Чтение онлайн

Между властями и народом.

Тоже в принципе верно. Только, надо бы пояснить, кем продан авторитет страны сперва на Мальте (Это, мол, мой друг Горбачёв), а потом в Беловежской пуще (Это, мол, тот, кого я просил раздавить гадину). А кроме того, какая же это "холодная война", если двадцать лет народ гибнет и гибнет в бесчисленных катастрофах, авариях, пожарах, наводнениях, а власть сидит и сидит. И пока не думает сматывать удочки.

У Дементьева есть стихотворение "Как важно вовремя уйти", написанное десять лет тому назад, но не потерявшее своей поэтической свежести и актуальности до сих пор.

Да ведь Дементьев вообще интересная, даже уникальная поэтическая единица. Его стихи дают богатую пищу для размышлений. У него, например, довольно часты переклички с другими поэтами. Их интересно проследить. Вот, скажем, строки Константина Ваншенкина:

Видя в небе некий знак,

В поздние писали годы -

Первым делом это Гёте,

Тютчев, Фет и Пастернак.

А почему писали? Известное дело - "женщина причина". И я, говорит, поэтому пишу. Прекрасно! Тем более, что, когда писал это, он был уже лет на пятнадцать старше трёх последних. Молодец! Вот и Дементьев:

В мои года уже стихи не пишут.

Но Гёте был постарше, а писал.

Ну, теперь-то уже не постарше. А главное, ничего гётевского, к сожалению, мне обнаружить не удалось.

Не беда, обнаружат другие.

Ваншенкин писал:

Я люблю тебя, жизнь,

И надеюсь, что это взаимно.

Дементьев тоже любит жизнь и взаимность:

Было всё в моей жизни взаимно

Например?

Люблю Иерусалим.

И чувствую взаимность.

Что ж, взаимность это во многих ситуациях хорошо, хотя и невозможно представить, чтобы и Пушкин написал о Петербурге хотя бы так:

Люблю тебя, Петра творенье,

И надеюсь, что ты уважаешь меня.

И не в силах я вообразить, чтобы, допустим, Лермонтов, воскликнув:

Люблю отчизну я,

тут же присовокупил бы -

И надеюсь, что это взаимно.

Но - кто без греха! Нельзя же требовать ото всех мастеров поэзии пушкинского понимания.

Как уже сказано, Дементьев не только непременный участник разных увеселений, но ещё и ужасно любит ходить по гостям. В этом он последовательно продолжает линию Павла Ивановича Чичикова, а может, Винни Пуха с Пятачком. Помните?

Кто ходит в гости по утрам,

Тот поступает мудро!

Но они, как и Чичиков, ходили к друзьям своего круга и уровня, к братцу Кролику, например. У Дементьева потребность иного уровня: "Я приехал в гости в Тютчеву". Потом заваливается к Пушкину, вломился к Лермонтову, ворвался к Толстому И так вплоть до Мандельштама. А они его приглашали? Никто! И как только не страшно! Даже если начал бы свои визиты с того, кто ближе по времени - с Осипа Эмильевича. Ведь тот наверняка сразу сказал бы:

– Андрей Дмитриевич, вы написали:

Господь одарил Мандельштама

Талантом влиять на слова

– Что вы имеете в виду? Назовите хоть одно слово, на которое я повлиял. В какую сторону? И что с ним стало? Голубчик, совсем не то: я пытался влиять не на слова, а на людей - словами. А вы ещё пишете, будто при этом я хотел,

Чтоб скучные млели от шарма,

А злые теряли права.

– Кто это - скучные и злые? Откуда вы их взяли? Соседи по квартире? А что ещё за шарм? Вы хоть понимаете, что означает это слово? Почему от него млеют и именно скучные? А какие права почему-то теряют из-за этого шарма злые - избирательные, родительские, водительские? В таком духе у вас и дальше:

Господь одарил Мандельштама

Талантом предчувствовать речь

– Какую речь? Чью? Товарища Сталина?

Где даже нежданная драма

Старалась надежду сберечь.

– Вы можете объяснить, что означает этот словесный конгломерат?

И рушился мир Мандельштама

Сквозь боль и растерянный взгляд.

– Так-таки именно сквозь взгляд и рушился?.. Знаете, любезный, позвольте вам выйти вон.

Я не исключаю такого разговора двух поэтов и такой финал.

А потом Дементьев нагрянул, допустим, к Фету.

– Да,- сказал бы Афанасий Афанасьевич, - прочитал я четыре полосы ваших стихов в "Литературке" за недолгое время. Отменно!.. А вы, между прочим, не из дворян?

Это пунктик у Афанасия Афанасьевича. Его отец А.П. Шеншин, дворянин, женился за границей на католичке Каролине Фет, православный обряд венчания не был исполнен, и потому в России брак и родившегося сына не признали законными. Поэт долгие годы потратил на то, чтобы стать Шеншиным и дворянином. А когда, наконец, стал, Тургенев написал ему: "Ну вот, у вас было имя - Фет, а теперь вместо него вы получили фамилию Шеншин".

Дементьев удивился бы вопросу, но у него был заранее приготовленный ответ:

Теперь все хвалятся дворянством.

Мой предок был из крепостных!

– Если из крепостных, а еще уверяете, что батрак, то почему так плохо русский язык знаете? - спросил бы Фет. - Ведь гены должны тут подсказывать и на язык работать, а они у вас почему-то работают на Израиль, как сами признаётесь. А как пишете о любви!

Я с любовью навеки повенчан

Велик запас моей любви

– Сказали бы ещё "велик ресурс". В другом вашем стихотворении я прочитал:

Золотого запаса

Мне время не намыло

– Вон вы о чём - о золотом запасе! Коллега Маяковский писал: "Мне и рубля не накопили строчки". Подумайте только: он о рубле, а вы - о золотом запасе, как председатель Госбанка Эльвира Набиулина... Дальше у Маяковского:

И кроме свежевымытой сорочки,

Скажу по совести, мне ничего не надо.

Вот - истинный поэт! А вы тоскуете о персональном золотом запасе. Стыдно, батенька. Стыдно!