Чтение онлайн

Посмотрите на монастыри. Их строят по двести-триста лет, и в них органично уживаются разные стили. Вот и мы хотели сделать нечто подобное. Сегодня же я не могу сказать, по какому пути и к чему мы идем.

У меня есть мечта, чтобы в Год культуры нас, архитекторов, вернули культуре, забрав из строительного плена. Пока же нам приходится возводить времянки.

"Завтра". Корбюзье сказал, что дом - это машина для жилья. Абсолютно рациональный и примитивный подход к архитектуре. Ведь в этом случае архитектура должна какое-то время служить, а потом, когда она амортизируется, ее выбрасывают. Как современный автомобиль

Владилен Красильников. У Корбюзье даже бы план новой Москвы, где, по его замыслу, оставался только Кремль и собор Василия Блаженного. Все остальное - снести.

Во времена послевоенной разрухи философия Корбюзье - рационализм - была очень выгодна. Сам же он строил здания, не имеющие ничего общего с тем, что пропагандировал.

"Завтра". Вернемся к автомобилю, по-моему, очень наглядный пример. Он живет семь-десять лет. Потом возникают другой дизайн, другие характеристики. Может быть, отчасти это делается специально. Но мы не очень скорбим, что сейчас нет ранних "рено" и "фиатов". Автомобильные серии не исчезли, они превратились в коллекции.

Владилен Красильников. В какой-то степени и архитектура становится сегодня в это положение.

"Завтра". Это ужасно или закономерно?

Владилен Красильников. Закономерно и одновременно ужасно. И если мы считаем себя художниками, то через два-три поколения это нам аукнется. Настоящее искусство должно быть вечно, нам бы этого хотелось. Конечно, мы понимаем, что так не будет, но должно хоть что-то остаться. Нельзя жить без прошлого. Ведь и наше "сегодня" очень скоро станет прошлым.

Как строить за переделами исторического центра? Если мы будем делать это так, как сейчас хотим, то во что превратится город через пятьдесят - шестьдесят лет? Будет историческое гетто, а вокруг стеклянные дома. А что делать с ними в будущем? Охранять? Мне кажется, что архитектор должен делать так, чтобы через полстолетия было одинаково комфортно жить и в центре, и на окраине. Мы должны строить так, чтобы наш потребитель не мог определить, когда это было сделано. Вы же в Риме не можете точно сказать, в XVI или XVII веках построено то или иное здание.

Надо опираться на философию и на художественные традиции прошлого, ведь без предыдущего нет последующего.

"Завтра". Змея же сбрасывает кожу. А социум - это явление растущее. Его поместили в город, оно развивается, растет. Раньше были конки, потом автомобили, скоро появятся электромобили и частные вертолеты. Моллюск, заключенный в эту раковину, сбросит ее или будет в ней задыхаться? Или возможен компромисс?

Владилен Красильников. А вы задайте этот вопрос художнику. Он же не рисует, как его предшественник, но знает его творчество.

"Завтра". А я сейчас много думаю о церковной архитектуре. Я немало езжу и вижу возрождающиеся монастыри божественной красоты. И среди них нет двух одинаковых. Теперь настала пора, когда государство прекратило гонения на церковь и стало вкладывать деньги и в строительство. Но не создало ни одной архитектурной жемчужины. Один чудовищный новодел! Нет вкуса у патриарха, у батюшек, у концептуалистов? На церковь сегодня брошено больше средств, чем на истребитель пятого поколения.

Владилен Красильников. Это проблема естественная. Я недавно проводил конкурс по церковной архитектуре. Перед нами стояла задача - найти концепцию новой архитектуры в храмах. Оказалось, что это практически невыполнимая задача. В 17-м году церковь обрезали под корень, а в 90-х начали возрождать. И заказчик хочет продолжения того, что было в XIX веке, неорусского стиля. С одной стороны, это хорошо. А что еще можно было предложить в конце 90-х годов?

"Завтра". Посмотрите, как легко в прежние времена церковь переходила от стиля к стилю.

Владилен Красильников. Не соглашусь, отнюдь не легко. Это сейчас так может показаться. Нам в 90-е годы нужно было время на адаптацию, это сейчас мы можем позволить себе задумываться, хотя, возможно, я и не прав. Храм всегда был вершиной архитектурного творчества.

"Завтра". Какой простор для архитекторов! Нет ничего более восхитительного, чем оформить в пластике храмовое действо.

Владилен Красильников. К сожалению, ничего не получится. Есть определенный круг архитекторов при храмах. Мы пытаемся что-то изменить. Но есть противодействие, да и лучшие архитекторы не признают религию. В 70-80-х годах я много ездил по Золотому кольцу. Я там видел много московской интеллигенции. Сейчас, я думаю, что это был такой протест против власти. Как только они сами взяли власть, то отвергли церковь.

Христиане - это также и протестанты, и они являются основой буржуазной культуры. Посмотрите на их церкви - без украшений, полная противоположность православной культуре.

"Завтра". В недрах православной культуры существовало разнообразие стилей. Так легко обращаются с каноном, переходят от пропорции к пропорции. Я не уверен, что Гауди был верующим католиком, думаю, что просто эстетом

Владилен Красильников. Гауди строил не на пустом месте, здания, близкие к его собору, уже были. Это ведь модерн.

"Завтра". Вы строили свое детище пятнадцать лет. Это можно назвать вершиной творчества, когда вы достигли относительной самостоятельности, архитектурного, политического и идеологического веса. Какая самая главная идея заложена в вашем ансамбле - Российском культурном центре на Краснохолмской стрелке?

Владилен Красильников. На мой взгляд, она лежит на поверхности. Невероятное везение - нам дали полуостров. Мы строим в Москве, на расстоянии чуть больше километра от Кремля, рядом - Новоспасский монастырь. И на этом месте мы воспроизводим практически современный Кремль.

"Завтра". Но это же рифма, у вас ведь нет ни собора, ни бойницы

Владилен Красильников. Конечно, рифма. Вместо собора - концертный зал, тоже здание массового посещения. Мы же строили не монастырь, но композиционная идея, мне кажется, прямо напрашивается. Но этого не замечают. Сегодня, к сожалению, смотрят на дизайн, на то, как сделана, например, дверная ручка. А мне кажется, что это-то как раз дело десятое. Главное - найти образ. Это всегда была наша с Левой Катаевым общая точка зрения.