Чтение онлайн

Последняя запись — о признании Черёмушкинским райсудом Москвы экстремистским "размещённого в интернете изображения футболки с надписью "Православие или смерть!": "Насколько мне известно, лозунг "Православие или смерть" имеет достаточно длительную историю и происходит с Балкан, где его использовали как монахи "зилотского" монастыря на Афоне, так и сербы. Важно, однако, другое: как мне представляется, с помощью подобных "констатаций экстремизма" определенные силы во власти стараются отвлечь внимание общественности от куда более насущных проблем. "Десталинизация", затеянная в последнее время, относится к тому же виду "канализации протестной энергии": как бы ни был значим вопрос о том, что можно писать на футболках и какова роль Сталина — у нас перед глазами вопросы куда более значимые".

Более значимый вопрос для Ромыча — та же Манежная площадь. "Это довольно серьёзное предупреждение кремлёвской власти. Русские люди на грани".

Ромыч строг и весел, непредсказуем и парадоксален. Альбом "Щёточки" — это интерпретация блатной культуры, на пластинке "Rex" программный номер "В мире есть Царь" почти шейк.

И "Солнечный крест" неожиданно радостен, но постоянно напоминает, что "каждый прожитый в этом мире день — это важнейший эпизод происходящей на протяжении всей человеческой истории Великой Духовной Войны. И надо прожить его так, "чтобы не было мучительно больно".

Ну, а здесь идёт Духовная война,

Лёд встаёт, как за стеной стена,

Где же, где же… Звёздная Весна?

Где же ты, Волшебная страна?..

Революция в Египте — противоречивый, незавершенный процесс. Ошеломивший своей внезапностью, породивший восторг идеалистов, разочарование скептиков, дающий бесконечные поводы аналитикам, —этот процесс еще продолжается. Многие в России примеряют на нашу измученную, истерзанную Родину одеяния египетского восстания. Мы предлагаем две статьи, не претендующие на целостную картину событий в Египте, с намерением продолжить анализ "египетского взрыва".

Февраль. Достать чернил и плакать?.. А можно взять оружие и выйти на площадь. Так запомнится февраль 2011 — революциями в Тунисе и Египте.

"Мальчишка, люби революцию", — советовал старый капитан герою Бориса Лавренева. Этот совет, который мог бы дать герой и Катаева, и Николая Островского, и Маяковского, приходит на ум, когда думаешь о февральской революции, наконец пришедшей в арабский мир. Трудно вспомнить такую волну энтузиазма, как та, что идет сейчас с площади Тахрир. Прорвалась стихия, восстал народ, и старый режим рушится на наших глазах.

Огромный восторг вести из Каира вызывают в Палестине. Ведь Мубарак был верным союзником Израиля, он караулил входы и выходы из сектора Газа. С ним договаривался Нетаньяху перед нападением на Газу на Рождество 2008 года. Без помощи Мубарака блокада Газы была бы невозможна. В Газе и на Западном берегу — радостные демонстрации поддержки, а режим Махмуда Аббаса разгоняет их вполсилы.

Не меньше радовались палестинцы и падению диктатуры в Тунисе. Тунисский диктатор принял палестинцев после падения Бейрута в 1982 году, и он же позволил израильским коммандос высадиться и перебить палестинское руководство вместе с их женами и детьми.

В Израиле — напряжение. Предстоящее падение Мубарака пугает многих израильских политиков. Они стараются выражаться сдержанно, ведь Египет останется соседом при любой власти, и только политики второго эшелона открыто призывают "спасти Мубарака". Конечно, Израиль хотел бы, чтобы Мубарак правил вечно. Открыто поддерживают Мубарака и члены израильского лобби в Соединенных Штатах. Они давно ненавидели Барака Обаму, сейчас они демонизируют его и говорят, что он "потерял Египет". Удар по Мубараку — это удар по израильскому лобби, удар по сионизму и его союзникам.

Ведь нынешний Ближний Восток сложился вследствие Кемп-Дэвида, исторического соглашения между Египтом и Израилем, заключенного 33 года назад. Этот договор не просто обезопасил южную границу Израиля, не просто нейтрализовал самого опасного врага еврейского государства, но и развязал руки Тель-Авиву для военных авантюр. Без Кемп-Дэвида не было бы войн в Ливане, не было бы нападения на Ирак, не было бы угрозы Сирии. Если Кемп-Дэвид рухнет, Израилю придется всерьез мириться с палестинцами, а не просто делать вид, что идет мирный процесс.

В эти часы все еще неизвестно, чем обернется противостояние в Египте: сдастся ли Мубарак, передаст ли бразды правления своим подручным, зальет ли кровью Каир, победят ли демонстранты. И в любом случае революция — не дело нескольких дней. Но какие-то вещи уже ясны.

Тунис был первым и самым легким звеном для прорыва по ряду причин. Не самая важная страна региона, переход власти не связывался с изменением парадигмы. Огромный аппарат госбезопасности, все потенциальные оппоненты либо в пыточных застенках, либо в изгнании. Бен Али был вполне светским правителем, боролся с религией, разгонял молитвенные собрания, арестовывал религиозных диссидентов, развел семейственность, безоглядно любил Соединенные Штаты. Таких правителей легко менять — так сменили Шеварднадзе на Саакашвили.

Не заметившие этой традиции русские конспирологи задумываются: почему американская администрация не защищает своего верного Мубарака? Не только не защищает, но даже просит, чтобы он ушел поскорее. Конспирологи готовы осудить революцию — раз ее одобряет Обама. В Израиле над этим посмеиваются: "Чтобы сорвать революцию в Каире — пишет в "Гаарец" Даниэла Пелед — нам достаточно выйти на площадь Рабина в Тель-Авиве с лозунгами поддержки".

Американцы хотят сохранить Египет, спору нет. Но они считают, что режим Мубарака слишком непопулярен. Они хотят сменить правителя, создать видимость демократии, но ничего не менять по большому счету. Так машинист выпускает пар из котла, чтобы тот не взорвался; так сбивают сосульки с крыш, чтобы они не свалились на голову в ответственный момент. Не надо судить по восторгу Европы — восторг не показатель.

Ведь и февральская революция в России 1917 года была встречена с восторгом во Франции, Англии и Америке — они думали, что организованная под их управлением революция сделает Россию еще более зависимой. Но пришел октябрь, и их восторги резко поубавились.

Революция Фиделя Кастро была поначалу встречена с энтузиазмом, в частности и потому, что диктатор Батиста был "цветной", а Кастро — "белый". Только потом, когда "белый" Кастро национализировал американскую собственность, отношение к нему изменилось.