Чтение онлайн

Дмитрий закончил юридический факультет МГУ по специализации "Конституционное право". Ныне работает адвокатом, состоит в Московской областной коллегии адвокатов. С 1995 года член КПРФ.

В городе Электросталь, где родился и вырос, избран депутатом городского Совета. С 1997 года в Совете депутатов возглавляет Комиссию по правовым вопросам.

Аграновский мастерски владеет пером, он автор более 120 публикаций в газетах "Советская Россия" и "Завтра". В настоящее время приобрел широкую известность как правозащитник. Сегодня мы представляем вниманию читателей беседу с Дмитрием Аграновским.

"ЗАВТРА". В чём парадокс современного российского социума? Под лозунгами демократии, либерализма и плюрализма было построено чиновничье, полубандитское государство. Немало способствовали этому правозащитники перестроечной поры. У большинства народа слово "правозащитник" вызывает неприятные ассоциации. Например, с "фанатом" Шамиля Басаева Сергеем Ковалевым. Однако сейчас русский народ как никогда нуждается в настоящей правовой защите.

Дмитрий АГРАНОВСКИЙ. Я бы сказал, что народ нуждается не только в правозащитниках, но и просто в защитниках. Сейчас интересы государства, как совокупности чиновников, бандитов, магнатов, абсолютно противоречат интересам общества в целом , интересам России как таковой . Подавлены, разрушены общественные и государственные институты, которые прежде защищали людей. Над простым, обычным человеком может поглумиться и покуражиться любой бандит и бюрократ. И не найти ему защиты. Люди сейчас вынуждены защищать себя сами, использовать такой слабый, в нынешних условиях, но пока доступный инструмент, коим является суд. Поэтому люди нуждаются в правовой помощи. Государство, как известно, есть орудие классовых интересов. Сегодня ничтожное меньшинство подавляет абсолютное большинство, при этом цинично называя все это "демократией". Такое общество в принципе не может быть "правовым". Мы можем констатировать, что никто не застрахован от того, что на него не заведут неожиданно уголовное дело или не посадят в тюрьму. При этом соблюдается видимость законности и исполняется приговор суда. Любой инакомыслящий — начиная от олигарха и кончая последним бомжом — может оказаться жертвой сложившейся системы. Правозащитник защищает униженных и оскорбленных, защищает угнетенных. А сейчас все мы, весь народ в этом положении. "Права человека" превратились в абстракцию, а права целого народа попираются ежедневно. Новые патриотические, "красные" правозащитники вовсе не перехватывают у "демократов" лозунг. Сегодня, когда у народа отняты практически все социальные права, прежде всего право на труд, когда постепенно ограничивают права политические, роль правозащитников становится все более значимой.

"ЗАВТРА". Вы как адвокат, кроме обычных уголовных дел, ведете и политические процессы, которых в последнее время, увы, становится все больше. Что это за процессы, какие люди фигурируют в качестве обвиняемых? Кого власти подавляют при помощи судебной системы?

Д.А. Да, действительно, у меня в производстве целый ряд таких дел. Первым было дело революционера и "взрывника" Андрея Соколова. Его судили за незаконное приобретение оружия. Однако никакого оружия он не приобретал, ему его подбросили, чтобы был повод упрятать парня за решетку.

"ЗАВТРА". Это ваша версия?

Д.А. На самом деле аргументы, которые представляла защита, на процессе просто не рассматривались. К примеру, Андрей утверждал, что был задержан в Орловской области, а два сотрудника милиции, на показаниях которых было построено все следствие, говорили, что задержали его в Москве. Я сам проверял доводы Андрея, нашел свидетелей в Орловской области, но суд их вызывать отказался. А обо всех свидетелях, дававших показания в пользу Андрея, суд в приговоре написал, что доверять им нет оснований, и дал Соколову пять с половиной лет лишения свободы. Сейчас он, несмотря на все мои усилия, находится под стражей.

В ближайшее время в кассационной коллегии Мосгорсуда будет рассматриваться дело Евгения Николаева и Алексея Голубовича, так называемое дело "лимоновцев". Николаев и Голубович были задержаны во время проведения митинга "АНТИКАПИТАЛИЗМ-2002". Напомню, что тогда было задержано 92 человека, на некоторых были заведены уголовные дела. Еще одному "лимоновцу" — Сергею Мазилову из Рыбинска, подбросили бутылки с зажигательной смесью. По Мазилову удалось добиться прекращения дела, но три недели в Бутырской тюрьме он все же отсидел.

Николаев и Голубович обвинялись в том, что они якобы нанесли несколько ударов древком флага сотруднику милиции. При таких характеризующих данных — а у обоих они отличные — никого и никогда не арестовывают и не сажают. Здесь же Тверской суд Москвы дал им по три года лишения свободы! Это при том, что у потерпевшего милиционера единственным последствием "избиения" было повышение по службе.

