Чтение онлайн

Поэтому совсем уже не удивительно, когда автор, десятки, если не сотни раз говорящий о своей вере в Бога, заявляет:

Если веру вчерашние топчут друзья,

Если память — лишь кровь под ногтями Руси,

Принимаю в наследство закон бытия:

Не бойся!

Не верь!

Не проси!

Почему эти заповеди лагерного бытия вдруг оказываются у поэта "законом бытия" вообще, как они соотносятся с христианскими заповедями "бояться Бога", "верить в Бога", "просите и дастся вам"? — вряд ли кто разъяснит. Спишем всё на поэтические вольности, разного рода допущения и домыслы.

Впрочем, настоящей "визитной карточкой" Владимира Шемшученко для подавляющего большинства читателей уже давно стали совсем другие, исполненные истинной боли и горечи, строки:

После дружеской пирушки,

Застирав вино и кровь,

Спят усталые игрушки:

Вера, Надя и Любовь.

И поневоле тянется рука к Евангелию, чтобы лишний раз убедиться: нет, никуда еще не исчезли слова апостола Павла: "А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь, но любовь из них больше" (1 Кор. 13:13).