Чтение онлайн

Материал подготовили Ольга Орлова и Андрей Фефелов

Писателем и историком Сергеем Фоминым сделано очень много. В течение двадцати лет выходит книга за книгой. И всё на царскую тематику. Недавно вышел юбилейный сборник под названием "Ждать умейте!" (М.: Форум, 2011), где собраны рецензии, обзоры и отзывы на его книги. Сборник сделан прекрасно. Составитель — Тамара Фомина. Большинство рецензентов, таких, например, как Леонид Болотин или Роман Багдасаров, описывают его творчество как научные труды. А я в книгах Сергея Фомина вижу, прежде всего, — художественное творчество и великое подвижничество большого русского художника, который разрабатывает совершенно новую форму, даже — новый вид русской эпической литературы. Вот, например, в книге о Григории Ефимовиче Распутине идёт вполне традиционное повествование о молодости Григория в Покровском и Верхотурье. И вдруг оно переходит в набранную мелким шрифтом вставную новеллу о старцах, у которых Распутин учился духовной премудрости. Обычно так и таким шрифтом в научных книгах пишутся примечания. А здесь эти "примечания", вроде приложений в "Войне и Мире", вдруг разрастаются на две-три страницы, причём, к основной канве повествования они имеют очень отдалённое отношение. Это и есть самый настоящий современный русский эпос, выстроенный, как великая вселенная. Построенный совершенно гармонично — настолько глубоко и верно отражена в нём настоящая, а не придуманная русская жизнь. В эту книгу можно войти, как в великую реку, и плыть, и плыть по её мощному течению. Так когда-то плыли по впадающей в Тобол Туре Царственные Мученики, поражаясь всё новым, открывающимся суровым и грандиозным картинам. Плыли к Русской Голгофе.

— Царь грядет! — отец Николай Псковоезерский

У Сергея Фомина охват нашей истории и вообще взгляд на нашу действительность — вселенский. Он описывает мир русского бытия в его живой жизни и движении, часто неуловимом, или даже совсем неуловимом методом классической историографии. Неуловимом в силу того, что историография не может нарушить основных идеологических табу XX и XIX веков — то есть не может открыто и откровенно поставить "главный и основной вопрос философии" — вопрос различия, вплоть до полной противоположности менталитетов разных народов.

Удивительно, какой глубокий внутренний мир раскрывает нам историк Сергей Владимирович Фомин в своих произведениях. Ведь попытку описать жизнь (воссоздать жизнь одного человека) в мировой литературе предпринимали многие: и Лев Толстой, и Бунин в "Жизни Арсеньева", и Марсель Пруст "В поисках утраченного времени", и другие. Но никто из них не сумел показать не просто внутреннюю жизнь души, но — что самое главное — никто из них не сумел показать нам внутреннюю духовную жизнь, наполненную религиозными исканиями. Т.е. сокровенную внутреннюю жизнь русского православного человека, ищущего Бога и вопрошающего Его: "зачем Ты создал меня? С какой целью? И какова цель, каков смысл всех этих моих мытарств, томлений и страданий?" А Сергею Фомину это удается. Во всех его книгах о Распутине, показывая жизнь мученика Григория с юности до смерти, он раскрывает перед нами удивительный духовный мир русского крестьянина, которому открывается горнее Царство. И из-за того, что оно ему открывается, он так глубоко постигает ценность Царства земного — Русского православного царства, на которое при его жизни ополчаются силы зла.

Но не только исторические исследования Сергея Владимировича Фомина представляют интерес для сторонников правды о русской жизни. Большой интерес представляют его устные беседы, его диалоги, в которых ярко раскрывается уже современное нам, пока скрытое от многих — монархическое движение. Вот пример такого диалога. Говорит Сергей Фомин: "Дело вот в чём. Я вам расскажу вот такую историю. Чтоб понять почему — Распутин. У меня папа… Папа военным был, он вот здесь и скончался, и служил здесь неподалёку. А он был у меня из Тюмени. И из Тюмени вся его семья была. Мамы у него не было, мама рано умерла, а отец был, — вот он мне про своего отца, моего деда, и рассказывал. Я ему говорю: "А чем твой отец, мой дед, занимался?" А он отвечает: "Все мы, и я в том числе, лыко драли и рогожи плели и вот этим зарабатывали". Ну — из самых, как говорится, низов, в общем-то, были. Но потом закончил в Иркутске университет, исторический факультет. Дома было много книг по истории. Я потом увлёкся этим. И вот он, отец, мне всегда говорил: "А вот о Распутине-то неправильно пишут, потому что у нас его все уважали, он очень многим помогал… — То есть, мой дед и отец — они были тюменские старожилы. А на хлеб чем зарабатывали? — спрашиваю его я. А он отвечает: — Я вот лыко размачивал, и рогожи плёл, а отец мой, а он, — говорит, — грузчиком работал, с кораблей разгружал рыбу, — и всё такое… А потом, вот я сейчас последнюю книгу делал — последнюю, которая сейчас в печати находится, — и там я нашёл эти вот данные — как в Покровском, на родине Распутина жили: та же рогожа, тоже плели — это основной заработок там считался, потом разгрузка этих барж и пароходов… То есть всё вернулось на круги своя. Это навсегда запало мне в душу. Это как бы эпиграф такой…" Вот такие диалоги….