Я спрашивал у прокурора Тверского района, за что же ребят наказали так жестоко? Оказывается, это был "показательный процесс". Ну и что он показал? Мы еще в Тверской суд предоставили видеозапись сюжета из программы "Намедни", полученную из рук ведущего Леонида Парфенова. Так вот, на этой видеозаписи виден как раз момент нанесения ударов потерпевшему и видно, что его бьют совсем другие люди. При этом в кадре есть Голубович в стороне от потасовки, а Николаева вовсе нет. Суд эту видеозапись проигнорировал. Зато не проигнорировали подтасовку телевидение и газеты. Вот и получился показательный процесс — вся страна увидела, что осудили невиновных людей. Более того, активисты НБП Сергей Манжос и Вячеслав Чайка признали, что избиение милиционера их рук дело (я открыто называю эти имена, потому что Сергей и Вячеслав написали сейчас в Тверскую прокуратуру явки с повинной и готовы выступить на кассационном слушании). Но от всего этого суд может отмахнуться. Ты можешь быть уголовником, убийцей, насильником, наркоторговцем, растлителем малолетних, можешь воровать по мелочи или по-крупному — в этом случае для государства, для системы, для режима ты не представляешь угрозы, и значит, можешь рассчитывать на снисхождение. Но если ты грамотный, болеющий за страну молодой человек, если ты читаешь книги, — это опасность. Если ты вступил в политическую организацию, то ты представляешь опасность вдвойне. Если ты что-то предпринял, поучаствовал в шествии или в митинге, то как минимум тебя надо избить, а по возможности и посадить.

По делу Николаева и Голубовича прокурор в суде сказал примерно следующее: "Николаев и Голубович — это люди высокообразованные, высококультурные, они знали, что делали, и поэтому представляют повышенную опасность для общества"

"ЗАВТРА". На акции "Антикапитализм-2002" около ста человек было задержано, многие были жестоко избиты. Кто из сотрудников милиции понес наказание?

Д.А. И Николаев, и Голубович, и Мазилов, и многие другие задержанные были сильно избиты в милиции. У нас на руках есть медсправки, мы обращались с заявлениями о возбуждении уголовного дела в Тверскую прокуратуру, но как бы в насмешку над нами расследование было поручено тому же следователю, который расследовал "преступление" Николаева и Голубовича. Нам говорили, мол, омоновцы были в масках, и если мы кого-то опознаем, тогда и будет возбуждено дело. К слову сказать, какие вообще могут быть маски у представителей власти в центре Москвы? Это чтоб партизаны не узнали?

Вообще, правомерность действий сотрудников милиции по отношению к гражданам — это отдельный и долгий разговор. Все, наверное, не раз видели по телевизору такую картину: задержали каких-нибудь граждан, расставили вдоль стен, потом на землю положили и бьют. Люди в руках закона и сопротивления не оказывают, а их бьют. Сегодня такое воспринимается как должное. А это неправильно.

"ЗАВТРА". Получается, что суд по таким процессам не принимает во внимание ни доказательства, ни фактор общественного резонанса, вызванного процессом?

Д.А. Получается так. Но в нашем случае мы надеемся и на помощь прессы, на помощь общественности и народных депутатов — ведь доказательства невиновности у нас на руках, было бы только у суда желание их изучить. Судебная система является частью государства и всё больше становится инструментом подавления инакомыслия.

"ЗАВТРА". Сейчас в России возрождается суд присяжных. Может быть, данный институт введет судебную систему в новый, более демократический, более справедливый формат?

Д.А. Суд присяжных — это не панацея. Ведь присяжные — не профессионалы. Среди адвокатов принято хвалить суд присяжных… Действительно, у хорошего адвоката в нем больше возможности повлиять на решение. Но я столкнулся с самой негативной стороной действия присяжных. Речь пойдет о деле организации "П.О.Р.Т.О.С." Состоялся процесс над двумя членами этой организации, юными девушками (барышнями с внешностью студенток-филологов) — Ириной Дергузовой и Татьяной Ломакиной. Их как раз судил суд присяжных, и у меня была возможность наблюдать. Их обвиняли по статьям 208 "Организация незаконного вооружённого формирования" и 239 "Создание объединения, посягающего на права и личность граждан". Надо сказать, практика по таким делам почти отсутствует. Никаких устойчивых критериев понятия "организация незаконного вооруженного формирования" не существует. Такая же ситуация с термином "объединение, посягающее на права и личность граждан". Так вот, дело в суде развалилось напрочь. Все пятеро "потерпевших", явившихся на судебное заседание, отказались называть себя потерпевшими, а двое из них заявили, что вернулись бы в "П.О.Р.Т.О.С.", если организация снова будет действовать. Из свидетелей, доставленных на судебное заседание, практически все отказались от своих показаний. Объяснили свое поведение тем, что показания на следствии были даны под давлением сотрудников милиции. Много людей давали в суде положительные характеристики о деятельности "П.О.Р.Т.О.С.". При этом суд присяжных Дергузову и Ломакину признал полностью виновными, не заслуживающими никакого снисхождения. В результате им назначили 8 и 6 лет реального лишения свободы!

"ЗАВТРА". Причина такой несправедливости в личности людей, составляющих суд присяжных?

Д.А. Формально присяжные набираются из числа граждан методом случайной выборки. А на практике, что получается: в присяжные идут только те, кто может себе позволить бросить работу и по полтора-два месяца сидеть в суде… В интереснейшем деле Дергузовой и Ломакиной присяжные за полтора месяца слушаний не задали ни одного вопроса! О чем это говорит? Гюстав Лебон в книге "Психология масс" писал, что присяжные руководствуются прежде всего опасностью преступления для себя лично. В деле подавления инакомыслия суд присяжных, как мне кажется, более страшное орудие власти, чем обычный суд. Двенадцать человек, не сведущих в праве и руководствующихся внутренним чувством, ощущением, настроением, а не вопросами права, могут стать игрушками в руках палачей.