Чтение онлайн

Совершенно очевидно, что несколько предыдущих лет федеральная власть крайне мало уделяла внимания ситуации в регионе, отдав её на откуп местным властям, пытаясь финансовыми вливаниями удержать ситуацию под контролем. При этом была вновь допущена одна и та же стратегическая ошибка — Кремль сделал ставку на самые мощные и влиятельные кланы, надеясь с их помощью переломить ситуацию.

Ошибка в том, что главной причиной конфликта в регионе была и остаётся именно власть, поскольку именно доступ к власти гарантирует получение финансовых и экономических ресурсов, и ставка на очередные кланы лишь усиливает межклановый конфликт.

Поскольку никаких выстроенных правил получения власти за все эти годы Кремль так и не выстроил, то за неё идёт война без всяких правил. Одни кланы пытаются у власти удержаться, другие вернуться, третьи к ней пробиться. В итоге идёт война всех против всех.

При этом кланы, по весьма точному определению известного политолога Шамиля Султанова, — это особые политико-экономические корпорации, выстроенные на основе семейных, родовых, тейповых, тухумных, этнонациональных традиций. Есть кланы, которые действуют на территории всей России, есть кланы могущественные в рамках той или иной республики. Есть кланы, влиятельные в рамках отдельного города или района. В любом случае для кланового развития важнейшими являются экономические интересы, захват и контроль над своими «грядками».

Чтобы удержать власть, а соответственно и сохранить под контролем ресурсы, система правящих кланов активно использует в борьбе со своими оппонентами официальные силовые структуры. При этом оппозиционные, лишенные власти, кланы вынуждены обращаться к помощи «серой зоны» — совершенно особой социальной прослойки, которая сформировалась на Северном Кавказе за последние 10–15 лет. В этой «серой зоне» сосредоточены бандформирования, криминальные вооруженные силовые структуры, «эскадроны смерти», работающие на заказ, профессиональные террористы, незаконные вооруженные формирования исламских радикалов, «лесные братья» и т. д. В этой же «серой зоне» скрыты вооруженные формирования оппозиционных кланов. Но в действительности мало кто знает о реальной структуре «серой зоны», которая не ограничивается лесом, горами или примитивным подпольем, а охватывает, прежде всего, города и крупные поселки.

В этой связи возникает совершенно уникальный «симбиоз», при котором криминальные вооруженные структуры «серой зоны» не только воюют с официальными силовыми структурами, но и одновременно совершенно спокойно на бизнес-основе взаимодействуют с ними.

И с каждым годом управляемость этим конфликтом постепенно, но неуклонно выходит из-под контроля. Поэтому не имеют большого значения масштаб сегодняшних спецопераций и сила ответных ударов боевиков. По большому счёту, они никак не влияют на ситуацию, которая определяется здесь совсем иными правилами, и менять эти правила пока, похоже, никто не собирается.

Можно лишь гадать, с каким счётом закончится очередной раунд этого противостояния, но при этом приходится признать, что эта необъявленная война, увы, продолжится. Слишком уж многие в России и за её пределами заинтересованы в этом.

Что такое Новосибирск? Это самодостаточность, страстная готовность жить своим умом, крепко стоять на ногах, не оглядываясь на такую далекую, почти нереальную столицу. Москва — где-то там, в Зауралье, она вызывает сплошь разочарование. Она на картинках, в учебниках. Популярна в здешнем народе мысль: «Москвы не существует». Новосибирцам все равно, они выживут и так.

В здешнем воздухе разлито чувство собственного достоинства. Тут физически ощущаешь мощь просторов и людей, эти просторы покоривших. Никакой «тверской-смоленской» заброшенности, оставленности, ущербности, никакого желания «бросить всё и умчаться в столицу». Русские города Европы убиты московским напором, раздавлены столичной гравитацией. А здесь уж если уезжают, то сразу в Европу или Америку. Здесь невозможно представление, будто везде прозябание, а настоящая жизнь — внутри МКАДа.

Новосибирский бизнесмен за свою карьеру несколько раз обманут московскими партнерами. В самом же городе — доверительные отношения, «честное купеческое» слово. Поэтому здесь готовы сотрудничать с кем угодно, лишь бы не с москвичами.

Новосибирск — это «нормальная Россия»: не скурвившаяся, не взбалмошная, не опустившаяся на дно, не пошедшая вразнос, не застрявшая в прошловековой провинциальности. Жители воспринимают Новосибирск как византийскую Никею: когда Царьград достался латинянам, именно из Никеи была отвоевана Византия. Как там: Москва — отошла ли к латинянам? Новосибирск подлинен, жив, современен, движется вперед, пульсирует, жарко дышит в небеса, готов на мощный рывок в будущее — только дай команду. Не будет команды — рывок всё равно состоится.

Новосибирск — это амбициозность. Ощущение себя как центра России и главного города Сибири. Потрясающее самоощущение столичности — и твердое нежелание становиться столицей: «Зачем нам здесь эти?!» Тут сильна конкуренция за главенство над Сибирью; конкуренты — прежде всего Красноярск и Кемерово. «У нас бедная ресурсная база, но есть мозги. В этом нам нет равных», — говорят новосибирцы. Они умные, это правда. Они понимают, что постперестроечное время их городская элита профукала, не воспользовалась преимуществами полуторамиллионного города. Другие центры: Казань, Екатеринбург, Пермь, воспользовались. И теперь тут требуется больше денег, больше влияния, больше притяжения окружающего пространства. Новосибирск — бедный природными ресурсами, избыточный интеллектуальным потенциалом, жаждет реванша. Ведь Тюмень «отпала», провинциальный Томск почти самостоятелен, недремлющее Кемерово во главе с деятельным Аманом — само по себе. Географическое положение, пересечение транспортных путей помогут Новосибирску наверстать упущенное.

С мозгами тут действительно всё хорошо. Ведь Новосибирск — это Академгородок, настоящий европейский кампус, где всё — в шаговой доступности, где когда-то академики и студенты вместе сиживали допоздна в общих каминных залах, непрестанно генерируя в «мозговом штурме» интеллектуальный продукт. А нынче тут возводится технопарк и по-прежнему сильны научные школы. Стройте Сколково — ради бога, но ведь здесь уже есть готовая научно-производственная база!

Новосибирск — это общерусскость. Ощущение всей России, от Калининграда до южных Курил, своей страной. В этом помогают Транссиб, географическая центральность, даже местный пейзаж.

Это город на семи оврагах. Ландшафт неровный, все рельефно, ресурсное разнообразие сошедшихся леса, лесостепи и тайги, ленточные боры, Обь изгибается причудливо, тут перекресток торговых путей, начиная с V века до нашей эры. Здесь каждый из переселенцев находил то, к чему привык на малой родине: не только занятия, но даже и вид из окна. Здесь сохранились исконно русские традиции — от дров, выложенных стогами, до огневых знаков на печах, — которые в остальной России известны лишь по учебникам.

Сепаратизма тут нет, это интеллектуальные игры пары десятков недалеких людей. Сибирякам наплевать на Зауралье — поэтому-то и нет сепаратизма. Сибирский сепаратизм абсурден, ибо почти вся Россия — Сибирь. Что не Сибирь, в самом деле? А еще — слишком много предков смешалось тут. Ведь любой сибиряк — такой переселенческий замес! Здесь каждый хорошо помнит свое происхождение. Всё сплелось здесь; Новосибирск — это солнечное сплетение России. А еще сепаратизм невозможен из-за пары дедов на семью, погибших под Кенигсбергом или Севастополем. А еще — из-за русского общего языка.