Чтение онлайн

Доля бездомных и других социально деклассированных групп населения (в % к общей численности населения): 1,5 vs. 15 — в 10 раз больше.

Доля нищих (проживающих <2,5 $ ежедневно, в % к общей численности населения): 0,5 vs. 17 — в 34 раза больше.

Параметры, характеризующие воспроизводство производственного потенциала России:

Валовой внутренний продукт (в % к мировому объему): 7,5 vs. 2,5 — в 3 раза (на 2/3) меньше.

Доля материального производства (в % ВВП): 66 vs. 32 — в 0,49 раза (в 2 раза) меньше.

Объёмы инвестиций (в % к ВВП): 25 vs. 18 — на 28% ниже.

Расходы на НИОКР (в % к ВВП): 3 vs. 1,5 — в 2 раза меньше.

Уровень налогов (в % к ВВП): 20 vs. 36,5 — в 1,83 раза выше.

Доля "серой" экономики (в % к ВВП): 25 vs. 45 — в 1,8 раза выше

Рентабельность производства (в %): 15 vs. 11,4 — 0,76.

Рентабельность активов (в %): 12,0 vs. 6,8 — 0,57.

Параметры, характеризующие внешнеэкономическую зависимость России:

Доля просроченных и невозвращенных иностранных кредитов (в % от общего объема полученных кредитов): 25 vs. 50 — в 2,1 раза больше.

Золотовалютные резервы (в % к ВВП): 33 vs. 30 — на 9% меньше.

Объём государственного и корпоративного внешнего долга (в % к ВВП): 25 vs. 31,3 — в 1,25 раза больше.

Доля экспорта (в % к ВВП): 20 vs. 30 — в 1,5 раза выше.

В том числе сырья в экспорте (в %): 30 vs. 70 — в 2,3 раза выше.

Доля продовольствия в импорте (в %): 25 vs. 32 — в 1,28 раза больше.

Доля повторного счета во внешнеторговом обороте (в %): 15 vs. 30 — в 2 раза больше

Доля импортного оборудования во внутреннем спросе (в %): 30 vs. 65,6 — в 2,18 раза больше.

Доля иностранного капитала в инвестициях (в %): 12,5 vs. 31,3 — в 2,5 раза выше.

Объём внутреннего долга (в % к ВВП): 20 vs. 34 — в 1,7 раза выше нормы.

Совокупный объём внешнего и внутреннего долга (в % к ВВП): 45 vs. 65,3 — в 1,45 раза выше.

Интегральный показатель социально-экономического состояния России в настоящее время находится в "красной зоне", в 3 раза зашкаливая за кризисную планку.

Однако при этом оценки национального богатства России занижены в 10 раз (4 трлн. долл. вместо 40 трлн.), в том числе основных фондов — в 6 раз (2,7 трлн. долл. вместо 16,2 трлн. долл.), в том числе интеллектуального капитала — в 16,7 раза (1,5 трлн. долл. вместо 25 трлн. долл.), ВВП наблюдаемой экономики — в 2,2 раза (1,2 трлн. долл. вместо 2,6 трлн. долл. по состоянию на 2009 год). Отсюда, в частности, следует, что ВВП ненаблюдаемой, "черной" и "серой", экономики России составляет как минимум 1,4 трлн. долл., и эта "невидимая Россия" выступает едва ли не крупнейшей нелегальной экономикой современного мира.

Это обстоятельство специально подтверждается "зеркальным" занижением обменного курса рубля к доллару сравнительно с его паритетом покупательной способности (ППС). При ППС 12-15 рублей за доллар обменный курс российской валюты колебался в пределах 28-32 рублей за доллар, тем самым "продаваясь" держателям глобальной валюты за 43-47% своей реальной стоимости.

Существование такого невидимого, нелегального, "теневого", а в значительной своей части откровенно криминального сектора отечественной экономики не только питает коррупцию государственного аппарата и препятствует инновационному развитию России, — оно, даже с учётом скрытого и весьма значительного объёма ВВП, приводит к колоссальной неэффективности производства.

Вот ряд цифр, иллюстрирующих данный тезис.

