Чтение онлайн

И даже неизвестно доподлинно, есть ли злодеи, которые этим занимаются. Может, процесс стихийный, сами себе делаем. А может, сидят сионские мудрецы и планируют очередной "гарвардский проект". Как покорить Советский Союз. Покорили — дальше что? Мы все равно впереди планеты всей, хотя бы в области психотехнологий. Несмотря на формальное наличие у меня и американской компании, и корейской, я сижу здесь, я русский человек, для меня очень важно, чтобы то, что делаю я, было бы русским. Вертолет придумал русский мужик — Сикорский. Но полетел он за бугром. Теперь вертолет под названием "Сикорский" с двумя винтами исключительно в Америке и летает. Обидно до соплей!

У нас, увы, что ни придумай — выделяющийся вызывает страшный протест. Тут же начинают давить, прессовать. Я до сих пор от этого уклониться не могу. То мошенником объявят, то наоборот — отцом психотронного оружия, ваши братья-газетчики. То чудо-врачом, который всех лечит. Не могу я всех лечить! Наши методы, в отличие от методов, принятых в медицине и в дознании, абсолютно индивидуально ориентированы.

Корр. Мы переживаем прогресс или регресс?

И.С. Все очень хорошо развивается. И прорыв произойдет, безусловно, с помощью психотехнологий. В течение ближайших 1000 лет, и даже гораздо раньше, завершится жуткий этап технократической цивилизации, где мы воспользуемся ее плодами, разумеется. Но самое главное: мы будем пользоваться вот этой железкой — компьютером, который для нас с появлением психотехнологий превратится в усилитель психики, если угодно. У нас с вами сейчас 6 степеней свободы: жрать, спать и все, что с этим рифмуется. Я хочу дать хотя бы еще одну — седьмую. Для понятности пример: существует такое психическое явление как боль. Сигнальный механизм, необходимый для того, чтобы прикоснувшись, например, к утюгу, не прожечь насквозь руку. Но нужна ли она, когда человеку сверлят зуб? Или жуткая боль при некоторых болезнях, когда дают наркоз при операциях? Мы живем в третьем тысячелетии, а все еще корчимся от боли, как животные какие-то! У американцев описано шестьдесят восемь характеристик боли, у нас порядка пяти — у профессионалов. С болью мы бороться не умеем. Я хочу в рамках экспериментальной модели семантического резонатора рассмотреть ряд возможностей человека, когда он в состоянии контролировать свою болевую чувствительность. Например, отключать боль. Все, кто занимается проблемой боли, в частности, анестезиологи, знают, что боль — это психическое явление. Раньше применялся метод, когда диссоциировали сознание и подсознание, вводя те или иные препараты. Но сознанию нашему это неподконтрольно. Единственная степень свободы, отличающая нас от животных, — это больший выбор способов суицида. Вот и все. А в остальном мы такие же: мы должны кушать, спать, мучиться от боли, не уметь бороться со своими собственными болезнями.

Корр. Зачем нужны психотехнологии нашему обществу?

И.С. Существует тема безопасности, например, в банке. Там по аналогии с силовыми структурами, типа МВД, применяют власть детекции. Научится ей так же сложно, как и стать психотерапевтом. Требуется Божий дар. Запах выдыхаемых пентанов хорошо говорит о стрессе человека. Прибор нужен, как ритуал, чтобы заказчик думал, что информацию снимает железка, а снимает на самом деле специалист. Все зависит от искусства. А в психотехнологиях уже в значительной мере от специалиста мало что зависит. У меня завтра несколько пациентов. Я проведу психозондирование и буду точно и статистически надежно знать, что эта красная кривая точно соответствует реперной зоне. А действительно ли моя программа считывает мысли? Кластер неврозиса (по-латыни) означает особое отношение субъекта к тем или иным невротическим представлениям и впечатлениям, это его реагирование на большое количество слов, которые входят в это семантическое поле. Термин, кстати, Александра Романовича Лурия.

