Чтение онлайн

Например, у вас не принято свальным грехом заниматься, а у кого-то — принято. И он требует, чтобы вы практиковали такие занятия в своей семье. Или кто-то считает тиранией, отсутствием священного права выбора то, что вы запрещаете детям употреблять наркотики. Придёт, да и убьет вас. Во имя демократии и против тирании, за право выбора. Чего выбирать? Что за вопрос? Такие вопросы — железная пята тоталитаризма. Всего!

За расправу над одним человеком посадят в тюрьму, а за расправу над десятками и сотнями тысяч дадут Нобелевскую премию мира и объявят империей добра. Прихотливо устроен мир, что и говорить.

Те же альбионцы, у которых физическое наказание в школах было разрешено и даже вменено еще лет двадцать назад, когда нас уже мордовали демократы недопустимостью пионерских лагерей как рассадников муштры и хождения строем, после кратковременных беспорядков на улицах некоторых своих городов вновь надумали ввести такую практику — розгами и на горох! Как против лома нет приёма, так и нотация и взывание к положительным примерам против ремня… Уступают нотации по эффективности розгам! Наука не может объяснить этого парадокса. Но уступают, и всё тут!

"Телесные наказания в английских государственных школах, а также в частных школах, получающих государственные субсидии, запретили в 1987 году. В оставшихся частных школах телесные наказания отменили в 1999 году в Англии и Уэльсе, в 2000 году — в Шотландии, и в 2003 — в Северной Ирландии. В некоторых штатах США телесные наказания в школах разрешены до сих пор. Консервативная партия, которая сейчас стоит у власти в Англии, отменила запрет на физические наказания для школьников, чтобы повысить в учебных заведениях дисциплину и авторитет педагога". А вы говорите: "методом словесного убеждения..."

А ведь возможно, среди обвинений "кровавому режиму" полковника пустыни было и физическое наказание детей. Было оно, не было — кому какое дело? Его разбомбили, сейчас своих детей в школе будут сечь. Если хочется сместить руководителя, тратящего деньги не на твоих финансовых воротил, а на свой народ, то кто может этому воспрепятствовать? Демократия — дама серьёзная. Крестовые походы в сравнении с ней — вылазки бой-скаутов за город.

Финансовые воротилы и их сограждане финансировали наведение порядка, нужного им: чтобы деньги тратились правильно. И готовы были даже сами раскошелиться, как ранее финансировали экспедиции в не менее далёкую Индию, например. Расходы окупались. Но не готовы были раскошелиться столь значительно, как получилось.

Сдаётся мне, что С-300 и прочие атрибуты из этого порядка — верный и надёжный признак демократии. Ведь на страны, у которых есть такие аксессуары, не летят гуманитарные бомбы. Сдаётся мне также, что и мы, ещё в тоталитарные времена, оснастившись этой очень "большой бертой", как ни странно, вписали себя в реестр демократических стран. Извилистый путь в человеколюбие. И надёжный. Верхняя Вольта с ракетами и Верхняя Вольта без ракет — две разные Верхние Вольты.

Гарантируем самые выгодные условия печати упаковки для деталей из картона , за более подробной информацией обращайтесь к нашему менеджеру по телефону.

История по-своему разрешила "крестьянский" (он же и "дворянский") вопрос, как он стоял, каким представлялся лучшим нравственным умам России в середине ХIХ века, — разрешила так, как никто из них не ожидал, не предвидел: простейшей ликвидацией дворянского, помещичьего сословия как такового. Мораль, с ней же и ирония истории, тоже проста и предельно доходчива: запутали, "замылили" в корыстных расчётах этот главный на то время политический и стратегический по своему значению вопрос, обленились умом и нравственным чувством, разложились всяко, катаясь на крестьянской — христианской! — спине — так получайте, как ныне говорится, по полной программе…

Точно так же первостепенно стоит сейчас и "русский вопрос" в его широком, не только национальном, но именно государственном, политическом и общенародном значении: опять "россиянское" подавляющее большинство, "быдло" для правящих, всячески попрано, лишено какой-либо исторической перспективы и будто бы утратило право голоса в решении своей собственной судьбы, будто бы даже само отказалось от этого права — как толстовские крестьяне 1856 года: "Вы наши отцы, нам хорошо"… В смысле, нам хорошо в крепостнической неволе — в ответ на сословно эгоистические попытки молодого Толстого освободить их "сверху", пока они не начали самоосвобождаться "снизу"…

