Чтение онлайн

"Те люди, которые предлагают сегодня принца Гарри, — говорит Председатель Президиума Монархической партии "Самодержавная Россия" (МПСР) Дмитрий Меркулов, — как будто забыли российскую историю. Британцы внесли очень большой вклад в попытку изменения нашего самодержавия на т.н. конституционную монархию и создание революционной ситуации в 1917 году … Искать оттуда человека, который будет заинтересован в укреплении и усилении России, по крайне мере наивно". Да, России послана "черная метка" — вы, дескать, проиграли многовековую — даже тысячелетнюю — борьбу. Однако — hе laughs best who laughs last.

Мы предлагаем: верстка каталога цены Вас устроят типография "Немецкая Фабрика Печати".

Продолжение. Начало — в № 22

"Завтра". Юрий Юрьевич, ваш политический путь начался с ощущения исчерпанности советского строя, советской эры. Вы выступали ярким авангардным обновителем, надеясь на новые ветры, на новые энергии. Вы стояли у истоков партии "Яблоко" — либерального направления политики. Как менялись ваши взгляды на протяжении этих двадцати лет? Как вы эволюционируете, в какую сторону? Начиная как свежий чистый либерал, исполненный надежд, романтизма, сейчас вы, если судить по вашим выступлениям в СМИ, наполнены скептицизмом. Мы считаем вас своим соратником, своим единомышленником, человеком государственно-патриотического направления. Как вы эволюционировали?

Юрий Болдырев. Не обидьтесь на меня, но как говорил один мой старый товарищ: "Зачем учиться журналистике? Это ведь наука о стандартных штампах и клише…". Вот и вы меня "приштамповываете": "исчерпанность советского строя", "авангардный обновитель", "свежий чистый либерал"… Даже "либеральное направление в политике" — это уже помягче. Здесь бы, по нынешней компьютерной моде, улыбочку, но газетный формат, наверное, не позволяет.

Я ведь — из оборонки. И выдвиженец своего коллектива в пару тысяч человек, среди которых было явным ощущение исчерпанности не советской и, тем более, социальной, но партийно-бюрократической модели. Именно в рамках этой модели в конце 80-х годов ХХ века вдруг вновь оказалось возможным, что партийный выдвиженец-аспирант, чуть ли не как в 20-е–30-е годы (но тогда-то по другим реальным причинам) смог стать замдиректора отраслевого оборонного института по… науке.

Конечно, по сравнению с нынешним кланово-бюрократическим режимом, когда детки "элиты", чуть ли ещё не школьники, вдруг массово становятся вице-президентами банков и членами правления ключевых корпораций, приведенный мною пример покажется почти невинной шалостью. Но что тогда было "новым ветром" или "новой энергией"? Да то, например, что пост того же замдиректора по науке института (отраслевого оборонного!) должен бы занять все-таки серьезный ученый по нормальному конкурсу и независимо от партийной принадлежности. Или это и есть "чистый либерализм"?

И уж прошу прощения за то, что кто-то может счесть саморекламой, но вы же спрашиваете обо мне? Так напомню важную страницу истории — призыв Горбачева, чтобы партия ушла от управления государством. И мне, баллотируясь на XXVIII съезд КПСС, пришлось выдвигать противоположную идею: нельзя безответственно бросать управление. А вот разделить КПСС на две фракции или партии и на этой основе ввести механизмы публичной политической конкуренции — это необходимо. И за эти идеи (и, соответственно, за меня) в моем округе тогда, летом 1990-го года, проголосовало более 70% членов КПСС — это "чистый либерализм"? Или попытки внедрения публично конкурентных начал, разумной либерализации, которую не верно путать с "либерализацией" как отказом от ответственности… Хотя, да что мы, собственно, обо мне лично — больше нам поговорить не о чем?

"Завтра". Но ваша эволюция интересна, хотя, может быть, в головах, действительно, остались только общие штампы о том времени и о его героях. Ведь вы были одним из основателей "Яблока"?

Ю.Б. Мне на одной встрече в Питере товарищ из зала задал вопрос: "Вы начинали как ярый яблочник…" Я его спрашиваю, как его зовут — Виктор Иванович. И тогда переспрашиваю: а про вас можно сказать, что вы — ярый "викторивановичец"?

Стоит ли рассказывать историю "Яблока"? Оно создавалось нами в противовес черно-белой картине мира, насильственно внедрявшейся в умы в первые годы "реформ" и, особенно, накануне и сразу после переворота 1993-го года. Картина предполагала два полюса: "прогрессивные реформаторы" Гайдара и Чубайса — на одном полюсе, и "страшные и жестокие партноменклатурщики-сталинисты" — на другом. А попытаться взять лучшее и из советской социальной системы, и из западного опыта эффективного стимулирования частной экономической инициативы и ограничения бюрократического своевластия через политическую конкуренцию — нельзя?