Я его называю кластером. Кластер агрессии, криминала, депрессии, алкоголя, суицида, смерти, сатанизма, секса. В обзорной процедуре у нас 73 сферы значимости. Т. е. я могу узнать доподлинно, как человек относится к деньгам, к собственной жене, к власти, о чем мечтает, из-за чего переживает, какова максимальная по значимости психотравма из его далекого детства. Одна такая процедура занимает от 20 до 70 минут в среднем — эквивалентно трем месяцам работы психоаналитика. То, что до сих пор было искусством, сейчас стало преобразовываться в ремесло. Как сейчас можно пойти в аптеку и купить аспирин. Несколько десятилетий в психиатрии применяют нейролептики, но и раньше психически больных успешно лечили некоторые врачи. Не все подлежали забору в сумасшедшие дома. Но нельзя было купировать психоз, не было нейролептиков. Но как-то их лечили! Именно врачи больше всех сопротивляются внедрению психотехнологий. Они думают, что я у них хлеб отнимаю. Наркологи говорят, что наркоманы неизлечимы. Произвести очередной оборот денег, пока наркоман не умрет, — это их цель. С наркоманами чрезвычайно сложно работать. Без внимательнейшего изучения интимной структуры психики никак не обойтись. Психоаналитик может, но это дорого стоит, требуется колоссальное время. Да и нет у нас в стране психоаналитиков.

Меня очень сильно волнует проблема неосознаваемых закладок. В Думе в свое время обсуждался "Закон об информационно-психологической безопасности", я этому делу попытался придать большой значение. Но встретил мрачное недоумение со стороны этих ваших "народных избранников". Есть там очень далекие интересы, причем зримо-материальные, в отличие от наших информационно-психологических проблем. И закон в конце концов окончательно забаллотировали. В феврале 2000 года его распубликовали. Депутат Лопатин, который был основным его лоббистом и возглавлял подкомитет по информационной безопасности, исчез. Я претерпел ряд очень серьезных щелчков по носу. Кровь потекла. Вот сижу в результате в каком-то сарае. Слава Богу, что жив остался. Мы вначале не сомневались, что пройдет он без сучка и задоринки, так как все равно никто ничего не должен был понять. В законе речь шла о цензуре средств массовой информации на наличие неосознаваемых закладок. Как раз пример с японским фильмом "Покемон" совпал по времени, как будто нарочно, чтобы депутатиков простимулировать. Но в результате ничего не вышло. В тех США существует чуть ли не 1800 законов, начиная с базового закона, нормативных актов, контролирующих и регламентирующих любые неосознаваемые закладки. У нас и конь не валялся. Вот приспичит кому-то, и он будет этим заниматься. И никакой ответственности не предусмотрено. Иначе говоря, если злоумышленник захочет, чтобы вы на следующих выборах проголосовали за Ельцина, вы проголосуете.

Мы, русские, сегодня сильно деморализованы. Мы никак не можем проснуться. Я делаю все, чтобы с помощью психотехнологий инициировать процесс пробуждения русского духа.

Беседовал Сергей РЮТИН

13 мая 2003 0

20(495)

Date: 13-05-2003

Author: Александр Брежнев

«РИТУАЛЬНЫЕ УСЛУГИ» (Репортаж на печальную тему)

Смертность в России давно уже выше рождаемости — таковы последствия “перестройки” и “реформ”. Это общеизвестно, но всё равно к горю потери близкого человека нельзя привыкнуть, и все мы теряемся в такой ситуации. И первые, к кому обращаемся — работники службы ритуальных услуг.

В коммунальной квартире, в прихожей, длинный строй разношерстной и разноразмерной обуви, на вешалке — куча курток и пальто. Здесь живут несколько семей. В одной из комнат — телевизор, большая кровать, стол с клеенкой, электрический чайник, ваза с печеньем. На паласе играет двумя игрушками мальчишка, пошел на кухню курить мужчина в тельняшке. За столом остается женщина — хозяйка жилища. У нее постоянно под рукой мобильник, она агент городской ритуальной справочной службы. Ближе к вечеру хозяйка одевается в строгий костюм, глядя на телефон, ждет звонка. Чем ближе подходят стрелки часов к ночи, тем больше вероятность вызова. В полдвенадцатого трубка мобильника дрожит на столе и звучит мелодией какого-то хита. На связи диспетчер службы: позвонили из квартиры, где умер человек. Диспетчер подробно рассказывает агенту адрес заказчика ритуальных услуг, характер семьи, предположительные просьбы, номер телефона. Тогда агент немедленно перезванивает заказчику, говорит, что выезжает.