Доля реальных инвестиций составляет всего 12,2% от ВВП, что на треть ниже мировой нормы (18,5%). В том числе доля инноваций эта доля составляет всего 0,9% — в 3,5 раза ниже мировой нормы (3,2%). При этом общие затраты энергоресурсов для производства 1000 долл. ВВП составляют 1,65 условных тонн — в 11 раз выше среднемирового показателя (0,15 у.т). Затраты электроэнергии составляют 0,17 у. т — в 8,5 раз выше среднемирового показателя (0,02 у. т), а нефти и газа — 1,16 у. т, что в 11,6 раза выше среднемирового показателя (0,1 у. т).

На этом фоне вовсе не удивляет тот факт, что потери полезных ископаемых в процессе добычи по России составляют 10-65% к общему объёму, что превышает среднемировые нормы (3-8%) в диапазоне от 1,125 до 21,7(!) раз.

Коэффициент полезного использования общего ресурсного потенциала России (ВВП в % к совокупному национальному богатству, включающему в себя стоимостный объём природных, трудовых, золотовалютных и интеллектуальных ресурсов) — всего лишь 18% вместо 75%, или в 4,2 раза ниже мировой нормы. В целом же уровень народно-хозяйственных издержек в 1,5 раза выше нормы (1,2% ВВП вместо 0,8% ВВП), а уровень потерь — в 7,1 раза выше нормы (50% ВВП вместо 7% ВВП).

Поскольку "теневая" экономика официально не может облагаться налогами (иначе какая же она "теневая"?), уровень российских налогов к ВВП превышает "нормативные" 20% в 1,83 раза, составляя 36,5%. Эти "дополнительные расходы" в конце концов перекладываются государством и работодателями на лиц наёмного труда, которые получают в среднем в 2,1 раза меньше реально заработанного ими (14 тысяч вместо 29 тысяч рублей в месяц), причём, лица, занятые в секторе "теневой" экономики, эксплуатируются примерно в 1,5 раза сильнее, если учитывать не только потери в зарплате, но и факт лишения социальных гарантий и льгот (в том числе пенсий), что ведёт к нарастанию социального неравенства в стране (в том числе и в региональном измерении), буквально разрывая Россию на части. Интегральный индекс социальной неоднородности российского общества уже сейчас в 2,05 раза превышает предельно допустимый уровень (72 вместо 35), и в этих условиях какое-то подобие единства страны обеспечивается исключительно за счёт существования "теневой" экономики. Это даже не порочный круг — это "штопор", в который вошла наша страна по итогам "рыночных реформ" 90-х годов.

Простая истина заключается в том, что у нас (и, быть может, прежде всего у нас) нет и не будет требуемой статистики, а вслед за ней и доказательных социально-экономических знаний, пока научно-методологическая база статистики будет игнорироваться, а Росстат в качестве организационного и методического центра, обязанного формировать поле достоверных данных, будет находиться в узковедомственном подчинении и напрямую контролироваться органом (с 2005 г. по н. в. — это Министерство экономического развития РФ, руководитель — Набиуллина Э.С.), результаты работы которого по статусу и действующему закону "Об официальном статистическом учете и системе государственной статистики в Российской Федерации" он же должен сам оценивать и контролировать.

И не будет до тех пор, пока сами чиновники и, тем более, заинтересованные частные компании, вроде Moody's или S&P, а не суверенные национальные (в мире — международные) статистические советы, состоящие из независимых ученых и специалистов, будут оценивать качество собственной работы и решать вопрос, правильно или неправильно выстроена та или иная статистическая служба и ее данные. Иначе мы ни у себя, ни во всем мире не избавимся от манипулятивных самооценок, неверных и лживых данных, которые сегодня на каждом шагу размывают истину и мстят нашему прогрессу и народу.

Изъять статистику по факту из рук ведомственного чиновника, дать по рукам фальсификаторам, избавить от холостой работы и поставить на подлинную научную и государственную основу работу статистической службы в свое время (1906-1911 гг.) пытался великий преобразователь России П.А. Столыпин. В числе немногих его последователей в 2010 году эту попытку робко повторил руководитель Росстата В.Л. Соколин. П.А. Столыпин, как известно, вскоре был убит, а В.Л. Соколин под благовидным предлогом сразу лишен должности.