"Крестьянский вопрос", кстати, уже и тогда был по-своему "русским": под крепостным и сходным по бесправию казённым "правом" находилось подавляющее (и всячески подавляемое) большинство русских, тогда как правила немецкая, считай, династия с полунемецкой бюрократией и офранцузившаяся (порою до потери родного языка) дворянская верхушка. "Сделайте меня немцем, государь!.." — эти слова генерала Ермолова в ответ на царское "какую хотели бы награду?" стали классическим примером властного засилия нерусских в Российской империи. Ничуть не лучше положение и сейчас, власть "семибанкирщины" (выдавившей парочку внутренних конкурентов за рубеж, а одного даже на мягкие нары) никто не отменял, она стала лишь более опытной, прикровенной.

Вопрос русский опять о Правде, в социально-нравственном понятии — о справедливости, который правящий страной корыстный сброд, нынешняя так называемая "элита", не хочет, да и по нехватке интеллекта и полному отсутствию какого-либо нравственного чувства не может разрешать. Но, как один персонаж мой сказал, "правда у нас такие права на человека имеет, каких нигде нету…" "Крестьянский вопрос" после попытки Толстого кардинально разрешился "снизу" через 61 год, в семнадцатом; и мы пока безуспешно спрашиваем себя и других, когда и как будет разрешён нынешний "русский вопрос"… А то, что он будет решён историей опять незамысловатым, экономным на ухищрения (но не на человеческую "кровь невинных") — в этом сомнения у меня лично нет. Созданная преступным сговором бюрократии, олигархата и уголовщины ("кому на Руси жить хорошо") паразитическая Антисистема в нынешней Эрэфии неостановимо пожирает государство, народ и самоё себя, извращая всё должное в жизни до полной, отрицающей всё и вся противоположности, сделав всеобщую деградацию единственным вектором "движения в никуда". А фактическая потеря суверенитета, категорически обусловленная активами нашей "элиты" на сумму в полтриллиона долларов в западных банках (в чужом кармане, то есть), превращает всем известных "агентов влияния" Запада в РФ и всех "вкладчиков" в чужую экономику, включая Минфин, в агентов прямого действия. Для верности сошлюсь на Збигнева Бжезинского, недавно назвавшего российскому интервьюеру эту цифру и с усмешкой добавившего: "Вы ещё разберитесь: это ваша элита или уже наша?.."

А ведь рано или поздно, но придётся разобраться.

Упомянутая попытка 28-летнего Льва Николаевича, хорошо известная по "Дневнику помещика", зашла в тупик: его родовой дворянский инстинкт вступил тогда в безвыходное противоречие с доводами совести и разума, упёрся в главный вопрос: кому будет принадлежать земля. "Я не говорю, чтобы непременно должно было признать эту собственность за помещиком (хотя того требует историческая справедливость), пускай признают её часть за крестьянами или всю даже. Теперь не время думать о исторической справедливости и выгодах класса, нужно спасать всё здание от пожара, который с минуты на минуту обнимет его. Для меня ясно, что вопрос помещикам теперь уже поставлен так: жизнь или земля. И признаюсь, я никогда не понимал, почему невозможно определение собственности земли за помещиком и освобождение крестьянина без земли?.." Ну, не понимал, и что тут поделаешь?.. И далее: "…надо печалиться тому общему убеждению, и вполне справедливому, что освобождение необходимо с землёй. Печалиться потому, что с землёй оно никогда не решится..."

Стоит удивляться предвидению Толстого: "жизнь или земля"… И не меньше удивиться слепому упорству землевладельцев (и Толстого тоже), противоречащих настоящей исторической справедливости, тем паче, что она достаточно ясно осознавалась ими. Ведь после указов Елизаветы и, особенно, Екатерины Второй о "вольности дворянству" от общего государственного тягла оно, по сути, утратило и моральное, и отчасти даже юридическое (в тех понятиях) право на пожалованную им для службы именно землю. Хотите — служите, мол, а не хотите — в отставку, в поместья, к дарованной дармовой земле… Всё это обязательное тягло оставили за крестьянством, крепостным в особенности, насчитывающим ко времени Реформы более 20 млн. человек, — не оставив за ними землю… Корысть победила государственный разум, возобладала над справедливостью, и возмездия ждать оставалось, по историческим меркам, недолго, пожароопасность помещичьих усадеб уже к 1905 году стала предельной…