Чтение онлайн

Самое же интересное в исламском мире и в исламском социализме для меня — это способность жестко противостоять ряду фундаментальных грехов и искушений. Почему и как они сумели наложить на ростовщичество и алкоголь столь жесткие табу, как они умудряются их удерживать столько веков? Вопрос не праздный: при всех известных недостатках и восточного общества, это все-таки пример, достойный подражания и попытки перенять, следовать.

Более цивилизованная и эффективная, не с точки зрения сиюминутной прибыли, но и с глобальной социальной точки зрения, мировая экономика, основанная на приоритете сотрудничества (если этой идиллии будет дано когда-нибудь реализоваться), безусловно, должна базироваться на ценностях ближе к исламским, нежели ценностях ростовщического закабаления и извлечения прибыли из любого греха или преступления. И, разумеется, никакого ложного гуманизма в отношении всякого воровства и мошенничества и, тем более, убийц и насильников — это, кстати, то, в чем нам бы надо брать пример равно как с Запада, так и с Востока.

Но это лишь то, чего бы хотел я.

Вовсе не факт, что значительное количество активных граждан в нашей стране разделяет мои потребности. И, тем более, готово принести в жертву такому будущему свои сегодняшние прибыли и относительное благополучие, основанное на совершенно противоположном.

"Завтра". Новый политический период в России: грядут выборы в Думу, а потом президента. Вряд ли пройдет схема переназначения президента. Видимо, будет схватка двух кругов, двух тенденций: медведевско-либерального круга и путинско-авторитарного круга. В этой решающей схватке — где место патриотическим силам?

Ю.Б. Почему же переназначение не пройдет? Вполне может и пройти. То есть, конечно, если мы выпускаем листовку, призывающую к немедленному действию, то должны написать, что точно не пройдет больше никогда. Но мы же сейчас не в этом жанре?

Что же касается конкуренции (или игры, создания видимости) между двумя головами тандема и их окружением, то действительно ли ожидается схватка, тем более, решающая?

Мне, конечно, тоже хотелось бы верить, что есть такой выбор и такая реальная содержательная альтернатива. Одна беда: та голова тандема, которая в этом раскладе (будь он реальным) была бы мне несколько ближе, упорно не посылает мне никаких сигналов, на основании которых я мог бы счесть, что это все всерьёз. Или посылает их на том языке, который я не понимаю. Последнее маловероятно — некоторые сигналы до меня ведь все-таки доходят, но почему же они тогда столь непоследовательны?

Например, заявляется, что "рынок денег стоит, а мы его сдаем бесплатно". Здорово, наконец-то, осознали. Правда, сдавал ведь рынок кто-то живой и конкретный — и не бизнес, а руководители во власти. Кто и ради чего? Совсем безвозмездно, исключительно за красивые глазки или доброе слово (вроде того, что мы — "цивилизованные")? Как говаривали в недавние времена (правда, преимущественно все впустую): "Где посадки?".

Или "кто-то" в одностороннем порядке наложил на Россию ограничения в соответствии с правилами ВТО — теперь дано строгое указание отменить и не исполнять. Правда, лишь до полного вступления. Но снова: наложили на нас односторонние ограничения в интересах Запада ведь не марсиане, а живые, конкретные наши государственные люди — кто? И опять только ли за красивые глазки? И тот же вопрос: "Где посадки?" И главное: не применять требования ВТО, которые, очевидно, губительны для страны и ее экономики (а иначе с чего же весь сыр-бор?) — правильно, но только почему же лишь до вступления? Куда и зачем мы все еще собираемся вступать — в условиях, когда вся прежняя мировая финансово-экономическая система рушится? Спешим вскочить на подножку вагона, уже падающего в пропасть?

Ладно, ошибается, недопонимает, так, может быть, стоит к кому-то еще прислушаться? А они — советнички — тут как тут. И соревнуются у нас две, ну, прямо совершенно отдельные головы тандема. Одна — опирается на "декоммунизаторов" из "ИНСОРа". Другая — создает 21 группу по пересмотру "Концепции-2020"… во главе с видным приватизатором Шуваловым, а также Мау, Кузьминовым, Грефом, Ясиным, Гонтмахером и другими известными соратниками Гайдара и Чубайса, которые тут же выдают на гора революционные предложения, вроде скорейшего доведения цен на топливо для автомобилей до европейского уровня.

И где же здесь альтернатива? Я бы искренне хотел ее увидеть, разглядеть, но пока как-то не получается. Может быть, конечно, какие-то нано-различия и есть, но тогда и нам, гражданам, нужны какие-то нано-очки — чтобы эти различия (за исключением общего регулярно потрясающего легкомыслия более молодой из двух голов тандема) все-таки разглядеть.

Единственный слабый намек на сигнал, замеченный мною за последнее время, это назначение Николая Федорова, бывшего президента Чувашии, а ранее министра юстиции в ельцинском правительстве, но ушедшего в отставку в знак протеста против переворота 1993 года, руководителем какого-то нового центра каких-то разработок. Хотелось бы надеяться, хотя, с другой стороны, люди меняются — достаточно посмотреть на нынешнего председателя Конституционного суда, когда-то проявившего определенный героизм…

"Завтра". Да, но, тем не менее, если схватка все же произойдёт, то где в ней место патриотическим силам? Будут ли они в этой схватке выбирать меньшее из зол, либо они в состоянии найти себе место и предложить третий вариант развития России? Существует ли концепция развития России?

