Чтение онлайн

Новый цикл начался у нас с 1998 года — тут совпадение точное, плюс-минус пять процентов. Поэтому до 2017 года мы будем раскачиваться, рыскать в поисках объединяющей цели. Каждый из нас может иметь свою собственную цель, свой собственный идеал, быть уверенным в своей правоте, но как нация мы такую цель и такой идеал пока найти не в состоянии. Но, так или иначе, в период 2016-2018 годов мы это сделаем и совершим очередной, колоссальный по силе, прорыв.

Сегодня в такое трудно поверить, но точно так же было трудно поверить в крах Советского Союза, скажем, в середине 60-х годов ХХ века, когда смутные ощущения непорядка выливались в сумбурные пророчества психически неуравновешенных диссидентов типа Андрея Амальрика с его ставшим пророческим эссе "Доживёт ли Советский Союз до 1984 года?"

Александр Миняйло, протоиерей Русской православной церкви.

Мы работаем над теорией духовно-нравственной экономики, потому что сегодня в преподавании экономики господствует западный "экономикс", не учитывающий множество аспектов хозяйствования человека на земле, что приводит к кризисам и гибели сотен миллионов людей.

Конечно, мы понимаем, что стране нужно переходить на шестой технологический уклад, что нужно учитывать изменение совокупного экономического потенциала общества, а не только произведенный ВВП в денежном измерении.

Но как вовлечь народ в новую экономику? Она же — по крайней мере, вначале, — будет менее выгодна, чем продажа ресурсов за рубеж. И тут возникает вопрос веры, её социально-экономического значения для общества. Советский Союз с его четвертым технологическим укладом был секулярным обществом, который обходился суррогатами веры. Пятый технологический уклад мы поэтому во многом проспали, не смогли к нему перейти. И к шестому не перейдём без задействования нематериальных активов, важнейшим из которых является вера, связь человека с Богом.

Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации, доктор экономических наук.

В продолжающиеся четверть века национального предательства, в том числе и благодаря усилиям либеральных реформаторов, наше общество не создало новой, постсоветской идентичности, — и распадается: по этнокультурному, сословному, региональному и даже по религиозному признакам.

Похоже, именно ощущением этого и вызван пафос послания Путина, его обращение к традициям и морали, реабилитация им слова "нация".

Собирание, воссоединение людей, проживающих на случайном обломке Советского Союза, в единую нацию — условие сохранения России. Продолжение разделения окончательно уничтожит нашу страну, цивилизацию и культуру — уничтожит нас.

Хотя нации как общественные организмы складываются стихийно, история учит: их формирование, как и другие естественные процессы, можно ускорить (и наоборот). Если считать нацию осознающим себя народом, этот процесс осознания, как и самоосознание личности, можно упростить или затруднить.

Базовые, содержательные аспекты своего единства — общие ценности, образ жизни и идеологию — народ вырабатывает сам, стихийно. Но здесь наше разъединение, как ни странно, зашло недалеко: грязная и вытертая сталинская шинель еще греет. Наше общество соединило социальные, патриотические и демократические ценности в часто уродливый, но объединяющий большинство синтез.

Он нуждается лишь в артикуляции, прежде всего политической, — но ее блокировала либеральная тусовка, еще недавно контролировавшая идеологию государства, чтобы не дать возникнуть новому властному субъекту, прежде всего спросившего бы с этой тусовки за людоедские либеральные реформы и 90-х, и 2000-х.

Времена меняются, и носители этого синтеза начинают подниматься в самом правящем слое. Когда им придется взяться за выражение выработанного народом синтеза ценностей, ключевым станут технологии созидания нации.

Воспитание коллективной личности сродни воспитанию индивидуума; сознательным воспитателем может быть лишь ответственное государство. Примеров успешного созидания наций из разнородных и даже враждебных друг другу фрагментов немало. Это Германия и Италия XIX века, Швейцария, Турция, США, Австралия, Китай, отчасти Канада и наша страна (до середины 70-х).

Как и личность, нацию нельзя создать в отрыве от конкретного занятия; главный инструмент ее формирования — общее дело.

Это особенно важно для России, объединение которой вокруг крови или религии невозможно не только из-за многонациональности и мультирелигиозности, но и общей слабости национального и религиозного чувства.

Нас объединяют только общее дело и образ жизни. Именно так и складывался из разномастных племен русский народ: как едва ли не первая в мире "политическая нация" во времена, когда слов таких еще не было, а церковь только укоренялась.

Общее дело может быть лишь жизненно важным, всеобъемлющим, захватывающим все чувства и помыслы. Оно должно завершаться триумфом: успех доказывает правоту, прививает привычку к победе, воспитывает уверенность и оптимизм, а совместное экстатическое переживание дорого доставшейся победы закрепляет это.

Наиболее органично общее дело вырастает из оборонительной войны под угрозой уничтожения, но оно может быть и связанным с реализацией масштабных проектов (индустриализация, полет в космос, устранение угрозы голода или иных бед).

Советская идентичность базировалась на трех победах: Великом Октябре (скрывавшем ужас гражданской войны), победе в Великой Отечественной и полете Гагарина. Революция забылась, а полет Гагарина был чистой, светлой радостью, не превратившейся в катарсис из-за отсутствия массовых бед. Поэтому основой советского народа была страшная (до такой степени, что официальная пропаганда отрицала ее) память о войне — именно поэтому ее пытаются стереть.

Общим делом России будет, — если мы победим в близких внешних и внутренних потрясениях, — возрождение после сегодняшней гламурной разрухи, преодоление четверти века национального предательства. Тяжесть этого будет достаточной для полноценного, передающегося на поколения катарсиса.

Линкольн, еще в бытность провинциальным адвокатом, выдвинул идею "гражданской религии", объединяющей людей "поверх барьеров" религий, национальностей и культур ценностями, нужными именно обществу как целому, а не отдельной его части (пусть даже и доминирующей).

"Гражданская религия" аккумулирует общие ценности, ради которых части, образующие общество, готовы пожертвовать своим особенным. Это общая вера, ради которой верующие готовы терпеть ущемление своей религии, феминистки — мужланов, а демократы — авторитаризм. Это ценности, на которые представители тех или иных народов готовы встать, даже когда это будет означать для них признание исторической неправоты своих предков.