Чтение онлайн

И, наоборот, кардинально усилились региональные тренды и региональные игроки. Причем в такой степени, что небезызвестный Джеффри Сакс вынужден даже декларировать: "Восточная Азия, Южная Азия, Латинская Америка и Ближний Восток обрели новое геополитическое и экономическое влияние. Все чаще в каждом регионе страны должны находить свой собственный путь экономического развития, энергетической и продовольственной безопасности и эффективной инфраструктуры, также им приходится делать это в мире, которому угрожают изменения климата и дефицит ресурсов. Таким образом, каждый регион должен будет обеспечить свое собственное будущее".

Основные стратегические правила, по которым развивалось глобальное взаимодействие в последние десятилетия, неожиданно перестают функционировать. А это уже тотальная системная проблема, подчеркивают Н.Рубини и И.Бреммер: "Недавний финансовый кризис и крах мирового рынка стали гораздо более серьезным потрясением для всей системы международных отношений, чем события, последовавшие за развалом советского блока".

Усиливаются споры и противоречия, растет конфронтация внутри национальных элит во многих государствах, в том числе в США и Китае, по поводу долгосрочных и даже среднесрочных политических ориентиров своих стран.

Во внешнеполитической сфере все более слабеет роль международного права. Глобальные институты (ООН, МВФ и т.д.) все чаще и чаще не справляются со своими обязанностями. На глазах слабеют и теряют эффективность традиционные дипломатические институты и процедуры, которые были незаменимы в условиях стабильной глобальной системы.

Одновременно возрастает роль спецслужб в формировании и реализации государственной стратегической политики. Но в то же время происходит постепенное накопление отложенных последствий фактически проваленных спецопераций, которые рискуют рано или поздно взорваться, кардинально усилив общую энтропию в системе международных отношений.

В противовес государствам и международным государственным организациям все более усиливается роль неправительственных, прежде всего региональных движений и организаций.

Судя по всему, раскручивающуюся спираль глобальной военной угрозы в мире уже не остановить. Самое неприятное — резкое усиление вероятности возникновения спонтанной, неуправляемой глобальной войны.

ГЛОБАЛЬНАЯ ИГРА НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ

Самый, пожалуй, мощный центр силы в регионе — Соединенные Штаты — вдруг неожиданным образом столкнулся с наибольшим количеством новых угроз и рисков. Стратегическая неопределенность бьёт прежде всего по наиболее влиятельному своему конкуренту.

США, потратив триллионы долларов и потеряв тысячи убитых своих военнослужащих, не только не добились решающего успеха в Афганистане и Ираке, но в стратегическом плане фактически уже проиграли. Ислам, который был объявлен Джорджем Бушем-младшим главным врагом Соединенных Штатов в XXI веке, вдруг стал еще более сильным и притягательным. Иран, основной продекларированный противник американцев, ускоренно превращается в региональную супердержаву. Оказалось, что в условиях стратегической неопределенности безусловное военное превосходство, огромные экономические ресурсы, превосходящий политический ресурс перестают быть решающими козырями в долгосрочной геополитической игре.

На первый план выходят совершенно иные факторы — политическая воля, идеология, способная консолидировать миллионы, харизматичность лидеров и многое другое.

Именно на Большом Ближнем Востоке к 2009 году США окончательно потеряли статус единственной глобальной супердержавы, способной эффективно влиять на ключевые региональные тренды. Тот же Дж.Сакс, комментируя недавнее выступление Президента США по Ближнему Востоку, отметил: "Когда Обама обсуждал арабские политические потрясения, он отметил важность экономического развития. Но, когда дело дошло до действий со стороны США, самое большее, что Соединенные Штаты смогли предложить с финансовой стороны — это небольшое облегчение долгового бремени для Египта (1 млрд. долларов США), скудные гарантии по кредитам (1 млрд. долларов), а также некоторое страховое покрытие частных инвестиций.

Действительное послание заключалось в том, что правительство США сделает совсем незначительный финансовый вклад в восстановление экономики региона. Дни, когда какая-либо страна могла полагаться на крупномасштабное американское финансирование, закончилось".

Более того, впервые после окончания Второй мировой войны Вашингтон оказался перед принципиально новой угрозой — возможностью втягивания в спонтанную и неконтролируемую военно-силовую спираль, которая способна привести США либо к экономической катастрофе, либо к глобальной термоядерной войне.

Это особенно ярко проявилось после начала арабской революции, когда Пентагон обнаружил появление десятков новых конфликтных точек в регионе, дальнейшая дестабилизация которых могла бы потребовать прямого военного вмешательства США. Но дело в том, что стратегические военные коммуникации американцев настолько растянуты, что им уже сегодня элементарно не хватает сухопутных сил для решения форс-мажорных оперативных задач даже в ограниченных региональных конфликтах. Иначе говоря, для американцев возникла совершенно неприемлемая угроза. Они могут настолько погрязнуть в "сыпучих ближневосточных песках", что в случае гипотетической одновременной военной конфронтации с какой-либо глобальной державой Вашингтону придется сразу прибегнуть к угрозе использования своего ракетно-ядерного потенциала.

Растущая глобальная неопределенность продемонстрировала еще одну слабость США — растущий дефицит действительно интеллектуального стратегического мышления. Количество фатальных ошибок, которые совершили за последние десять лет американские политики на Большом Ближнем Востоке, абсолютно рекордно. Это не означает, что вдруг все разведчики, дипломаты, аналитики в США массово поглупели. Нет, просто стратегическая неопределенность развлекается, когда ведет игру по своим безжалостным и непонятным правилам.

Еще одним, болезненным и опасным для американцев последствием из-за активности этой самой нехорошей неопределенности, может стать раскол внутри высшей американской элиты. Сшибка между военно-разведывательным и еврейским частями высшего американского политического истеблишмента США началась еще в 2005-2006 гг.

Для Москвы, если говорить цинично, выгодна победа еврейской части американской элиты. Это приведет к резкому обострению отношений между Вашингтоном и Исламским миром. Скорее всего, США в этом случае будут волей-неволей втягиваться в новые региональные конфликты и воевать десятилетиями, как мечтали о том бушевские неоконы. Европа, под воздействием естественного инстинкта самосохранения, должна будет дистанцироваться от новых американо-еврейских ковбоев. Победа произраильского лобби будет означать раскол американской элиты с гораздо более неприятными результатами, чем это было в 2000 году: социальная дестабилизация, усиление открытого антисемитизма в США и многое кое-что другое. Но все это в результате резко ослабит американцев и сделает их податливыми во многих других вопросах, важных для России.

Теперь весьма кратко по поводу влияния стратегической неопределенности на политику других крупных игроков на Большом Ближнем Востоке.

Европа становится все более импотентной, все более неспособной к выдвижению каких-либо долгосрочных стратегических проектов в Исламском мире. Хотя, могут возразить, что, например, нынешние специальные подрывные операции МИ-6 внутри Сирии являются одним из эффективных методов дестабилизации режима Башара Асада. Английская разведка курирует ряд повстанческих группировок в Ираке, через которые идет поставка оружия на сирийскую территорию. Именно англичане занимаются плотной психологической войной против Исламской Республики Иран. Именно МИ-6 тесно работает с наркотрафиком из южного Афганистана, через Иран и Азербайджан, а далее в Дагестан и в Россию. Именно английская разведка активно подстегивает суннитско-шиитское противостояние в Исламском мире.