Чтение онлайн

— То есть интифада Эль-Акса застала вас сионистом и превратила в пост-сиониста?

— Это не интифада сделала меня пост-сионистом, это те, кто заново определил сионизм как идеологию экспансии. "Правые" и поселенцы не понимают, какое опасное дело они сделали, когда "вывели" нас из границ Зеленой черты. Когда перестали признавать границы Государства Израиль. Они лишили понятие сионизма его изначального смысла. Поэтому, если они — "сионисты", то я — "пост-сионист".

— Вы говорили о глубокой паталогии части исламского мира. Находите ли вы, что часть израильских евреев тоже ментально больны?

— Мы — нация, которая дважды теряла свою независимость. По крайней мере во втором случае, при разрушении Второго Храма, это произошло оттого, что фанатики возобладали над господствующей политической линией. Именно поэтому в иудаизме развился глубокий страх перед возвращением на Землю Израиля. Земля Израиля считалась местом, где мы сойдем с ума, местом, где мы можем потерять наш разум. С этой точки зрения, сионизм вырос из какой-то экзистенциональной потребности вернуться на место преступления. Вернуться на то место, где мы совершили преступление против самих себя, самым ужасным образом. Сионизм надеялся, что через возвращение на это место, в точности на это место, мы освободимся от внутреннего вируса, из-за которого мы потеряли рассудок.

В течение 50 лет это работало. До 1967 года у нас был обуздывающий прагматизм и высшая политическая мудрость. Но соприкосновение с территориями Земли Израиля после Шестидневной войны возродило былое безумие. Это соприкосновение породило самоубийственный процесс, который продолжается на наших глазах. Опять фанатики захватывают господствующие позиции в политике. Опять мы теряем рассудок.

— "Самоубийственный процесс"? Это взаправду так?

— Да. Поскольку мы не признаем наших границ и не устраиваем свою жизнь внутри Зеленой черты, мы тем самым возвращаемся к ситуации, предшествовавшей Войне за Независимость. Мы разрушаем собственными руками те достижения, которых мы добились в результате войны за независимость. И мы всё время маневрируем в самоубийственной конфронтации с самоубийственным исламским миром. Что, вы думаете, произойдет, когда столкнутся две самоубийственные силы? Правильно, взаимное самоубийство. Все, что осталось, это дождаться дня, когда у обеих сторон появится апокалиптическое оружие, и — конец делу.

— Вы серьезно говорите о крушении всего?

— Эта возможность существует. Я вижу такой сценарий: безумное "еврейское подполье" на легких самолетах добирается до мечетей Храмовой горы или посылает туда банду, которая устроит там резню в духе Баруха Гольдштейна, только в 10 раз большую. Я действительно чувствую сегодня, что я живу иерусалимским синдромом. Я чувствую, что я живу в ужасной исторической драме. Ужасной. Мне абсолютно ясно, что если настоящий процесс не остановится, оба народа придут к гибели. Именно поэтому я чувствую необходимость что-то сделать, пока мы не перешли границу, после которой нет возврата. Именно поэтому я чувствую необходимость прервать действие этой драмы, пока оно не дошло до трагической развязки.

— В этом причина вашей поддержки лётчиков-"отказников"?

— Разумеется. После трех лет умственного паралича в израильском обществе я наконец-то почувствовал признаки разочарования. Какой-то попытки создать другую повестку дня. После того, как "левые" исчезли и их дискурс потерял релевантность, теперь появляется какая-то более четкая картина реальности. Есть чувство освобождения от иррациональных инстинктов насилия и мести, которые парализовали было всех нас. Меня в частности.

Интервью брал Ави Шавит, перевела с иврита В.Р.

Василий Проханов

28 октября 2003 0

44(519)

Date: 28-10-2003

Author: Василий Проханов, специальный корреспондент “Завтра”

В КАДРЕ – КАТАР

Газета "Завтра" уже писала о феномене небольшого, но богатейшего государства Катар, находящегося на кромке Аравийского полуострова, от нефтяных и газовых сосцов которого кормится почти весь мир.

Катарский Фонд образования, науки и общественного развития вновь пригласил нашего журналиста посетить страну, на этот раз в честь знаменательного события в истории государства — открытия огромнейшего, современного образовательного центра — филиала Корнельского медицинского колледжа в столице Катара — Дохе.

Трудно было не воспользоваться ещё раз такой возможностью и не посмотреть на то, как стремительно развивается эта удивительнейшая и колоритная страна, расположенная на, казалось бы, не приспособленной для жизни местности, но расцветшая, как цветок в пустыне, вопреки здравому смыслу.

За один год в столице достроилось несколько ослепительных небоскребов, в их числе высится стеклянный кристалл Олимпийского комитета, воздвигнутый в канун Азиатских олимпийских игр, которые должны пройти в Катаре; несколько огромных спортивных комплексов, сооруженных на местах старых (которым было всего-то 20-15 лет), и конечно, великолепный образовательный центр, вмещающий в себя суперсовременное оборудование.

Так можно образно констатировать, что Катар за год не только вырос и набрал мышечную массу, но и поумнел на целый храм знаний.

В общем, при всей современности и технотронности, Катар типично восточное, мусульманское государство с присущем ему колоритом мечетей, криком муэдзинов, возвещающих о начале и окончании молитвы, ярких базаров, торговых улиц и традиционного гостеприимства.

В пресс-центре Катарского фонда меня угощали чаем и радостно приветствовали, произнося: “Мархаба букра!” (что значит по-арабски: “Здравствуй, "Завтра"), и сказали, что им известна наша газета и им приятно, что мы откликнулись на приглашение, приехав в Доху, а один палестинец, тоже работающий в фонде, в разговоре со мной о стране многозначительно промолвил: “Хукум ля катария зен”, — в переводе на русский это значит, что катарская власть — хорошая.

Действительно, в Катаре находят приют и работу многие арабы, пакистанцы, индусы, иранцы и другие чужестранцы, в числе коих я встретил немало выходцев из бывшего СССР.

Это в основном спортивные тренеры, которые были не востребованы новой постсоветской реальностью в своих краях, где они были вынуждены нищенствовать или заниматься "другой работой" в охранных предприятиях. А в Катаре они нужны и оказывают большую помощь национальному спорту страны.

Видимо, и в сфере образования наши специалисты будут нужны не меньше, чем в спорте, учитывая их бедственное положение в отечественной науке, ведь свято место пусто не бывает, и новый центр образования раскроет перед ними свои двери.

Да, в Катаре проявляют все больше интереса к России, доказательством тому стало открытие прямого рейса между Москвой и Дохой (которым я и летел), осуществляемое авиакомпанией "Катар Эйрвейс", комфортабельные лайнеры летают пока полупустые, но это только начало: Доха открыта для сотрудничества, она протягивает руку России и говорит: МАРХАБА, ЗДРАВСТВУЙ!

Москва — Доха — Москва