Чтение онлайн

М. Л. Я не согласна. Скорее, публика с готовностью воспринимает новые вещи, а впоследствии относится более равнодушно. Мы существуем в той системе координат, которая есть. То, как СМИ влияют на население — это просто уныло и ужасно. Публика воспитывается в совершенно тупом образе. И как можно прошибить эту систему — непонятно. Мы пытаемся воздействовать через провокационную подачу, через яркие живые выступления.

"ЗАВТРА". При этом определённая часть аудитории восприняла ваши проявления как "прикольно". Вы даёте систему координат, а "съедают" те люди, которые и являются объектами ваших выпадов.

А. О. В определённом смысле — да. Мы играли в Томске, и один наш поклонник, местный владелец заводов, газет, пароходов, говорит: "У меня есть стрип-клуб, и мои девочки любят танцевать под ваши песни".

Я хватаюсь за голову. Получается как с "Кровостоком" — бравые ребята-художники сделали стёб-проект. Но "считали" его пацаны, и "Кровосток" зазвучал из каждой покоцанной восьмёрки, стоящей на обочине.

Или на одном сайте довелось прочитать, что "гимном нашего клуба признан трек "Танцпол".

М.Л. С одной стороны, ситуация для нас не особо позитивная. Мы писали совершенно в обратную сторону, а песня получила такое прочтение. Поп-культура сегодня съедает всё. Но ты-то знаешь, о чём говоришь, и какая-то часть публики, которая тебя слушает, это тоже знает и понимает. Это ценно. Важен даже один человек, который тебя понимает. Я всегда готова петь — в зале один человек, тридцать или пятьсот. По большей части мы играем для себя. И то, что ещё приходят люди и нас слушают, и нас принимают — это прекрасно.

Да, мы оказались созвучны модной тусовке. Но наш слушатель очень разный. Действительно есть убеждённые посетители дискотек. Вплоть до бандитов. Но хватает и другой аудитории. А то, что люди разные — это хорошо, это радует. Творчество ты неизбежно отпускаешь на волю, и песни живут своей жизнью.

А.О. Можно сказать, дух дышит, где хочет.

"ЗАВТРА". Существует поговорка — человек есть то, что он ест. Творчество довольно многих художников — это истории потреблённых и переработанных культурных артефактов, истории библиотек и фонотек. "Барто" — это культурный пласт или, скорее, жизненные впечатления?

А.О. Здесь нельзя противопоставлять одно другому. И музыка оказывала влияние, и действительность. Точно нельзя сказать, что повлияла какая-то конкретная музыка. Влияет внешний мир, и музыка, как его часть, но не в качестве некоей жанровой, эстетической формы.

Наше творчество — столкновение "Барто" и внешнего мира. Мы — люди наслушанные, но в какой-то момент наступило пресыщение. Одно время был трип-хоп. Мы покупали весь трип-хоп, ещё на кассетах, всё подряд. Но спустя десять лет очевидно, что кроме центровых людей типа Tricky, "Massive Attack", слушать нечего. Всё остальное можно было сразу выбрасывать в помойку, а деньги раздавать нищим, особенно, если бы они выставили картонку с надписью "трип-хоп".

М.Л. Был период, когда меня позвали ди-джеем и я слушала очень много современной музыки для того, чтобы быть в курсе и играть вещи актуальные. Масса музыки за неделю. И всё плохо. То есть вся музыка отличная, качественно сделанная, но не задевающая.

А.О. Неизбежное влияние оказало и наше историческое образование. Я писал диссертацию на тему трансформации крестьянского менталитета в период военного коммунизма, Маша занималась Ортегой-и-Гассетом, теорией масс. Но мы скорее дети Розанова, чем Ортеги-и-Гассета…

Беседовал Андрей Смирнов

Умертвить мух можно разными средствами. Например, прихлопнуть газетой или побрызгать из баллончика. Отборочное жюри "Премии Кандинского-2010" продемонстрировало ещё один способ: задушить мух скукой. В самое выставочное время, днём в выходные, у касс выставки в ЦДХ, народа, желающего приобщиться к высокому искусству — нет. Отдельных, пробирающихся внутрь ценителей встречает гулкая тишина и развалы с журналом "Артхроника". После заявлений организаторов, уверявших в аншлаге, индивиды начинают понимать, что сосуществуют с отборочной комиссией в разных измерениях и, успокоившись, двигаются на эскалаторе дальше.

