Чтение онлайн

В.Б. Я был коммунистом, секретарем райкома комсомола, обычным человеком... А как к вере пришел — долгий разговор это. Все русские — христиане, православные...

Н.Ч. А как живется вашим землякам сегодня?

В.Б. Живется очень плохо. Я не знаю, чем всё это кончится. Я не доверяю новым властям. Могут быть снова баррикады, такое ощущение. Понимаете?

Н.Ч. Но ведь чиновники говорят, что мы живем всё лучше и лучше...

В.Б. Да лгут они! Для того, чтобы удержаться у власти... Николай Николаевич, не буду я про них ничего говорить. Пусть делают, что хотят. Но всё кончится плохо. Боюсь, нас опять ждет война.

Н.Ч. Гражданская?

В.Б. Я не знаю, какой она будет. Вот, какая война была в Ираке?

Н.Ч. По-моему, захватническая, несправедливая — со стороны американцев.

В.Б. Совершенно правильно. Так вот, и нас хотят захватить. Только по-другому. Сколько населения уже умерло! И мы будем рабами у американцев, если власти так будут вести себя.

Н.Ч. Василий Иванович, в рассказе "Бобришный угор" вы пишете: "Я помню, как судьба вынудила мою мать уехать из деревни в город и как сразу страшен, тягостен стал для меня образ навсегда остывшей родимой печи... на наших глазах, быстро, один за другим потухают очаги нашей деревенской родины". Но еще более, наверное безрадостная картина складывается сегодня. Из 155 тысяч сел и деревень в России 8% совершенно пусты, а в 22% живут десять и менее жителей. Как сказал поэт Виктор Смирнов в одном из стихотворений: "Деревня стала меньше, чем кладбище..."

В.Б. Ну, вот, видите, какая статистика угрожающая. А что дальше в этих условиях будет — неизвестно. Ведь служить — не то, что воевать — скоро будет некому.

Н.Ч. Ваш отец Иван Федорович сложил голову в Духовщинском районе в сентябре 1943 года — "вернулся-таки к земле, не к родной вологодской, а к смоленской, пусть будет она ему лебяжьим пухом". Вы были на Смоленщине. Отыскали-то могилу отца?

В.Б. Нет, не отыскал. Знаю, что он в одном из трех мест лежит, а где точно — не ведаю. По моим данным, я об этом писал, первая могила была на берегу реки Царевич.

Н.Ч. Василий Иванович, не изменилось ли сегодня назначение писателя: "Звучать, как колокол, на башне вечевой Во дни торжеств и бед народных", должен ли писатель по-прежнему "глаголом жечь сердца людей"?

В.Б. Безусловно! Назначение писателя в этом и состоит. Другое дело, что одни писатели имеют крепкий талант, у других он послабее, а третьи — и вовсе бездарны. Но тоже считают себя писателями.

Н.Ч. А ведь люди бездарных читают, вот в чем фокус. Они издаются огромными тиражами.

В.Б. Людям немного надо. Многие не задумываются о том, что имеет истинную ценность в жизни, а что — мнимую. Людей надо воспитывать — хорошими книгами, песнями, молитвами. Тем, может быть, и спасемся.

Смоленск—Вологда—Смоленск

Виктор Розов

19 августа 2003 0

34(509)

Date: 20-08-2003

Author: Виктор РОЗОВ

"СПАСИБО ЛЮДЯМ..."

Владимир БОНДАРЕНКО. Дорогой Виктор Сергеевич, поздравляю вас с наступающим юбилеем. Бог дал вам возможность многое в жизни осуществить Но осталось ли что-нибудь ненаписанное, неосуществленное? О чём вы хотели, но по разным причинам так и не написали?

Виктор РОЗОВ. Хотел написать пьесу о 30-х годах.

В.Б. Вы говорите о трагедии тридцатых годов? О той несправедливости, которая обрушилась на крестьянство, на духовенство, на интеллигенцию?

В.Р. Не только тяжело было. Но и хорошо было. Оптимизм был в обществе.

В.Б. Вы имеете в виду грандиозные стройки, прорыв молодежи в культуру и науку? Что казалось вам наиболее характерным в жизни своего поколения?

В.Р. Свобода действия. Было много беды, много крови, но были и победы, и радость была в действиях. Люди надеялись. А сейчас нет надежды.

В.Б. Как вы думаете, определялось ли развитие всего советского общества лишь одним вождём — Иосифом Сталиным, или же у людей хватало отваги на самостоятельные действия?

В.Р. Отваги хватало. К Сталину я отношусь плохо, жестоким был. Но, Володя, была свобода действий и в тридцатые годы, и в войну. Иначе бы не победили.

В.Б. Вы — мужественный и честный человек. И писали всегда о том, о чём хотели. Довольны ли вы тем, что удалось написать? Довольны ли своими пьесами, спектаклями, кинофильмами?

В.Р. Я говорю судьбе "спасибо". Мое самое яркое впечатление — фильм "Летят журавли". Очень хорошо поставлен. Замечательно актеры играют. У Татьяны Дорониной люблю смотреть спектакль "Её друзья". Это правда о том времени. Много было у нас чистых людей.

В.Б. Вы — фронтовик, чудом выжили. Были тяжело ранены. Наверное, это было самое страшное в вашей жизни, самое тяжелое. Верили ли вы в победу?

В.Р. Это было ясно для меня с самого начала..

В.Б. Каким одним словом вы бы охарактеризовали войну? Вы, уверенный в победе русских даже в самое трагическое время, отлежавший после тяжелейшего ранения в палате для смертников, но выживший ещё и верой своей, любовью своей, надеждой?

В.Р. Ужас. Любая война — это ужас.

В.Б. После выздоровления вы работали в агитбригаде, писали маленькие пьески, так и исчезнувшие. Вам не жалко их исчезновения?

В.Р. Это были дрянные пьески.

В.Б. О чём вы писали в своих первых произведениях? Какие-то фронтовые агитки, сатирические миниатюры?

В.Р. Нет. Бытовые сценки. Сам писал, сам играл, была у меня маленькая труппа. Пользовалась успехом у зрителей. Мы везде играли.