Чтение онлайн

ВАСИЛИЙ АЛЕКСАНДРОВ

Владимир ОВЧИНСКИЙ, криминолог. Я не согласен с Михаилом Делягиным в том, что теракт в Домодедово следует рассматривать как локальный. По своим последствиям он может стать нашим 11 сентября. Дело в том, что еще никогда так не обрушивалась вся выстроенная силовая пирамида. В данном случае — пирамида антитеррора. Как известно, она была выстроена указом Путина в 2006 году. На вершине этой пирамиды стоит Национальный антитеррористический комитет, который призван координировать всю деятельность госорганов по противодействию терроризму. При этом комитете создан Оперативный штаб. Во всех субъектах федерации — антитеррористические комиссии и свои оперативные штабы. Но теракт в Домодедово показал, что вся эта пирамида сродни пирамиде Мавроди. Такой же блеф. В прошлую субботу Следственный комитет заявил, что теракт раскрыт. Причем, как оказалось, раскрыто целых два преступления. Одно — в Домодедово, другое — в Кузьминском парке Москвы. Там 31 декабря прошлого года в здании стрелкового клуба подорвались две смертницы при изготовлении поясов шахида. А это означает, что с наступившего нового года членам антитеррористической пирамиды было известно о нахождении в Москве групп смертников-террористов с Северного Кавказа. Ведь, как сообщил Следственный комитет, именно боевики из этого региона и совершили указанные преступления. Но никаких мер по предотвращению терактов предпринято не было. Ни милиция, ни службы безопасности аэропортов упреждающей информации не получили. Никаких дополнительных мер по защите особо уязвимых объектов предпринято не было. По большому счету, это — преступная халатность. Но это еще и кризис всей силовой вертикали, которая требует серьезной чистки. Даже если бы не было события 31 декабря, то теракт в Домодедово в любом случае следует рассматривать как крах пирамиды антитеррора. Ведь на Северном Кавказе идет настоящая война. Каждый день взрывы, убийства сотрудников правоохранительных органов, местных администраций. В этих условиях все транспортные узлы страны, особенно столицы должны были находиться в состоянии повышенной боеготовности. А они, наоборот, к моменту теракта в Домодедово были как никогда расслаблены. Плюс к этому проводимая реформа МВД, в ходе которой был нанесен серьезный удар по структурам транспортной милиции. Сокращена ее численность. Кроме того, на фоне "реформы" в МВД был ликвидирован Департамент защиты режимных объектов и закрытых городов. Атомные станции, предприятия, где хранится биологическое и химическое оружие, объекты ВПК переданы в оперативное обслуживание местных органов милиции. А те к исполнению этой функции не готовы. Нет соответствующих кадров и знаний. Система защиты, которая складывалась со времен Берии, была сломана за один день. К этому надо добавить, что в сентябре 2008 года указом Медведева в МВД были ликвидированы подразделения по борьбе с организованной преступностью и терроризмом. Лучшие кадры выброшены на улицу, дела оперативного учета уничтожены. На прошлой неделе прокурор Краснодарского края на итоговой коллегии за 2010 год заявил, что после упразднения УБОПов в регионе было прекращено более одной тысячи дел оперативного учета. И это в приграничном крае, где уголовные банды и террористические группы — зачастую одно и то же. А сколько оперативных разработок уничтожено в целом по стране? О каком реальном предотвращении терроризма в таких условиях можно говорить? Ведь милиция всегда делала и делает основной "черновой" объем этой работы. Причины развала системы контртерроризма должны стать предметом парламентского расследования. Если оно произойдет, то оргвыводы могут быть как в США после 11 сентября.

Александр НАГОРНЫЙ. Да, в одной только Кабардино-Балкарии за прошлый год было совершено 145 терактов и попыток теракта, а по всем республикам Северного Кавказа — около 900. И я согласен с тем, что в данном регионе и в целом по стране идет полномасштабная гражданская война. Но с ней все как-то уже свыклись, погибшие там люди — не более чем статистика. Как статистика — число погибших в ДТП (а это более 26 тысяч человек) или "алкогольная" смертность (почти 400 тысяч человек в год). А в Москве любой теракт с десятками жертв — это чрезвычайная ситуация, из которой пытаются извлечь выгоду все заинтересованные стороны: от властных структур до масс-медиа.

