Чтение онлайн

Эта ненависть транслируется в информационное пространство РФ, разделяя и настраивая друг против друга её граждан, создавая отчуждение неприязни между людьми разных рас и цивилизационных традиций.

Я утверждаю, что какая-то часть израильских русскоязычных агентов влияния делает это сознательно. Сатановский, Эскин — они и подобные им разжигают пожар междуусобной, межнациональной и межрелигиозной войны в России сознательно и целеустремленно. Их задача — усадить нашу страну в израильский окоп, продвинуть тезис "общей судьбы" русских и израильтян, способствовать разрыву связей православного русского мира с миром исламским, среднеазиатским, тюркским и кавказским.

Это отрежет Российскую Федерацию от её суверенных исторических путей развития, уничтожит её как уникальный исторический проект межцивилизационного диалога, сделает её полностью зависимой от фашистской, расистской части политического истеблишмента Израиля и его западных хозяев, жаждущих расколоть нашу страну и заполучить её богатства.

Таким образом, сегодня борьба за независимое государство Палестина — это борьба против фашизма, расовой и этнической сегрегации, против их разрушительных трансляции и переноса на территорию нашей Родины.

Эта борьба ведется и внутри Израиля. Значительная часть еврейского населения этой страны выступает за равные права с палестинцами, поддерживая создание палестинского государства со столицей в Восточном Иерусалиме. Но, как правило, эти люди, рупором которых является левая газета "Гаарец", и число которых достигает 35% населения, — иврито-, англо- и арабоязычные. Мы не слышим в России их голоса.

Зато чрезмерно доводятся до сведения нашего общества точки зрения крайне правых, почти фашистских партий типа "Ликуд", "Наш дом Израиль", которые транслируют в русскоязычное пространство СМИ и представляющие эти партии в РФ организации типа Российского еврейского конгресса. Поэтому признание Палестины — это и победа внутри Израиля антифашистских сил. Помощь им — тоже миссия России как правопреемницы страны, уничтожившей фашизм в его логове.

И, наконец, последнее. Возникновение палестинского государства и его поддержка станет еще одним благим деянием России как государства, мистически связанного с Палестиной и ее древним народом. В XIX веке русские начинали войны для того, чтобы защитить права палестинцев, ущемлявшиеся Османской империей, а также её британскими и французскими покровителями. Русские паломники, идя в Иерусалим ко Храму Гроба Господня, находили всегда благожелательный приют у единоверцев-палестинцев (многие из которых со времен Иисуса являются православными) и их мусульманских собратьев. Огромная часть земель на территории современных Израиля и оккупированной Палестины, особенно вокруг святых мест, принадлежала России.

Сегодня поддержка независимой Палестины — это восстановление статуса сакрального присутствия нашей страны на Святой Земле. И только ради этого уже стоит голосовать в ООН за правду, свободу и справедливость.

Нынешнее развитие отношений между Россией и Украиной уже называют "конфронтационным пикированием". Взаимные обвинения в недружественности экономической, информационной, дипломатической и т.д. политики соседа — нарастают. Градус конфликтности между странами приближает ситуацию к "точке невозврата", к окончательному разрыву — экономическому и политическому. Прошедшие в Москве 24 сентября переговоры Виктора Януковича с Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным, хотя и привели к обнадеживающим заявлениям сторон о перспективах разрешения "газового спора", решающего позитивного перелома в отношениях пока не принесли.

Конфликт продолжается. Но почти нигде нет серьёзного анализа его главных — и предельно болезненных для обеих республик — стратегических последствий. Круг обсуждаемых в связи с конфликтом тем, как правило, ограничивается текущей — в основном "газовой" — экономической прагматикой. То есть практически исключает из рассмотрения множество крайне важных исторических, социокультурных, политических, международных контекстов. Тех контекстов, без которых невозможно понять проблему в её нерасчленимой целостности.

Между тем, дальнейшее наращивание конфликта чревато и для России, и для Украины геополитической катастрофой, по масштабам и последствиям сопоставимой с развалом СССР.

КАК ДОШЛИ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ

В эпоху СССР Украина по своему демографическому, промышленному, сельскохозяйственному, научно-технологическому, культурному потенциалу была крупнейшей после России и наиболее плотно с ней соединенной кооперационными хозяйственными связями частью страны.

Развал СССР предопределил очень болезненные разрывы этих связей. Даже сохранить наиболее важные цепочки научно-технологической и производственной кооперации удавалось всё хуже или просто не удавалось.

Не удавалось потому, что директивное введение рыночных отношений ликвидировало советскую командно-плановую системность, но не создало (увы, до сих пор) альтернативной рыночной системности. Не удавалось и потому, что и в российский, и в украинский политический обиход, особенно в первые годы "незалежного" существования, очень активно внедрялся комплекс конфронтационных экономических мифов.

В России это был миф о том, что все годы советской власти руководство страны "кормит СССР", изымая из России необходимые ей самой ресурсы для поддержки других республик. И, мол, стоит лишь ввести рынок и освободиться от "имперской обузы", — страну ждёт экономический взлёт.

Симметричный украинский миф гласил, что "Москва грабит Украину", и что максимальный отрыв от этой соседки плюс "рынок" позволят за несколько лет "незалежности" стать одной из наиболее богатых стран мира.

Каковы же результаты?

По данным Всемирного банка (ВБ), после 1990 г. ВВП России и Украины (расчет по паритету покупательной способности национальных валют в постоянных долларовых ценах 1990 г.) неуклонно снижался вплоть до 1998-1999 гг. (до минимума 54% в России и 42% на Украине), а затем начал медленно расти. В России уровень ВВП 1990 г. был достигнут лишь к 2008 г., но далее снова упал, а на Украине не достигнут до сих пор. Подушевой ВВП на наиболее благополучный предкризисный 2007 г. в России был ниже, чем 1990 г., на 9,3%, а на Украине — на 19%.