Чтение онлайн

 Очевидно, что приводимые официальной российской статистикой соответствующие индексы исчисляются с большими погрешностями. Многое зависит от того, какой набор товаров и услуг и какой удельный вес в этом наборе отдельных видов благ принимается за основу исчисления. Любой волюнтаризм и произвол в этом деле способен искажать величину дефлятора и потребительской инфляции в желаемую сторону. Заниженный дефлятор и индекс потребительских цен завышают темп прироста ВВП. Учитывая социальное и политическое значение показателей динамики ВВП, их определение должно быть делом прозрачным, требующим участия крупнейших учёных и независимых экспертов.

В разы отличаются также оценки объемов и темпов роста ВВП в соответствующих международных ценах (исчисляемым ООН, с участием России, т. н. паритетам покупательной способности рубля), которые без каких-либо особых оговорок широко публикуются в официальных изданиях. Так, например, опубликованный объем ВВП России в 2010 г. по обменному курсу оценивался в 1, 3, а по паритету — 2, 4 трлн. USD, и, соответственно, темпы его прироста за 10 лет в 59% и 460%.

В статистику ВВП приходится вносить поправки, связанные также с тем, что не все виды деятельности, создающие реальные блага и, стало быть, увеличивающие ВВП, поддаются регистрации и учету. Ускользает от учёта теневая экономика, достигающая в России, по разного рода оценкам, от 20% до 40% ВВП. Сюда входит и зарплата, выплачиваемая не по бухгалтерской ведомости, а в конвертах. По некоторым оценкам, доля серой зарплаты может достигать до 40% всей оплаты труда. Трудно, а порой и просто невозможно оценить продукцию, полученную от приусадебных и домашних хозяйств, дачных садов и огородов, частных, неорганизованных строителей, ремесленников, ремонтников, торговцев (в т. ч. челноков) и других работников разных профессий, имеющих дополнительный и даже основной заработок, который не регистрируется налоговыми и иными службами. Объём этой немалой добавленной стоимости официальная статистика приплюсовывает к ВВП в размере около 20%. Но это весьма произвольная оценка, не опирающаяся на серьёзные научные разработки, социологические опросы и выборочные проверки. Не исключено, что она занижает долю теневого продукта, в т. ч. подпольного производства, а, следовательно, и величину ВВП.

Отдельную проблему представляет двойной счёт налога на сумму добавленной стоимости (НДС), что искусственно увеличивает размер ВВП. НДС включается производителем в цену реализуемых товаров и услуг и декларируется, наряду с зарплатой и прибылью, как созданная добавленная стоимость. Но затем, при сделке продажи товара или услуги, вновь удерживается НДС с цены сделки, что рождает двойной учёт этого налога в ВВП, завышая его на 2–3 процентных пункта. Правильно ли это? К завышению приводит и распространённая криминальная практика фиктивных экспортных сделок, по которым уплачивается НДС, а затем, несмотря на отсутствие фактической поставки, по требованию поставщика НДС ему возвращается. Не отличается достоверностью и учет амортизационных отчислений в составе ВВП. В интересах ускоренной самоокупаемости основных фондов они завышаются и в виде дополнительного налога перекладываются на плечи потребителей.

С другой стороны, немалая часть созданного ВВП утрачивается из-за значительных потерь произведенной продукции и услуг, обусловленных бесхозяй- ственностью, теми или иными бедствиями, контрабандным экспортом, вывозом капиталов, отсталой технологией и т. д. По расчётам д. э. н. В. Симчеры, объём народнохозяйственных потерь в 2010 г. мог составлять около половины ВВП, или, в пересчёте по паритету покупательной способности, около 1250 млрд. долл. Это не столь уж спорная оценка, если учесть, что на создание 1000 долл. ВВП Россия затрачивает энергоресурсов в 8–10 раз больше, чем в передовых странах Запада. Подобная картина и по использованию металла, древесины и т. д. Легальный и нелегальный вывоз капиталов из России составил в 2011 г. не менее 80 млрд. долл, а за 20 лет рыночного реформирования бегство капиталов из России, по разным оценкам, достигает 1–2 трлн. долл. Приходится удивляться, как страна выдержала такое кровопускание.

Однако, чтобы взять под государственный контроль и пресечь такого рода потери, необходимо начинать с налаживания продуманной системы статистики вывоза капиталов по всем возможным каналам, включающей экспертные оценки ускользающего от официального учёта бегства капиталов. Только тогда страна будет в состоянии оценить реальный вычет из создаваемого ВВП. Сегодня мы сталкиваемся с различающимися между собой (иногда в разы) оценками утечки капиталов и умов, отсутствием надёжной статистики связанного с этим экономического ущерба. Естественно, что российскую влиятельную компрадорскую буржуазию, сомкнувшуюся с властью, это устраивает. Так легче уходить от налогов, сохранять и укрывать награбленное не только на своих счетах в зарубежных банках, но и вложения в футбольные клубы, яхты, дворцы, замки, виллы, отели и рестораны, городские дома и квартиры в Лондоне, Нью-Йорке и других привлекательных местах. Но России и её населению, на которое ложатся тяготы кризиса и рыночных реформ, такая практика небезразлична. Советский слоган «социализм — это учёт» нами забыт, хотя в цивилизованном рыночном хозяйстве строгий бухгалтерский и статистический учёт, а также независимый и добросовестный аудит остаются ключевыми требованиями и важнейшим устоем функционирования экономики.