Дальше — не значит лучше. Ибо труды отборочной комиссии (которую возглавил незабвенный Андрей Ерофеев) не могли не пропасть даром. Зачем, казалось бы, один из кураторов разглагольствовал о том, что политических работ на выставке не будет? Правильно — чтобы повесить серию унылых карикатур, повествующих о судебных мытарствах всё того же "экспозиционера". Коробки, паучки, голограммы, выстроенные в пирамидку мавзолея — неужели это хоть кому-то может показаться новизной? "Новостью" стало заявление на пресс-конференции, что "левый дискурс дотируется правыми силами", но открытия подобного масштаба — удел людей, безнадёжно отставших от жизни, и только вчера узнавших, что масло — масляное.

Не оставляет впечатление, что организаторы сами превратились в объекты выставки, словно материализовавшейся не только из произведения Оруэлла, но и непосредственно из восемьдесят четвертого года. Даже живописная серия, повествующая о женской сборной по парашютному спорту, которая должна была диссонировать с яркими инсталляциями, не заставляет сопереживать даже самых ностальгически настроенных граждан. За ней слишком видно желание поучаствовать в распиле средств на работу с ностальгией. Откровенной халтурой попахивает и от деревянных автомобилей (модное течение нынешнего сезона, почерпнутое туземными провинциалами на Западе), и от витражей, слепленных из оргстекла. И только мусорный бак, изящно, с любовью украшенный барельефами, как бы намекает на реальную ценность экспонатов выставки. Эта же вторичность скрыта в трёхлитровых банках со старым бельём, выстроенных по периметру. Всем понятно, что творца, которому было не лень скреплять банки леской, потряс обыденный опыт Японии. Но легче от этого не делается — скорее, становится неудобно, что нашего туриста, пытавшегося продать утюги в токийской подворотне, без тени иронии позиционируют художником.

Роднее и ближе становятся организаторы перформансов, манкировавшие премией. Ведь даже если разбить банки с тряпьём, вряд ли такое местечковое событие произведёт большой фурор. Увы, "актуальное искусство" руками своих же кураторов превратилось в гетто. Многолетнее паразитирование в одной и той же нише выжгло всякую возможность для прогресса, а организаторы из былых клоунов превратились в заурядных надсмотрщиков с синими носами.

Выставочный зал Федеральных архивов приглашает на юбилейную выставку "Хранить в Государственном архиве…" к 90-летию Государственного архива Российской Федерации.

К своему юбилею Государственный архив подготовил уникальную историческую выставку. Её название частью повторяет резолюцию императора Александра III на документах о конституционном проекте Александра II: "Хранить этот пакет в Государственном архиве и не вскрывать без особого приказания". Экспозиции построена исключительно на архивных материалах, объединённых в 23 интригующих сюжета по истории России XIX — XX веков, в том числе: "Бедная Лиза" (тайная любовь императрицы Елизаветы Алексеевны); "Пророчества преподобного Серафима Саровского в бумагах тайной полиции"; "Люблю тебя, душа моя, без памяти" (история любви Александра II и кн. Е.М. Юрьевской); "Заговор великих князей. 1916" (Распутин и императрица Александра Федоровна); "Гибель царской семьи" (подлинная записка Юровского и вещественные доказательства, изъятые из раскопа на месте захоронения на Коптяковской дороге); "Завещание патриарха Тихона"; "Были приняты т. Сталиным…" (встреча с митрополитами Русской Православной Церкви в 1943 г.) и другие. В рамках выставки впервые будут показаны фрагменты видеоинтервью участников встречи в Беловежской пуще в 1991 г., завершившейся развалом СССР.