Чтение онлайн

Т.н. западная элита? Поджарой и единой западной элиты, какой она была в период конфронтации с Советским Союзом, уже нет. Все больше и больше трещин внутриэлитной конфронтации проявляется и на национальном уровне, особенно в США, Италии, Великобритании, Франции и др.

Кроме того, эта т.н. западная элита неожиданно быстро, после развала СССР, стала деградировать. Или, как бы сказали раньше, стала загнивать. Некоторые развитые западные страны (Италия, Израиль, Франция) по уровню коррупции быстро приближаются к нынешним российским стандартам. Тот же Берлускони, когда он покинет пост премьер-министра, наверняка окажется за решеткой. Рано или поздно в тюрьму попадет за коррупцию, отмывание денег, создание преступной группировки нынешний министр иностранных дел Израиля А.Либерман.

Интересно, что заметно деградирует и политическая аналитика, и не только в серьезной журналистике. Оглушительные скандалы, связанные с оценками и прогнозами американских интеллектуальных центров по Ираку и Афганистану, аналитические неудачи Москвы в Средней Азии и на Северном Кавказе, провалы китайских спецслужб в Африке и на Ближнем Востоке, результаты которых еще скажутся в ближайшие годы, — безусловное доказательство "шока от будущего". И это несмотря на огромные ресурсы, которые выделяются на такую работу. Недавно "Нью-Йорк Таймс" саркастически писала: "Американское разведсообщество настолько огромно, что количество людей, имеющих доступ к "сверхсекретной информации", превышает число жителей Вашингтона".

Постепенно возрастает роль военных элит в США, Китае, Индии, Иране. Это естественно, что в условиях растущей глобальной неопределенности на передний план выходят военные стратегии.

С 2006 года заметно усиливается роль генералитета в американской элите. Любопытным образом это проявилось во время ратификации СНВ-3. И республиканцы, и демократы наперебой демонстрировали свою преданность военной элите США, клялись в своей неизменной любви к создаваемой системе ПРО и требовали больших ассигнований на военные цели. И это, несмотря на огромный дефицит госбюджета страны. Вообще ратификация СНВ-3 стала большим спектаклем, где главным режиссером выступило министерство обороны США.

В условиях растущей глобальной неопределенности, по мере ослабления дипломатических возможностей, объективно возрастает роль разведок и спецслужб, их возможности использовать рефлексивные стратегии и новые типы оргоружия. Особенно в конфликтных зонах. Самый яркий пример — Центральная Азия и Кавказ.

Пример Китая, Турции и Ирана показывает, что для формирования нового баланса сил в мире одним из важнейших, а может быть, и решающим фактором, становится политическая воля национальных элит, которая реализуется в проведении собственной долгосрочной стратегии. Возможно, время "длинной воли" вновь возвращается на политическую сцену.

Автор — президент Центра стратегических исследований «Россия—Исламский мир».

На исходе январских дней в ряде арабских стран вспыхнул огонь массовых народных восстаний. Пламя давно назревавшей революции разгорелось сначала в Тунисе, оттуда перекинулось на Египет, а после — на Йемен и Иорданию. Заполыхали также Алжир, Мавритания и Марокко.

Особого внимания заслуживают египетские волнения, ведь мубараковский Египет известен как один из ключевых союзников США и Израиля в регионе, а также как недруг Ирана. В стране преследовалась исламская оппозиция; дипломатические отношения с ИРИ были разорваны еще в 1980 году после признания Садатом Израиля, ливанское движение "Хизбалла" в Египте объявлено террористическим, а в 2009 году Мубарак выступил на стороне Израиля в войне против Газы. В своем "Религиозно-политическом завещании" имам Хомейни назвал Мубарака преступником, и сегодня иранские исламские деятели приветствуют народную революцию, надеясь, что вслед за тунисским падет и египетский режим.