И растерянность наших силовиков понятна — они ведь прозевали теракт не где-нибудь, а в аэропорту. Это как "детский мат" в шахматах гроссмейстеру получить. После чего начались игры в то, что, мол, девять из десяти террористических групп были раскрыты и обезврежены, а взорвать заряд удалось лишь одной, что об этом был поставлен в известность глава ФСБ Александр Бортников. Очень интересно. И что дальше сделал с этой информацией главный чекист страны? Доложил ли он её президенту? Если да, то почему не были приняты повышенные меры безопасности? Если нет, то почему он вообще занимает свой пост? Поскольку это логическая неувязка, из которой нет выхода, то остается предположить, что никаких "девяти террористических групп" в природе не существовало, что они были высосаны из пальца точно так же, как незабвенные ельцинские "тридцать восемь снайперов"…

Николай ПАВЛОВ, главный редактор газеты "Время". У нас по-прежнему очень патерналистское и, как бы помягче сказать, инфантильное общество, которое чересчур болезненно реагирует на любое проявление насилия со стороны тех, кому это по должности "не положено". И наоборот… Да вспомните вы хотя бы 1991 год, когда трое этих парней погибли во время ГКЧП, и сравните с 1993-м, когда расстреляли больше полутора тысяч… Кто что спросил с тех, кто бросил танки против Верховного Совета? Террор…

Да в Италии той же, европейской стране, он и не прекращается вот уже 40 лет. Альдо Моро, главу правительства, похитили, продержали в плену три месяца, потом убили, труп положили в багажник и автомашину бросили в самом центре Рима. Судей убивали пачками. Взрывали вокзалы и железнодорожные поезда — никто не кричал, что всё, конец света, спасайте нас от террора! Все понимали, что идет война, все понимали, кто её ведет с той стороны, чего добивается и зачем, что жертвы неизбежны, и их будет много. По этому поводу в обществе был и есть консенсус. А у нас есть консенсус по поводу того же Северного Кавказа, если одни кричат: "Отделять!", а другие: "Кормить!", а третьи: "Ассимилировать!"? Вы сначала сами с собой разберитесь, а потом с террором.

То же самое в разные годы было и во Франции с ОАС, и в ФРГ с РАФ, и в Испании с басками из ЭТА, и в Великобритании с ИРА. В Российской империи с 1896 по 1914 год революционными террористами было убито 17 тысяч правительственных чиновников — это каждый день по два-три человека. А ведь во всех партиях сидели агенты охранки, и в 1914 году, с началом мировой войны, все потенциальные террористы моментально оказались или в ссылке, или за рубежом. А до того, что мешало навести порядок? Кому этот кровавый хаос был выгоден и нужен? Что трех министров внутренних дел убили: Дмитрия Сипягина, Вячеслава Плеве и Петра Столыпина, который одновременно был премьер-министром; великого князя Сергея Александровича, генерал-губернатора Москвы; буквально сотни "простых" губернаторов и генералов?

И что? А то, что, в конце концов, вокруг царя оказались только те люди, которые его и предали в феврале 1917-го. Революционными террористами или через революционных террористов велась кадровая политика Николая II — вот какая картина получается…

У нас на Кавказе сейчас та же самая картина, что была в конце Российской империи — убивают только тех, кто представляет федеральную власть и русских. В Москве — ни одного покушения на представителей федеральной власти. Гибнут только обычные люди, невзирая на их национальность. Это что, два разных террора или один и тот же террор?

Почему власть не говорит нам, кто организует эти взрывы и с какой целью? Она что, до сих пор не знает этого или же просто не хочет говорить правду — настолько она будет ужасна и неприемлема для общества?