Ю.Б. Каков будет окончательный выбор к тому времени, до сих пор не ясно. Третий же вариант с точки зрения экономики уже вполне очевиден и концептуально понятен — новая индустриализация, разумеется, с отказом от догматов абсолютного приоритета свободы торговли и фетишизации "конкурентоспособности".

Это вообще элементарный возврат к обыденному здравому смыслу. И начинать здесь надо не со сложных моделей, а с концептуального подхода к жизни и экономике.

Если кто-то шьет платья и вяжет кофточки лучше и дешевле, чем вы, сразу по миллиону штук каждой модели, но у вас нет денег купить и не на чем их заработать, то вы плюете на всякую абстрактную конкурентоспособность, вспоминаете, чему учили мама и бабушка, достаете старую швейную машину (а если есть возможность, то и покупаете новую, современную), находите спицы и шьете, вяжете, живете и ходите в приличной одежде и в тепле. Это, конечно, некоторое упрощение, некоторая редукция по сравнению с идеальной системой мирового разделения труда. Но стоит понимать, что не идеальная, в интересах всех, а реальная система мирового разделения труда вообще никоим образом не подразумевает нашего безусловного права на жизнь — это не есть приоритет для такой системы.

Если есть предчувствие катастрофы — с чего мы начинали этот разговор — не у всех, но хотя бы у задумчивой части, то надо понимать: весь мир равно счастливо не спасется, да пока никто и не настраивает мировую систему на то, чтобы спасти всех. Значит, о себе, о своей стране нам надо думать самим. И здесь совершенно точно потребуется некоторое самоограничение, хотя и не в той степени, чтобы это радикально ограничило возможность радости жизни и счастья.

Например, мир только что пережил период потрясающего масштаба разгула излишней роскоши, когда даже фары на разные автомобили были и есть до сих пор принципиально разные, не взаимозаменяемые. В масштабах производства каждой модели ключевых мировых брендов сразу миллионами экземпляров это, да плюс еще десятки позиций подобных, в принципе-то легко унифицируемых узлов и деталей, но пока поражающих разнообразием, как-то могло окупиться, хотя и, разумеется, излишне завышало стоимость каждого автомобиля. Но вот, предположим, у нас больше нет таких нефтегазовых доходов, чтобы машины и машинокомплекты для собираемого у нас с легкостью закупать за нефтедоллары — будем ходить пешком? Или набирать за рубежом кредиты — опять влезать в кабалу и терять суверенитет? Сами организовать полнообъемное производство у себя из своих комплектующих десятков разных моделей автомобилей мы, очевидно, не сможем — нет масштабного рынка сбыта для каждой модели, а на мировой рынок никто нас не пустит, тем более, что себестоимость производства в Китае все равно будет ниже. Значит, снова придется ограничивать разнообразие, максимально унифицировать узлы и детали, делать типоряды универсальных двигателей и коробок передач и т.п. И это — не впервые — мир это уже неоднократно проходил на разных этапах своего развития. И главное: в этом-то как раз нет абсолютно ничего катастрофического, ограничивающего возможность счастья.

Дальше — больше. Современная экономика диктует ненужность и даже вредность не только "вечной иглы для примуса" (помните: "Я не собираюсь жить вечно"?), но и тщательный расчет и сознательное программирование обязательного износа, по возможности, всех деталей и узлов того же автомобиля по прошествии совсем небольшого времени после начала эксплуатации. Притом, что и двигатели-миллионники уже давно делать научились, и другие узлы как сделать практически вечными, хорошо известно. Но, вроде как, не нужно. Точнее, было не нужно — во вчерашней и еще сегодняшней экономике. Но, может быть, в завтрашней именно это-то и потребуется? С тем, чтобы источником роста, в условиях очевидной ограниченности ресурсов, стала не мода на новую машинку каждые два-три года и, тем более, на крутизну ее форм и зашкаливающую по сравнению с более или менее здравыми потребностями мощность двигателя, а, может быть, исследования и разработки в области борьбы с болезнями?

И, главное, ни в коем случае не надо с этими идеями ездить по миру и пытаться убедить всех, что именно так всем вокруг и надо жить. Но нужно сначала самим найти здравую середину между двумя крайностями, двумя полюсами: нынешним повсеместным культом необузданного потребления (причем, даже не реальных и естественных благ, а благ излишних, целенаправленно навязываемых якобы как единственно возможный источник прогресса в экономике) и работающей именно на него всей машиной мировой экономики — с одной стороны, и чем-то вроде северокорейского вынужденного сверхвоздержания в потреблении — с другой стороны. Возможно ли такую золотую середину найти? В рамках такого не полицейского принуждения, но добровольного и сознательного мировоззрения Россия достаточно быстро могла бы стать весьма самодостаточным и быстро развивающимся государством.