Но если всё это интересно для нас, современников, то можно себе представить, какой исследовательский интерес эти диалоги будут представлять для учёных: историков, философов, богословов, филологов, социологов, — через 20, 50 и, тем более, через 100 лет! Ведь и сегодня мы по крупицам собираем данные событий, отношений, разговоров русских людей XIX-XX веков. Так, сам Сергей Владимирович сегодня занимается неким, я бы сказал, "глубинным разысканием" духа и атмосферы русской жизни конца XIX-го – начала XX-го века, исследуя бытие и сознание, жизнь, смерть известных деятелей того времени. В этом смысле Сергей Фомин и учёный-историк, и учёный-философ. Однако, есть и совершенное его отличие от других современных историков.

Во-первых, это сам метод исследования. Сначала дается портрет и психологический облик самого героя. Затем его слова, мысли, действия и планы. После этого историк показывает нам, как эти планы данный герой пытается реализовывать в действительности. И тут жанр исторического исследования, вдруг, незаметно для читателя, переходит в жанр романа-эпопеи. Автор показывает нам как, пытаясь реализовать свои проекты, герой (реальный исторический персонаж) связывается с целым кругом других героев, и так же частично раскрывает их внутренний характер. Затем, очертив круг "действующих лиц", исследователь переходит к описанию всей, окружающей их, общей атмосферы того времени, со всей его мировоззренческой сложностью и драматической борьбой идей, партий, обществ, группировок… Казалось бы, картина закончена — вплоть до прорисовок тончайших идеологических и психологических деталей. Но тут в действие вступает то, без чего настоящее произведение, будь то исторический трактат, или художественный роман-эпопея не становятся тем, что Достоевский называл "безсмертными хрониками". В бессмертном произведении передача общей духовной атмосферы эпохи и борьбы идей происходит не на идеологическом и не на философском, а на мистическом, бессмертном уровне — том уровне, который создаёт исключительно религиозное видение мира.

Сегодня, когда мы, русские православные люди, живем в последние времена, многие начинают писать в жанре конспирологического откровения, который можно условно назвать соединением жанра Откровения Мефодия Патарского, а то и самого Иоанна Богослова, с жанром "Близ есть при Дверех" Сергея Нилуса. Да и немудрено. Кругом — смерть, разрушение, падение и карнавальные пляски в стиле данс макабр. Кругом — Чума, и её знаменитый самоубийственный Пир… Писатели, поэты, философы, историки напряженно ищут мировоззренческий выход и находят его в мистике, конспирологии, и… Апокалипсисе. И часто звучат такие "эсхатологические настроения", что волосы на голове шевелятся… Но — не так у Сергея Фомина. Он удивительным образом, исследуя в конечном итоге небесное измерение человеческого бытия, всегда остаётся на нашей грешной земле, твердо стоя ногами на той русской почве, которая только и может дать — и всегда давала — настоящих учёных, поэтов и писателей…

"Царь грядет!" — завещал наш старец Николай Псковоезерский. Но, похоже, грядут сразу несколько царей — человек, как минимум, двадцать. Так что ждите и трепещите. А нам — писателям — испепеляющих лет России, когда на лицах действительно лежит некий "багровый отсвет", нам — исследователям русской жизни, таким, как Сергей Фомин, — нам не терять внимания и продолжать эту хронику Русского царства последних времён…

И сколько таких свидетелей ("martiros") есть сегодня на Руси. Вот, недавно, в связи с приближающимся шестидесятилетием Сергея Фомина, собрались у него в Саввиной слободе, и была там матушка схимонахиня Николая (Гроян), и рассказывала нам о кончине Псковоезерского старца Николая Гурьянова, и как потом, незадолго перед кончиной, ночью, к нему в келью прошел по воздуху архангел Гавриил, почти прозрачный… И как после кончины уже, по бушующему озеру, преодолевая волны и ветер, на лодке везли они новый деревянный крест с резным распятием, чтобы установить его на могилу к батюшке, и как "официальные церковные власти" противились установке этого креста, и как вообще были самые настоящие гонения на этого "сбрендившего на старости лет" "старца", который уже, как святых, уже прославленных — "там, на небесах", — почитал Григория Ефимовича Распутина и царя Иоанна Васильевича Грозного, и благословил написать их лики в клеймах на вратах, ведущих к храму на острове. Так мы и сидели все вместе в беседке под вьющимися виноградными лозами: сам хозяин Сергей Фомин, его супруга Тамара, Алексей-хоругвеносец, матушка Николая и аз грешный. Я слушал и думал: "Вот же она — Святая Русь, — никогда не умирала и никогда не умрёт, потому что разве можно убить Дух Святый?.. Сергей Фомин, выполняя благословение псковоезерского старца, всё продолжает свою великую русскую эпопею о Святой Руси, которую, когда он её закончит — а я верю, что так и будет — надо будет назвать так, как названа одна (вторая) из книг цикла: "А кругом широкая Россия…" — назвать словами старца Григория, который не понаслышке знал эту самую широкую Россию, а исходил её всю своими ногами, когда совершал паломничества и в Верхотурье, и в Иерусалим… Вот и мы здесь, сейчас, в беседке под виноградными лозами с вьющимися по проволочке пронизанными солнцем, красными листьями, представляем здесь малое Христово стадо, первохристианскую общину и, одновременно, некий монархический орден православных русских людей, которые уверены, что монархия в России в последние времена будет восстановлена, и Господь Бог наш Иисус Христос пошлет нам светлого русского отрока, так похожего на Ивана-царевича и царевича Алексея одновременно…"

