Чтение онлайн

О председателе и всей конторской верхушке Юрка отозвался на этот раз не шибко лестно: "Всё захватили в свои руки, — обронил он . — И вертят как хотят, а мы у них как будто в батраках".

— Не мели лишнего, — перебила его жена. — А тебе кто не даёт? Пил бы меньше…

Юрка взъерепенился было на неё. Но следом же приумолк. По всей вероятности, жена оказалась права. Ведь запивается тут у них действительно почти половина. За последний десяток лет поумирало от водки столько, что сразу и не перечтёшь. И всё больше мужики в самом расцвете лет.

После Тарутина я проехал дальше в совхоз Откормочный. И как только наш автобус миновал несколько домов и завернул к конторе, у меня разом будто что-то оборвалось внутри: на месте конторы я ничего не увидел, тут лежала лишь груда развалин. Да и там, где стояли когда-то большая ремонтная мастерская, гараж, а за ними уж, чуть правее, и тянулись целые ряды базовок для телят — здесь тоже осталось лишь ровное пустырище.

И всё это развалили и ликвидировали как бы за ненадобностью в самое последнее время. Ибо весь совхоз дышал уже на ладан и его взяли под свою опеку те же соседние тарутяне во главе с Коротковым.

— Да чего там, — усмехнулся лишь теперь старший из братьев Приданниковых, Виктор, к которому я также заглянул прямо домой после всего увиденного. — Возят к ним трактористов да скотников, а всех остальных побросали, вот и выживаем, кто как может за счёт лишь своего хозяйства.

Виктор родился тоже в Тарутине, закончил курсы и работал шофёром. Потом женился на знакомой из Откормочного и перебрался к ним сюда. И долгие годы возил тут школьников на автобусе вначале в наш посёлок (где была десятилетка), а затем в своё родное Тарутино. В отличие от младшего брата он не выпивал и кругом у него было всё как-то с толком. Сарай, сеновал находились чуть поодаль от такого же добротного кирпичного дома. Охраняли всю его выведенную на улицу скотину две привязанные собаки. Дальше уже, во дворе, стояли гараж и баня. И тут также всё было выметено и так опрятно, что невольно вызывало даже какое-то восхищение.

— Ты, Витя, как настоящий куркуль, — засмеялся я. — Окопался так, что тебя и с места не сдвинешь.

— А я и не собираюсь никуда уезжать, — признался Виктор. — Тут я один на природе! А в городах все скучились и живут в каких-то склепах.

Дети у него давно выросли, и хотя уехали в Магнитогорск, но внуки приезжают к ним на всё лето. Да и так постоянно помогают им. И мясом, и сметанкой, и яйцами…

— Жаль, конечно, что весь совхоз развалили, — снова вернулся к прежнему нашему разговору Виктор. — Раньше кончится сено или дроблёнка для скота, пойдёшь и выпишешь. А теперь всё надо добывать самому… и за молоко ещё неплохо платят, а вот с мясом стало совсем невыгодно. Вырастишь бычка, а продать негде. Отдать кому-то из перекупщиков, значит, остаться с убытками.

Да, такова уж незавидная судьба нашего извечного кормильца — крестьянина. То колхозы, то совхозы… а тут уж и вообще не поймешь чего.

Молодёжь разъезжается, а так вот — отдельные мужики, вроде того же Виктора, держатся и остаются у родимых корней.

Но если само государство не снабдит их всем необходимым и не установит твердых закупочных цен (ведь тут тот же литр молока стоит намного дешевле литра бензина), то долго ли они смогут еще продержаться?

Южный Урал

Московское новоселье семья М-довых справляла уже дважды, на подходе и третье. События эти, безусловно, радостны для любой семьи. Но вот для М-вых приближающееся жильё всё-таки менее радостно, чем предыдущие. Дело в том, что очередную квартиру в российской столице, пришлось купить, а две первые город выделил М-вым бесплатно. Ну и, сами понимаете, получить в дар всё-таки приятнее, чем отдать за это деньги.

В начале девяностых вслед за братом, прибывшим с родных предгорий раньше Алишера, глава семейства прибыл в Москву, на тот момент ещё русскую, а не российскую, как ныне, столицу. Алишер по протекции брата, поступившего ещё раньше точно также, устроился сантехником в один из московских ЖЭКов, получив ведомственное жильё в трёхкомнатной квартире. Слесарем он, всю жизнь торговавший на рынке на родине, ни дня не работал, а нанял для этой цели слесаря из этой же конторы: отдавал ему свою зарплату и снабжал кое-какими продуктами с рынка, где и стал сразу по прибытии привычно торговать. Снабжение начальника ЖЭКа даровыми продуктами помогло не только быстро оформить московскую прописку, что позволило привезти и прописать жену с двумя детьми, но и устроить супругу двориком с предоставлением и ей служебной жилплощади — второй комнаты в этой же квартире. Для этого пришлось уволить и соответственно выселить занимавшего комнату студента, помимо учёбы наводившего ещё и чистоту в столице. Убирать улицу за бутылку нанимали бомжей. Вскоре после прибытия в Москву семья М-вых занимала всю 3-комнатную квартиру. Начальник ЖЭКа, ставший корешем, посоветовал сразу встать в очередь на получение муниципального жилья, что М-довы и сделали. Тем более, чего бы в Москве не рожать? Это в родных краях, больше, чем двумя, не хотели обзаводиться. А тут все условия для процветания многодетных приезжих созданы. Начальник ЖЭКа помог не только встать в льготную очередь, но и оказаться в её середине, вместе с семьями, ждущими своих квадратных метров лет уже по 10.

