, которое генерируется из единого центра и задает жесткие рамки, выход за которые сильно карается разного рода репрессивными мерами: как прямыми, так и косвенными. У нас этого нет, поэтому последнее время люди значительно более свободны в своих суждениях и действиях. И частная инициатива у нас намного больше, чем во многих странах мира. Я поездил по миру, пообщался с представителями бизнеса и знаю, о чем говорю.

Сейчас эти инициативные люди называются у нас добровольцами. Добровольцы - это не только те, кто идет с автоматом в руках. Хотя многие бизнесмены и из Донецка, и из России, бросив бизнес, с автоматом в руке Они там есть, это чистая правда. Это - частная инициатива, незадушенная пока у нас в стране.

Александр ПРОХАНОВ. Этот фермент был включен в крымские дела?

Александр БОРОДАЙ. Безусловно. Уверяю, что без частной инициативы никак. Я прекрасно понимаю, почему весь Запад и все их профессиональные разведсообщества находились в таком шоке от Крымских событий. Понятно, что они до какой-то степени контролируют значительную часть российской бюрократии. И, естественно, ожидали, что у такой блестящей операции должен быть план, тщательно проработанный, заранее согласованный. Но когда Крым был блестяще, бескровно взят нами, они задумались о том, как случилось, что агентура не сработала. Значит, она двойная или проваленная? Или это была дезинформация? На самом деле плана не было! Была инициатива и было быстрое реагирование на ситуацию. Надо отдать должное и государственным институтам, которые сумели в этой ситуации оперативно среагировать.

Александр ПРОХАНОВ. А как ты спикировал на Крымский полуостров?

Александр БОРОДАЙ. Слава Богу, я долетел туда пассажирским самолетом без особых авиационных происшествий. Честно говоря, летел туда с ощущением, что буду партизанить. В буквальном смысле этого слова. День-два - и я, возможно, окажусь в каком-нибудь лесу с берданкой в руках. Но ситуация очень быстро развернулась.

Александр ПРОХАНОВ. Ты летел поднимать крымское восстание? Это был твой экспромт? Или ты почувствовал, что в этом месте наконец вспыхивает русский факел?

Александр БОРОДАЙ. За последние несколько лет я довольно хорошо изучил Крымский полуостров.

Александр ПРОХАНОВ. И чем ты там занимался?

Александр БОРОДАЙ. Будем считать, что отдыхал.

Александр ПРОХАНОВ. Крымское дело было завершено энергично и блистательно. А как началось следующее дело? Для тебя.

Александр БОРОДАЙ. Оно одно из другого вытекало. Еще в Крыму у меня оказался не свой кабинет, и ко мне потянулись ходоки. Это были люди из других регионов. Что просили? Прежде всего, говорили: дайте начальника, руководителя, организатора. Конечно, просили и оружие, и медикаменты. А вот денег - почти никогда. Мы чувствовали, что там идет движение, что люди смотрят на Крым, который еще не объявлен нашим, но все уже знают, что он им будет. Еще не было референдума, еще кое-где развевались жёвто-блакитные стяги, еще флот не полностью капитулировал. Но ходоки уже были.

Позже, улетев из Крыма, в Ростове, в аэропорту мы сидели в кафе с полковником Стрелковым, и к нам приезжали один за другим люди.

Александр ПРОХАНОВ. Это результат твоего крымского сидения. Они увидели в тебе человека, с которым можно общаться и который будет им полезен.

Александр БОРОДАЙ. Если хотите, да. Они увидели людей, к которым можно обратиться за помощью.

Александр ПРОХАНОВ. Донбасс - очень творческая среда. Там люди, как цветы: разные, цветущие, ароматные Почему на тот момент они не могли выстрадать своего лидера? Вы были на тот момент кто: Рюриковичи или Бородаевичи?

Александр БОРОДАЙ. Видимо, да ( смеется ). Наверное, здесь проявилась такая славянская манера искать лидера где-то. На самом деле, здесь всё понятно. Всегда нужен профессионал . И каждый из нас таковым являлся. Всегда очень трудно выделить руководителя из своей среды. Кроме того, когда у вас есть вождь, командир из России - это духовная опора на Россию. А поскольку Донбасс стремился и продолжает стремиться в Россию, это было очень важно.

Александр ПРОХАНОВ. Ты оказался на Донбассе. Расскажи мне про этапы действия. Ведь это же были разные фазы, они не были "слипшимися". Как бы ты расчленил время своего пребывания там?

Александр БОРОДАЙ. По-настоящему я вычленю все фазы когда-нибудь потом, когда ситуация лично для меня приобретёт финальные рамки. Если же сейчас пытаться вспоминать всю ситуацию, то она для меня немножко слипалась. По одной простой причине - времени было очень мало. Мы были первыми, и действовать надо было быстро. Самой моей большой бедой было физическое отсутствие сна. Я не спал по нескольку суток, а это зверски выматывает. И, к сожалению, влияет на способность управлять какими-то процессами. Часто понимаешь, что не все действия были абсолютно адекватными. Иногда принимал более жёсткие и прямолинейные решения там, где мог бы найти другие пути выхода из кризиса.

Александр ПРОХАНОВ. У тебя всё-таки была власть или её трудно было полностью реализовать в этой стихии?

Александр БОРОДАЙ. В некоторые моменты она была, честно говоря, огромная. И я старался держать себя в руках, чтобы не допустить порывов реализовать её, что называется, по полной. Я понимал, что достаточно в какой-то момент махнуть рукой, и по моей команде будут приняты самые жесткие и суровые меры по отношению к какому-то человеку или группе людей. Я старался уберечься от разрушающего в этом смысле воздействия власти.

Александр ПРОХАНОВ. Для тебя это был совершенно новый опыт. То, чем ты занимался прежде, не было пребыванием во власти. Власть - это абсолютная новая для тебя субстанция, причем власть в воюющей стране, власть, которая подтверждается оружием. Это же новая моральная и психологическая ситуация.

Александр БОРОДАЙ. Не такая уж новая. Я думаю, вы знаете, что эта война далеко не первая в моей жизни. Не пребывал во власти - тоже не совсем правильно. Дело в том, что я влиял на очень многие решения в самых разных местах и странах. И причастность к принятию разного рода важных политических государственных решений у меня была. Мне было довольно легко разделить самого себя внутри. Если хотите, такое раздвоение личности. Я сам у себя в какой-то момент пребывал советником. Говорил, что не надо принимать поспешных решений. Хотя решения сыпались каждые пять минут. Случалось, что прошли всего сутки, а у тебя ощущение, что прошло две-три недели, месяц

Александр ПРОХАНОВ. Если хотя бы навскидку перечислить круговорот твоих проблем, дел, решений?

Александр БОРОДАЙ. Сейчас многие думают, что я прежде всего был гражданским управленцем. В реальности же гражданским делам я уделял мало внимания. Проблема заключалась в том, что, когда я туда пришел, там была дикая анархия. Захваченное здание ОГА представляло собой чудовищный муравейник, окруженный совершенно дикими баррикадами, в которых ютились непонятные люди. Разные этажи в буквальном смысле слова воевали друг с другом. Непонятно было, кто, где и зачем находился. И всё это, естественно, было нашпиговано агентами СБУ и диверсантами. В фойе регулярно распылялся какой-то отравляющий газ, вызывающий жжение в глазах и головные боли.