И что такое "либеральное направление в политике"? Либеральное — как отказ от чрезмерной бюрократизации? Кто же и теперь против, кроме тех, кто с этой бюрократизации кормится? С другой стороны, либеральное — как противостоявшее псевдо- или вульгарному либерализму гайдаровско-чубайсовской команды, которая красивыми словами о либерализме и реформах практически лишь прикрывала уже новое кланово-бюрократическое перераспределение национального богатства в близкие руки и целенаправленную криминализацию экономики якобы ради "борьбы с коммунизмом"… Т.е. термин-то теперь, конечно, дискредитирован, но то реальное содержание, которое мы вкладывали, чем же оно вредно?

Мне, конечно, странновато в тысячный раз рассказывать об этом и объяснять. Но, с другой стороны, вы правы: во-первых, люди живут своей жизнью и не следят за подробностями в политике, а важные детали быстро забываются. Плюс нарождаются новые поколения, которым просто и неоткуда знать. И потому продолжу.

На совести этой бывшей моей (на самом деле, моей совсем недолго — с осени 1993 по 3 сентября 1995-го — это все было уже очень давно) партии лежат два колоссальных, с моей точки зрения, непростительных греха. Первый — создание в нашей стране бесконтрольной (для нашего общества) и одновременно совершенно не суверенной, а зависимой извне системы финансово-экономической власти. Это мой тогда с моей же партией конфликт по закону о Центробанке, что я, среди прочего, подробно описал в книге "О бочках меда и ложках дегтя". Второй — попытка, которую, к счастью, нам (тогдашнему Совету Федерации — первому, выборному) все же удалось предотвратить, сдачи всех наших природных ресурсов оптом транснациональному капиталу, зарубежным потребителям наших ресурсов. Это был второй ключевой конфликт — по закону "О соглашениях о разделе продукции", в ходе которого мне и пришлось выйти из этой своей партии. Он также подробно, с приложением документов, описан в другой книге — "Похищение Евразии". Но важно понимать: все это ведь не имеет никакого отношения к изначально разрабатывавшейся нами идеологии партии. Это, с моей точки зрения — обычное, правда, чрезвычайно масштабное, предательство. Все же дальнейшее, сколько и кто каких старушек после этого переводил через дорогу, мне, например, уже совершенно не интересно.

Но важно подчеркнуть: не в том дефект "Яблока", что оно было "либерального" направления, — ничего такого особо либерального, сверх разумной меры, в идеологии партии изначально не было, и это я выше, мне кажется, уже пояснил. Дефект в том, что под прикрытием одних идей фактически реализовывалось нечто совершенно другое, с моей точки зрения, повторю, аморальное, преступное и предательское.

"Завтра". Тогда, может быть, именно ваша эволюция и не была столь радикальной, но всё же ведь она была?

Ю.Б. Конечно, эволюция была. И, надеюсь, есть. Многие вещи было невозможно понять до тех пор, пока сам не столкнешься с ними в реальности. Это касалось прежде всего таких вопросов, как степень дееспособности общества и его подверженность циничному манипулированию через СМИ, соотношение между целями развития и характером политического режима — что есть приоритет и насколько одно и другое взаимообусловлено, и т.п.

Но что два десятка лет назад я совершенно не мог себе представить, так это то, что в принципе возможно запустить процесс столь стремительной экономической и социальной деградации нашего общества, и что среди моих же товарищей найдутся те, кто считает это благом. Либо кому всё равно — главное, что на этом можно здорово нажиться. И при практически крайне вялом сопротивлении самого общества. Достигнутое, то есть лучшее из него, казалось вечным и естественным, а сама возможность отката представлялась абсурдом, бредом. Опасность "латинооамериканизации" в самом начале 90-х представлялась "самонесбывающимся прогнозом" — мол, достаточно о такой опасности предупредить, и после этого такой катастрофической ошибки мы уже точно ведь не совершим…

Была на первых этапах определенная идеализация западных конкурентных антибюрократических механизмов (хотя от ценности и полезности на нашей почве целого ряда этих механизмов я сейчас никоим образом не отказываюсь), при недопонимании роли скрытых факторов, в том числе таких важнейших, как внешний враг, заставлявший верхи и низы западного общества дополнительно сплачиваться или как минимум идти на компромиссы. Западное общество проявило сейчас зримо свои слабости, ранее нами столь явно не наблюдавшиеся — частично мы об этом уже говорили выше…