Передо мной книга Сергея Фомина: "Григорий Распутин: Расследование". Вместо традиционного названия — слова самого Григория Ефимовича: "А кругом широкая Россия…" На обложке нет имени автора. Дальше два эпиграфа: "Ищущие найдут" — мученик Григорий Новый, и "Неправда поможет открыть правду" — праведный отец Николай Псковоезерский. Переворачиваем страницу и, после благодарности автора всем, кто помог в создании книги, читаем: "Россия, как и Наследник Престола, истекала кровью… В решительный момент, по благословению Свыше (через отмеченных Богом старцев), Странник пришёл к Царю… Об обстоятельствах жизни Царя и крестьянина, предшествовавших исторической встрече, эта книга. Из неё читатель узнает не только о том, кто был духовником Г.Е.Распутина, но и о духовно опытных людях, старцах и старицах, к кому за советом и молитвой обращались Святые Царственные Мученики"… Последний момент крайне важен не только для современного читателя, но и, вообще, для тайной и таинственной — глубоко мистической, непостижимой и непостигаемой духовной истории России.

Блаженные и юродивые, старцы и пророки: такие, как Василий Блаженный и Иоанн-Железный колпак, инок Авель, предсказавший судьбу императору-рыцарю Павлу Первому, и Паша Саровская, предсказавшая мученичество царю Николаю Александровичу и царице Александре Фёдоровне… Сколько их, известных и совсем тайных было и есть на Святой Руси! Вплоть до последних — о. Иоанна Крестьянкина, о. Кирилла Павлова и великого почитателя мученика Григория о. Николая Гурьянова… Врата Спасения открыты для всех. Но всё же мне не только ближе "Церковь ищущих Правды", но и до боли я чувствую с ней "самую Смертную связь". Ибо она — и есть настоящая Россия. Именно эту жаждущую Правды Церковь и исследует в своем "расследовании" историк Сергей Владимирович Фомин.

Святая Русь — этот святой и священный, уникальный духовный феномен. Сюда, привлекаемые Чудом, из Европы ехали различные философы, богословы, маги и колдуны, фокусники, шарлатаны, масоны, розенкрейцеры и оккультисты всех мастей и "посвящений". Такие, как, например, сидевший в Сухаревой башне учёный Брюс, или чародей и маг Калиостро, или же, позже, Папюс, и даже Кроули… И вот, теперь, наши бесоборцы валят всех приезжавших в одну кучу… Сюда же попадают и мистики Востока, сюда же, разумеется, чуть ли не как вершина всего этого темного беснования попадает и "колдун, маг, гипнотизёр, экстрасенс и аферист — самим дьяволом одержимый "святой чёрт" Гришка Распутин"… Даже многие честные и очень порядочные люди, во всех других вопросах стоящие на защите Святой Руси, в вопросе о Григории Ефимовиче "слетают с катушек" и вдруг начинают писать о нём прямо-таки с ненавистью… И только очень малая часть русских исследователей по-русски интуитивно, с самого начала отнеслись к нему, как к благочестивому русскому крестьянину-богомольцу, некоему блаженному страннику, которых всегда было так много на Руси. И среди этих авторов — защитников этой Русской правды — надо, прежде всего, назвать имена "конспиролога" Андрея Алексеевича Щедрина и писателя-историка Сергея Владимировича Фомина. Ну, и конечно, Константина Юрьевича Душенова, Леонида Евгеньевича Болотина, Андрея Юрьевича Хвалина, Валерия Владимировича Архипова, Вадима Петровича Кузнецова, Алексея Алексеевича Широпаева и ещё ряд других монархистов-"опричников", которые в конце 80-х– начале 90-х годов незабвенного ХХ-го века объединились в русскую организацию последних апокалиптических времен, под названием Братство Святого Царя Мученика Николая Александровича… И таких людей, как мы, по России — по "Широкой Святой Руси" — тысячи, и десятки тысяч, и миллионы… Только не все они ещё знают о том, что они мыслят так и чувствуют так, и чают воскресения Русской Монархии со явленным Богом Светлым Отроком во главе…