Одного за другим родили М-вы ещё троих наследников рода, и вот уже и соседняя с ними квартира на площадке была отдана многодетной семье слесаря и дворничихи, неоднократно отмеченных грамотами за доблестный труд. Всё это клевета, что московские власти забыли простого человека! Нет и нет! Трудолюбивая семья М-вых тому — живой пример и назидание: метите хорошо, чистите засоры прилежно. И вам дадут в собственность прекрасное жильё и отметят наградами.

Очень хотелось получить ещё пару квартир: дети-то подросли, старшая дочь вышла замуж за земляка, поселившегося у тестя. Но что-то перестали давать бесплатное жильё. Деньги на рынке, где у Алишера уже несколько торговых точек, он получает хорошие, но их жалко тратить на то, что можно было и бесплатно получить — московское жильё. Накопленные средства он пускает строительство большого загородного дома: семья-то не маленькая. Надежда получить ещё пару квартир от щедрых московских властей Алишер не оставляет, но на всякий случай вложил средства и в долевое строительство элитного жилья, вот-вот дом будет сдан, и М-вы справят третье московское новоселье.

Очень пожалели они, что не использовали, как вовсю ушлые люди делают, ещё один верный и простой способ получения жилья в столице. Это надо было делать, когда старшие дети школу заканчивали. А сейчас уж закончили, и младшим до окончания ещё далеко. Да и жизнь в самостоятельных гордых странах наладилась, и потому это, ещё несколько лет назад простое дельце, не так легко провернуть.

Нужно было получить старшим детям квартиры, как детдомовцам. Делалось это так: дети приходили в милицию или органы опеки и сказывались сиротами, потерявшими родителей. Документов при себе у них, бедных сирот, не было. Всё со слов: и о горькой доле, и личные данные, как их помнили испытавшие стресс потери близких. Помещали их сначала в приюты, потом в детдом. Выпускники детдомов обеспечиваются жильём. Когда все документы на пребывание в детдоме были оформлены, сироток, приходивших "сдаваться" в детдома в последних классах школы, разыскивали какие-нибудь дяди-тёти, к которым они уходили на выходные, а то и оставались жить, без переоформления из детдома. Надо ли говорить, что этими отыскавшимися родственниками были родители? Ну а стоило выпускнику детдома получить квартиру, как чудо заявляло о себе в полный голос: потерянных детей, которые считали себя бедными сиротами, разыскивали родители. Счастливые семьи воссоединялись!

По данным правоохранительных органов, в Москве и области проживает около полутора миллиона М-довых, не считая другие братские горные и равнинные народы. Для размещения такого количества людей требуется около пятисот тысяч квартир. Вы видели среди бездомных господ М-довых? Мне не доводилось. Всё какие-то Ивановы да Петровы. Стало быть, полмиллиона квартир нашли себе счастливых владельцев. Нам рассказывают, как необходимы Москве приезжие из разных республик, которые выполняют необходимую работу, и, де, не покладая рук, строят дома. Но вот только для размещения диаспоры м-довых, занявших около полумиллиона столичных квартир, необходимы порядка 3571 типовых 4-подъездных 9-этажки. Чтобы только их самоих разместить! Построили ли они такое количество квадратных метров хотя бы для себя? О том, чтобы вводить в строй жильё для аборигенов, и речи не идёт. Ну что ж, какие бы квартиры они ни заняли — построенные ли их руками, построенные ли нашими руками — разве это важно по большому счёту? Нет, нет и нет! А порадуемся, лишь, поздравим с новосельями, пожелаем жить в столичных квартирах долго и счастливо! Где уж тут жлобам-бутовцам дать приличное жильё, если ещё не все Мамедовы расселены на уровне их требований!

Кто этот Человек? Чем он славен и значим? Подобные вопросы применительно к юбиляру, разменявшему вот уже восьмой десяток лет, говорят сами за себя, ибо содержат куда больше привычной половины ответа.

Феномен Евгения Всеволодовича Головина, как всякий настоящий феномен, принципиально непостижим — даже для него самого. И в этот бездонный ("объяли меня воды до души моей") разрыв, можно смотреться, как в зеркало. Можно ловить рыб или — на свой страх и риск — общаться с разночтимыми иными обитателями тамошних глубин. Можно даже ходить по этой воде аки посуху. Можно даже какое-то время жить с этим разрывом внутри себя (что, собственно, и демонстрирует Евгений Головин). Нельзя только делать вид, что никакого разрыва нет и быть не может.

Головин иномерен — и этим кардинально отличается от подавляющего большинства остальных представителей рода человеческого. Маленькая такая, микроскопическая иллюстрация: прожить в советское время то ли пятнадцать, то ли семнадцать лет вообще без паспорта — это надо не уметь даже. Это что-то другое. Здесь Евгений Всеволодович присутствует лишь частью своей — наверное, даже не самой важной частью. А там (где — там? скажем так, по иную сторону его бытия) до Головина не добраться. При всём желании. Потому что "не летят туда сегодня самолеты и не ходят поезда" ("сегодня" здесь неообходимо понимать как актуализованную вечность)…