Особого разговора заслуживают показатели инфляции как на российском потребительском рынке, так и на рынке оптовой торговли и недвижимости, а также ценных бумаг, кредитных и других заимствований. Естественно, что точность этих индикаторов отражается и на репрезентативности ВВП. Потребительская инфляция — крайне чувствительный для населения процесс. Публикуемые показатели роста потребительских цен сильно расходятся с реальностью, что воспринимается населением как сознательное искажение истинного социально-экономического положения в стране. Заинтересованность правительства в более благоприятных итогах можно понять, как и понять желание иметь «управляемую» статистическую службу. Ради этого её подчинили Минэкономразвитию. Но для успешной управленческой деятельности на всех уровнях нужна объективная статистика, не зависящая от указаний сверху. Она не менее необходима для населения, которое хочет знать правду, чтобы доверять своим руководителям. Пока такая независимость в российских условиях трудно достижима. Об этом свидетельствует опыт работы формально независимой Счётной палаты, доклад которой по итогам приватизации так и не был, ввиду его остроты, обсужден на заседании Государственной думы. И вскрытые грубые нарушения оставлены без последствий.

Потери населения от инфляции, которая представляет скрытый налог на потребление, если и компенсируются государством, то частично. К тому же, независимые научные исследования, исходящие из удорожания корзины товаров и услуг, потребляемых в среднем бедными и низкодоходными слоями населения, свидетельствуют о ежегодной инфляции за последние пять-семь лет в 20–25%. Тогда как официальный индекс потребительской инфляции, исчисляемый и для бедных, и богатых, вместе взятых, по принципу средней температуры в больнице, определялся в последние годы на уровне 7–10%. Словом, население вправе потребовать достоверных данных, основанных на прозрачной научной методологии и подтверждённых независимыми общественными экспертами.

Нет нужды доказывать социальную значимость таких индикаторов, как прожиточный минимум, средний доход и средняя заработная плата, минимальная часовая зарплата, порог бедности, децильные коэффициенты имущественного расслоения, оценок знаний, способностей, квалификации, опыта, наконец, производительности, размеров вознаграждения и качества продукции как главных характеристик и движущих сил современного прогресса. Но именно в этой области наблюдается самое значительное отставание государственной статистики и статистической науки.

Согласно экономической теории, зарплата и социальные трансферты из государственных бюджетов должны обеспечивать нормальное воспроизводство «рабочей силы» людей трудоспособного возраста. Разумеется, с учётом квалификации, сложности, интенсивности труда, влияния его на здоровье. Это предполагает удовлетворение не только самых насущных потребностей в питании, одежде, жилье, но и возможность пользоваться благами культуры, иметь необходимое медицинское обслуживание и нормальный отдых. Кроме того, воспроизводство рабочей силы, а тем более её совершенствование, требует покрытия затрат на получение информации и новых знаний, социальную интеграцию, содержание семьи, обучение и воспитание детей. Разумеется, воспроизводственные издержки рабочей силы будут различаться в отдельных странах с учётом уровня их экономического развития, вековых традиций и обычаев, климатических условий и т. д. Но в любом случае, если расходы, связанные с воспроизводством рабочей силы, не покрываются (хотя бы на минимально допустимом уровне) заработной платой и доходами, то трудовому и интеллектуальному потенциалу страны грозит деградация.

К сожалению, устанавливаемые государством ориентиры и стандарты, в особенности размер прожиточного минимума, произвольны и далеки от оптималь- ных с точки зрения науки параметров. Такой важный критерий, как минимальная часовая заработная плата, вообще не применяется. «Всероссийский центр уровня жизни», рассчитывающий восстановительный минимальный потребительский бюджет, считает, что в третьем квартале 2011 г. он был в 2, 6 раза выше прожиточного минимума и составлял 16, 5 тыс. руб., а потребительский бюджет среднего достатка — в 6, 7 раза выше. Думается, что эти цифры в результате более обстоятельных статистических исследований могут быть серьёзно скорректированы.

У нас имеет место огромная недооценка труда основной массы тружеников, не говоря уже порой о совершенно искажённых соотношениях в оплате сложного, квалифицированного труда и труда невысокой сложности и квалификации. К примеру, производительность труда, измеряемая величиной ВВП на один отработанный час, в России уступает Италии примерно в 4 раза, а часовая зарплата почти в 10 раз. Показательно, что в структуре российского ВВП на зарплату приходится около 33%, на прибыль и доходы на капитал — 31%, а на налоги -36%, тогда как в развитых странах Запада доля зарплаты в ВВП достигает 60%. Из-за отсутствия надёжной методологии статистических сравнений приведенные цифры могут оказаться ещё менее благоприятными для оценки того, как оплачивается труд в России.