Чтение онлайн

Не три года назад все началось, а в 1997-м. Я тогда занимал ответственную должность в одной из структур Генерального штаба. Когда вернулся из зарубежной командировки, начал анализировать содержание и формы боевых действий в Чечне. Практически полностью был утрачен афганский опыт подготовки и ведения противопартизанских и противоповстанческих специальных операций. Плюс ужасающее состояние армейской авиации, без которой такие действия успешными быть не могут в принципе. Когда-то действия моего афганского спецназовского батальона поддерживали 4 Ми-8тв и 4 Ми-24, находившиеся в состояния дежурства на земле, а то и в воздухе. В Чечне такого прикрытия не имела, пожалуй, вся группировка, осуществлявшая специальные действия.

Тогда же мы с начальником разведки ВДВ полковником П. Я. Поповских при поддержке командующего ВДВ Г. И. Шпака подготовили и провели представительную конференцию о необходимости приоритетного развития теории специальных операций и создания в России войск специального назначения. Я сделал основной доклад, выступил президент российской Академии военных наук генерал армии М.А. Гареев, многие другие видные военачальники и ученые. Большинство согласились с предложением следующую конференцию провести в закрытом режиме уже на базе Академии Генерального штаба. Тогда показалось, что первый рубеж взят. Но все закончилось более чем плачевно. Немедленно вмешался "вашингтонский обком": меня, несмотря на имеющееся решение министра обороны о продлении срока службы на пять лет, немедленно уволили из армии, а П.Я. Поповских по ложному обвинению определили на четыре с половиной года в тюрьму. Так провалилась первая попытка действительного реформирования Российской армии. Я расценил это как внешнее противодействие идее создания войск специального назначения в России.

Однако идею о развитии этого перспективного направления теории военного искусства и строительства Вооруженных Сил негласно поддержал тогда еще генерал-лейтенант, заместитель начальника Главного оперативного управления Ю.Н. Балуевский, который помог мне устроиться ведущим научным сотрудником в Центр военно-стратегических исследований Генерального штаба, благо ученая степень кандидата военных наук у меня тогда уже была. И с 1999 года в ЦВСИ ГШ началась моя работа в области теории и практики специальных операций.

А.П. Термин "спецоперация" - это ваш термин или это нечто более общее? Очевидно ведь, что за этим кроется целый массив теорий методик, и далеко не только военные операции, но прежде всего организационное оружие.

В.К. Сам термин "специальные операции" - калька с английского "special operations". Но в английском это означает вовсе не "специальные операции", потому что "operations" - это действия. А операция в российском военном искусстве, как, в прочем, и во всех других, - только одна из форм специальных действий. Поэтому наиболее широкое понятие - специальные действия. Сама идея применения специальных действий в военном искусстве принадлежит генерал-лейтенанту Денису Васильевичу Давыдову. В 1822 году он завершил многолетний фундаментальный труд по осмыслению военной теории и практики, личного опыта Отечественной войны 1812 года, и своим ясным умом почувствовал, что такое "партизанская война", цель которой лишить противника моральных и материальных сил вести боевые действия.

Применительно к современным условиям, суть специальных действий (операций) заключается в методе достижения победы над противником. Принципиально есть два способа одержать победу: 1) преодолеть внешнее сопротивление противника, 2) лишить противника внутренней способности к сопротивлению. Например: борец может выйти на ковер, и, преодолевая сопротивление соперника, положить его на лопатки; а можно сделать так, чтобы соперник вышел на борьбу невыспавшимся, голодным, да вдобавок знающим, что если он выиграет, то сожгут ему машину и т.п., то есть лишить соперника физических и моральных сил вести борьбу. Безусловно, в спортивной борьбе подобные приемы недопустимы, но в геополитическом противоборстве, а тем более на войне, в ход идут все средства достижения победы. Советский Союз проиграл "холодную войну" не только и не столько в результате внешнего воздействия, но и в результате "пятой колонны", подорвавшей способность советской системы к геополитическому противоборству. И с нами, с Россией, сегодня проводится такая гигантская многоплановая специальная операция, в которой русскую силу, ее способность к сопротивлению подрывают изнутри, конечная цель которой - расчленение и уничтожение России как субъекта мировой политики.

Применение организационного оружия - тоже один из небоевых видов специальных операций. Скажем, чтобы лишить любую организованную структуру или систему способности воспроизводить ее внешнюю целевую функцию, необходимо внести помехи в порядок ее внутреннего функционирования. Лучше всего для этих целей годится постоянно проводимая реорганизация или реформа, в результате которой система постепенно утрачивает способность к выполнению своей основной функции. Именно это вот уже в течение 20 лет продолжают делать с Вооруженными Силами и с Россией в целом: постоянные реформы как оргоружие в геополитическом противоборстве.

Кстати, в геополитике оргоружие применялось всегда. Иван Миронов, фигурант нашего уголовного дела, до сих пор содержащийся в заключении в "Матросской тишине", в своей книге о продаже Аляски провел блестящее исследование применения против России оргоружия с целью забрать у нас северные ворота в Тихий океан.

А.П. Вы пять лет вели разработки в Центре военно-стратегических исследований Генштаба. Как же вы оказались на второй Чеченской?