За дверью подъезда тихая ночная улочка в районе Лефортова. Пара тусклых фонарей, мокрые рельсы, по которым громко катится трамвай. Там агент стоит несколько минут, настойчиво взмахивая рукой, пока не подъедет красная шестерка. Обычно диспетчер старается выбрать агента поближе к району, откуда вышел заказ. Но агентов не так много, поэтому часто приходится среди ночи ехать довольно далеко, часто в ближний или даже дальний пригород Москвы. На этот раз надо ехать на Юго-Западную. Водила соглашается, не зная о характере поездки, весело травит анекдоты, стараясь понравиться женщине. Ночью пробок нет, по дороге можно порадоваться жизни, красоте ночной столицы. Но агенту не следует впускать в себя радость — впереди встреча со скорбью.

Кто ждет агента по указанному адресу? Все это можно предугадать уже из скупых слов диспетчера. Чаще всего это обычная бедная семья, в которой преставился пенсионер или сын-алкоголик. Иногда это приезжие гости Москвы, у которых умерла продавщица из ларька. Иногда это крутой бизнесмен, который вдруг потерял друга или родителя. Кем бы ни были заказчики, они одинаковы в одном. Все они сейчас растеряны, страдают от бессилия вернуть дорогого человека или хотя бы воздать ему должное. При жизни не успели сказать простое человеческое "спасибо", думая, что все мы вечны, грубили друг другу дома или на работе. Сейчас шокированы непоправимостью ситуации. Состояние близких людей умершего медики называют фрустрацией, такое состояние продолжается довольно долго.

Ежегодно в Москве умирают порядка ста двадцати тысяч человек. Это триста пятьдесят-триста восемьдесят похорон в день. Пик работы похоронщиков чаще всего приходится на октябрь каждого года. Потом, вплоть до апреля, нагрузки на ритуальные службы плавно падают, и к лету достигают минимума. Исключением стал только прошлый год. Прошлым летом из-за страшной жары и дыма смертность приближалась к октябрьским показателям. Пока неизвестно, как сложится это лето.

Ежедневно по Москве в стороны кладбищ и крематориев провожают в последний путь сотни скончавшихся. Участвуют в дневном цикле похоронных обрядов до пятнадцати тысяч человек. Сотни автобусов и легковых машин. Нет никого, кто бы ни видел похорон в окно своего дома, не проезжал на машине мимо кладбища. Каждый живущий хорошо знает о конечности своей жизни и жизни близких. Тем не менее, каждый раз смерть приходит неожиданно. Не каждый, подобно самураю, готовится к ее приходу всю жизнь, поэтому выглядит растерянным и испуганным. Чаще всего, увидев близкого мертвым, люди не знают, как быть.

Знает, как быть, агент службы, который сейчас едет к покойнику. Зарплаты у агентов городской службы не очень высоки. Новичок редко может продержаться на такой работе долго. Изматывают скорбь и боль людей, их навязчивые рассказы, которым, хочешь-не-хочешь, сочувствуешь. Помогает только опыт длительной работы, когда уже можешь отгородиться от всего внутренней стеной. Еще помогает надежда, хотя и смутная на отдельную квартиру, которую обещает агентам город.

Единую городскую справочную службу ритуальных услуг 702 0000 создали постановлением московского правительства для круглосуточной и бесплатной помощи населению города в организации похорон, независимо от вероисповедания и национальности. Этим летом служба отметит свое пятилетие. Численность умирающих в громадном московском мегаполисе велика настолько, что агентов часто, особенно в пиковые периоды, не хватает. Поэтому департамент соцзащиты города планирует службу расширять.