Чтение онлайн

Нас Макашов в надвинутом берете

Повел валить останкинскую башню.

Потом в толпу стреляли пулеметы.

В крови лежали старики, младенцы.

Людей сметали огненные метлы.

И некуда от смерти было деться.

Потом стреляли танки по Дворцу.

Дворец горел, как траурная роза.

Размазывая слезы по лицу,

Я наклонился к казаку Морозу.

Молили патриарха о подмоге —

Навстречу пулям вынести икону.

Но он сослался на больные ноги

И этот страшный день провел спокойно.

Мы, пленные, из Дома выходили.

Потом за нами выносили мертвых.

Иных из нас в сторонку отводили,

Тех, чье плечо прикладом было стерто.

Я признаюсь, я выстрелил два раза,

Когда сержант насиловал девчонку.

Омоновец сказал другому фразу,

И тот препроводил меня в сторонку.

Я вам пишу прощальную листовку.

Гремят на стадионе автоматы".

...Стрелок устало сдул дымок с винтовки,

Отёр лицо и выругался матом.

БАРРИКАДА

Очистив Кремль от всей советской братии,

Туда вселились праздничной оравой.

Преподнесли нам розы демократии.

Но эти розы хлюпали кроваво.

Стреляли пушки тупо по Цхинвали.

Горел Сухуми — здравница Кавказа.

Так осетин грузины целовали.

Так миловали тех грузин абхазы.

Распяв страну, в нее вгоняли гвозди.

Никто, казалось, не повел и бровью.

Но вот в садах, где винограда грозди,

Загрохотали пушки Приднестровья.

В Москве взлетали тяжкие дубины.

Солдаты порезвиться были рады.

Им ветераны подставляли спины.

Их не спасли военные награды.

Парламент был похож на звонкий улей.

В нем бушевали страсти и надежды.

С трибун звучал надрывный голос улиц.

Трещали власти утлые одежды.

В парламенте дымилась трубка Хаса.

Борис в седом Кремле звенел стаканом.

У них скопилась разногласий масса.

Все кончилось смертельным ураганом.

Народ пошел за трубочкой чеченца.

Войска привлек к себе стакан граненый.

Так вместо мирных и любезных конференций

Забрезжил ствол холодный, вороненый.

Парламент был объявлен вне закона.

Он отстранил от должности тирана.

В Елоховской заплакала икона,

А у Христа в ребре открылась рана.

Баррикада, баррикада,

Ты заступница от ада.

Ты насильникам преграда.

Стяг последнего парада.

Её сложили у стены Дворца,

Вблизи от золотых деревьев парка.

Она была изделием творца.

Созданием художников поп-арта.

В ней были трубы ржавой арматуры,

Пивные ящики, разбитый старый "телик".

Обломки сталинской архитектуры, —

Отбитые куски коринфской капители.

Мешки с землей с соседнего газона.

Сырые бревна и стальные балки.

Пустая чаша старого вазона,

Счастливо обретенная на свалке.

Помятые листы прогнившей крыши,

Кирпичный сор, разбитый шкаф зеркальный.

Но Божий Дух, где хочет, там и дышит.

Преображает мусор в храм хрустальный.

Она была военным бастионом,

Где люди собирались драться насмерть.

Она была цветком в саду зеленом,

Была цветком осенней дивной астры.

Она была клокочущей трибуной,

С которой раздавался глас народа.

Она была строкой, которой Бунин