Владимир ОВЧИНСКИЙ. Большинство жертв терактов на Северном Кавказе — местные сотрудники правоохранительных органов. Только за прошлый год их убито более 200 человек. Убивают местных глав администраций, муфтиев, которые не поддерживают террористов. Налицо все признаки нарождающейся гражданской войны в республиках Северного Кавказа. И совершенно ясно, что её не предотвратить путем создания "туристических кластеров" , как об этом мечтает полпред СКФО Хлопонин. Нужно, прежде всего, поставить фильтры на каналах использования федеральных бюджетных средств. Именно их "распил" правящими кланами и порождает глубокие социальные противоречия на Северном Кавказе.

Владимир ВИННИКОВ, культуролог. Существует старый английский афоризм, который гласит: "Бокс — это обмен знаниями при помощи жестов". Перефразируя его применительно к феномену террора, можно сказать, что любой террористический акт является прежде всего актом коммуникативным. Понимаю, что такой подход требует полностью абстрагироваться от насилия, крови и человеческих жертв, которые, собственно, и составляют "материальный носитель информации" от адресанта к адресату террористического высказывания. Но тут важна не нравственная оценка подобного рода "коммуникаций" — надеюсь, она ясна и не вызывает разночтений, а понимание того, как они технологически осуществляются.

И я совершенно согласен со всеми участниками нашего "круглого стола" в том, что наша "властная вертикаль" в этом коммуникативном акте не просто задействована, но участвует напрямую. Вопрос заключается только в качестве данного участия: "отправитель" она теракта в Домодедово, "получатель", или и то, и другое вместе? Вариант с чистым "отправлением" приходится исключить, потому что в таком случае попросту отсутствует адекватный "получатель". Следовательно, остаются либо вариант чистого "получателя", либо вариант "письма Алисы своей левой ноге" (или, наоборот, "письма левой ноги Алисе"). Из них и приходится выбирать. Если мы видим, что "властная вертикаль" реагирует на террористическое послание — не важно, от кого — как единое целое, то понятно, что она является чистым "получателем". Если же нет, если разные уровни и подсистемы "властной вертикали" реагируют на теракт по-разному, то тут возникают разнообразные варианты, не исключающие и какой-то формы участия в "отправлении" данной коммуникации. Причем такая форма участия не обязательно должна быть позитивной — если помните, в "Крестном отце" покушение на дона Корлеоне было совершено только тогда, когда его старший сын, Сантино, в отличие от своего отца, не высказал категорически отрицательного отношения к предложению клана Татталья заняться торговлей наркотиками. В данном случае такая разница, несомненно, наблюдалась, к тому же, судя по всему, и "смысл" послания, и его "отправитель" представителям власти, в отличие от простых смертных, известен. Поэтому в ближайшее время любые изменения государственной политики, не вызванные безусловными причинами, стоит рассматривать в том числе и как следствие теракта в Домодедово…

Шамиль СУЛТАНОВ. Да, это не выстрел на поражение, это предупреждение, сигнал. Ведь уровень подготовки и проведения теракта, с профессиональной точки зрения, как мне объясняли, был весьма высоким. То есть поработали специалисты высокого уровня, обладающие соответствующими техническими и финансовыми возможностями. А значит, в Москве могло прозвучать и несколько взрывов сразу. Но не прозвучало.

Что же касается вопросов Николая Павлова насчёт терроризма в Российской империи, то да, там был раскол элит с 1861 года, и между разными её группировками шла то скрытая, то почти открытая война, выражением которой и стал террор под прикрытием тогдашних спецслужб. О роли "внешнего фактора" тут даже говорить не стоит — понятно, что он был, есть и будет. Месяца два назад полпред президента в Северо-Кавказском федеральном округе. Александр Хлопонин заявил, что в событиях на Кавказе участвуют западные спецслужбы. Реакция на это заявление оказалось интересной. У нас его просто "не заметили", а на Западе поинтересовались, что конкретно имелось в виду.