Сегодняшние волнения имеют как социальную, так и культурную подоплеку. Недовольство вестернизацией сочетается с требованиями социальной справедливости и политических свобод для оппозиции. У каждого народа есть лимит терпения, когда он перестает мириться с безработицей, нищетой, коррупцией, фальсификацией выборов и пытками. В стране, где элита лакомится пирожными, доставляемыми на вертолётах из Европы (как это было в Тунисе), а простые люди с трудом могут купить хлеб, рано или поздно произойдет социальный взрыв, вызванный внутренними причинами, а вовсе не щебетанием в "Твиттере".

Иное дело, что внешние силы пытаются по возможности направить эти события в нужное для себя русло. В этом смысле знаковой является фигура Мухаммада аль-Барадеи. С одной стороны, она явно вызывает раздражение американских "ястребов" в связи с нежеланием применять жесткие меры против Ирана в бытность главой МАГАТЭ. С другой стороны, нобелевский лауреат, специалист в области светского права — аль-Барадеи явно устраивает глобалистские круги Европы. Хотят ли они заменить Мубарака "своим" человеком, или же американские демократы сами желают переформатировать ситуацию на Ближнем Востоке, сознательно допустив оппозицию к власти в рамках "управляемой демократии", тем самым оказывая давление и на Израиль, — покажет время.

Оппозиция в Египте — это и либералы, чьим представителем выступает аль-Барадеи, и исламское движение. Оно является самой влиятельной силой во всех охваченных волнениями странах, кроме Туниса, где также сильны левые. И Мубарак, и Бен Али активно боролись с Исламом в разных его проявлениях. В Тунисе мусульмане не могли открыто совершать коллективный намаз, полиция вынуждала женщин снимать платки прямо на улице.

В XX веке на авансцену египетской политической жизни вышло движение "Братья-мусульмане" ("Ихван аль-Муслимин"), созданное в 1928 году школьным учителем Хасаном аль-Банной. Главным идеологом движения стал Сейид Кутб, казненный в 1966 году за идеи, изложенные в книге "Вехи". По Кутбу, суть Ислама — это поклонение Аллаху, Который является единственным Господином людей, а потому одни люди не вправе угнетать других, представляя себя всемогущими господами, обладающими властью над обездоленными.

Такое понимание Ислама отчасти роднит ихванизм с хомейнизмом. Но Хомейни опирался на целостную шиитскую традицию и, заложив основы новой государственности, предложил миру альтернативный политический проект, сопоставимый с советским или с западным. "Братья-мусульмане", несмотря на международный характер движения, такого глобального проекта не выработали. В случае победы они примкнут к иранскому блоку, а вовсе не станут новым центром силы, и не случайно близкий к М. Ахмадинежаду аятолла Мисбах Язди назвал нынешние события продолжением 1979 года. Платформа "Братьев" эклектична; движение вобрало в себя как представителей суфийских тарикатов, так и салафитов на базе совместного противостояния западной экспансии. Организация разрасталась и, по мере этого, также дробилась; от нее откололись ультрарадикальные группы, а умеренное большинство сосредоточило усилия на парламентской борьбе и социальной работе. Таким образом, "Братья-мусульмане" используют те же методы, что и "Хизбалла". Но если для последней это — лишь тактика в деле реализации хомейнистского проекта с учетом места и времени, то для "Братьев" такие инициативы, похоже, превратились в самоцель.

Вряд ли уместно ожидать ихванистского "октября" после сегодняшнего "февраля", в котором "Братья" заняли выжидательную позицию. Скорее, ихваны будут действовать в рамках демократического государства. Хотя это сделает их более податливыми для манипуляций со стороны Запада, присутствие "Братьев" во власти кардинальным образом изменит геополитический расклад в регионе. Такой поворот событий пошатнет позиции Израиля и будет благоприятен для Ирана, отношения которого с Египтом резко потеплеют в связи с явными прошиитскими симпатиями "Ихван аль-муслимин". Это будет способствовать укреплению Ирана как регионального лидера, а также усилению Сопротивления в Палестине и Ливане…