В.К. Когда началась вторая Чеченская кампания, Ю.Н. Балуевский поставил ЦВСИ задачу провести анализ содержания и форм ведущихся боевых действий и оказать помощь командирам в подготовке и проведении специальных действий, хотя сами боевые действия такого названия не имели - их по-прежнему все еще не было в боевых уставах. Руководство вызвало меня: бери свои наработки по спецоперациям, лети, помогай. Так я оказался в Чечне. Первая командировка, вторая… Встречи с Булгаковым, Трошевым, с другими командирами и начальниками. Шаманов вообще представил меня офицерам штаба группировки "Восток" как своего помощника по специальным операциям.

Когда в январе 2000-го во время штурма я обошел, облетал, обсмотрел еще не взятый Грозный, то пришел к выводу, что наиболее оптимальное место для диверсионного прорыва из города - стык между 15-м полком Таманской дивизии и 276-м полком Симферопольской дивизии - по Сунже у Алхан-Калы. Прихожу, докладываю командующему: товарищ генерал, прорыв будет вот здесь. Там на самом месте пусто, понимаете? В засаде южнее несколько километров он поставил разведроту. Я ему пытаюсь разъяснить: диверсионные прорывы в отличие от войсковых проходят по-другому, это не Великая Отечественная! Спор зашел очень далеко, и меня практически заставили уйти с командного пункта. Потом приходит генерал В.И. Молтенской: "Извини, давай что-то делать". А что делать, надо дыру закрывать! Решили сформировать сводный отряд спецназа. Спрашиваю, что есть в резерве? Дайте мне хоть что-нибудь, а я помогу организовать его применение. В ответ: "У нас сейчас все силы в Грозном на штурме работают". И только аж через заместителя начальника ГРУ нашли одну группу армейского спецназа. Потом прихожу к "Вымпелам" - там мой офицер бывший. С его руководством договорились, что поработаем вместе. У замначальника разведки ВВ МВД (вместе в Академии учились) в резерве нашелся отряд новосибирского спецназа. В итоге в сводном отряде оказалось три спецназовских структуры: ГРУшная, ФСБшная и хороший отряд ВВ. Всего человек под семьдесят.

К часу ночи подготовил проект директивы, оставил только пустое место для командира сводного отряда, себя вписал консультантом. Отдал в штаб на Ханкале, сижу, жду, а нам выходить наутро. Часа в три ночи: Васильич, подписали директиву! "Командиром отряда назначить полковника Квачкова". Я говорю: вы что, охренели? Я же гражданский человек уже. "Ну, некого было, понимаешь!". Так в третий раз стал командиром батальона: Забайкалье, Афганистан, Чечня.

Пошли. Подтянули ЗСУшки, минометы, мины наставили. Неделю лежим в засаде. Это не афганская засада. Это Россия: хоть и юг, но январь. Лежать надо в снегу по 8-10 часов, спать по 4-5 часов в сутки. Тяжело, холодно. Сам в блиндаже с радиостанциями на ближайшем взводном опорном пункте. Как-то чувствую, что-то неестественно чешется. Спрашиваю у лейтенанта, командира взвода, а вшей у вас случайно нет? Отвечает: "А у кого их нет?". У меня, говорю, нет. Он так философски: "Я так не думаю, товарищ полковник…". Через неделю стало ясно, что людей нужно менять. Тридцатого января сообщаю в Ханкалу в штаб ОГВ(с): давайте новых, эти уже выдохлись. Нет, отвечают, сначала сами выезжайте на Ханкалу, и уж потом здесь возьмете других. Повторно прошу: поменяйте засаду здесь.
– Нет, идите на Ханкалу. Ночь на 1 февраля 2000 года, меняем состав на Ханкале. Будят: Васильич, прорыв идет!

А.П. То есть вас специально отвели в ту ночь, это очередная измена была?

В.К. Я до сих пор не знаю, специально ли меня отвели. Но прежде чем уйти… Тропочка там была интересная. Я знал: если они будут идти - то будут идти здесь. И мы туда комплекты "лепестков" на ночь разбросали.

Они пошли. Нарвались на мины. Первых завалили растяжки ФСБэшные и наши. Басаев пустил впереди себя двух офицеров-грушников, захваченных в плен. Их командиру, впоследствии Герою России посмертно, полковнику Зурико Иванову (он когда-то был моим заместителем в 15-й бригаде спецназа ТуркВО) живому отрезали голову. Однако они по тропе прошли невредимыми, а Басаеву "лепестком" отрывает стопу. Воспользовавшись суматохой, офицеры вырываются из плена.

В чем был замысел засады? Растяжками и минами их задержать, а потом туда, где начинают скапливаться, - артиллерией, минометами, АГСами и ЗСУшками. А поскольку диверсионный прорыв - не войсковой, когда на прорыв идет вся масса окруженных войск, он осуществляется совершенно в ином боевом порядке. Вот и боевики шли по тропе скрытно, поотрядно, к месту прорыва. Подходят к тому взводному опорному пункту, который оказался единственным на участке прорыва, начинают бить из гранатометов по позициям. Все, естественно, прячутся в укрытиях. В это время отряд боевиков проходит мимо позиций. Затем подходит следующий отряд, и история повторяется, затем следующий и так далее. Грамотный диверсионный прорыв: подавляешь, проскакиваешь - следующий. Так боевики, окруженные в городе, выходили из Грозного всю ночь. Только утром туда кинули немногочисленный резерв, но было поздно. Всего было уничтожено и взято в плен около 300 боевиков, но вышло-то около 2 тысяч! За это время и Басаеву успели сделать операцию и утащить неизвестно куда.