Чтение онлайн

21,1 млн. чел.

или 88,2 % предвоенного призывного контингента

34,5 млн. чел.

или 80,8 % предвоенного призывного контингента

1 : 1,63

Весьма сложно представить, чтобы при таком соотношении сил гитлеровцы, укладывая (как утверждают носители «новой истины») «десять наших солдат за одного немецкого», ухитрились проиграть войну. Даже укладывая двух за одного, проиграть при таком раскладе мудрено.

КУЛЬМИНАЦИЯ СХВАТКИ ИЛИ ЗАГАДКА СТАЛИНГРАДА

О неудачах 1941 года написано немало горьких строк – мы действительно несли катастрофические потери. Что сказать?! Поначалу так же трагично развивались события и в других масштабных войнах, которые вела Россия: русские медленно запрягают. Гораздо более загадочно, с точки зрения демографического анализа, выглядит переломный момент войны, когда переполненный кровью маятник истории качнулся в нашу сторону.

К осени 1942 года мы потеряли территории, где прежде проживало более 80 миллионов человек (расчёт по 3, 8). Наши призывные ресурсы просто-напросто сравнялись с ресурсами гитлеровского Рейха. Даже с учётом эвакуированных семей и отступивших солдат, у нас оставалось меньше людей (129 миллионов минус потери 1941-42 гг.), чем у Великой Германии и её самых активных сателлитов: Румынии, Венгрии, Финляндии (135 миллионов минус потери того же периода, которых, судя по официальной статистике Вермахта, до той поры почти и не было – так, менее 400 тысяч убитыми; 8, 16). Враг имел перевес, даже без учёта такого горе-союзника Гитлера, как Италия (пославшего на восточный фронт 13 дивизий и 3 бригады). А ещё в состоянии войны с СССР находились Дания, Словакия, Хорватия и Болгария. А ещё к услугам нацистов были обширные оккупированные страны, десятки тысяч добровольцев «Новой Европы», «голубая дивизия» испанских франкистов, миллионы славянских остарбайтеров.

Вот у кого имелась реальная возможность «завалить» нас «трупами» под Сталинградом! А если бы десятикратный убойный КПД Вермахта был не мифическим, а реальным, так бы и катились немцы неукротимым железным катком до самого Байкала, навстречу желтолицым союзникам. И до высадки «спасителя человечества», рядового Райана, оставалось ещё полтора года… Почему же гитлеровцам не удалось победить в кульминационный момент войны!? Неужели всему виной гуманизм фюрера, пожалевшего отдавать своих «арийских рыцарей» даже в обмен на десяток «недочеловеков»? Свежо предание, да верится с трудом.

Мы смогли восстановить паритет по людским ресурсам, только добравшись до Днепра. А на протяжении всего долгого переломного года бились с численно превосходящим блоком противника. И в условиях их демографического перевеса – победили. Вот о чём свидетельствует гражданская демография.

КАК БЫЛИ «УБИТЫ» ДВАДЦАТЬ СЕМЬ МИЛЛИОНОВ

В основе всего пула ревизионистских публикаций, требующих радикального пересмотра армейских потерь СССР в сторону повышения, лежат работы к.и.н. Бориса Соколова, который в начале девяностых годов говорил о 14,7 миллионах павших красноармейцев (17), а к началу нового века повысил цифру погибших на Великой Отечественной войне советских воинов до 26,9 миллионов (1).

Работы Соколова отличаются завидной тенденциозностью: с упорством последнего защитника Имперской канцелярии он использует любой предлог, чтобы снизить планку немецких потерь и повысить размеры наших. Так, он с порога отвергает расчёты западногерманского историка Оверманса, насчитавшего 5,3 миллиона погибших солдат Вермахта, предпочитая цифры Мюллера-Гиллебранда (4 миллиона). На долю восточного фронта он относит не 75 % суммарных немецких потерь, а всего лишь 65 %, и т.д.

Самое удивительное из открытий Соколова – его удивительная «стахановская» методика, с помощью которой он утроил советские потери по сравнению с официальными цифрами. Перечислю только наиболее наглядные «ляпы»:

В качестве исходных данных для расчёта берётся всего 1 месяц из 48-ми месяцев войны. Такая выборка, по законам матстатистики, не может считаться представительной и влечёт погрешность методики, измеряемую в сотнях процентов.

Используя альтернативную методику для проверки первой, Соколов полагает, что доля офицеров в общей массе военнослужащих Вермахта и Советской Армии была одинаковой. Фактически доля офицеров в составе вооружённых сил (по меньшей мере, сухопутных) различалась в три с лишним раза: в Вермахте – редко превышала 4 % (18), у нас, с нашей любовью к административному разбуханию и «звёздочкам», – к концу войны выросла до 14 % (2). Немецкие источники указывают на среднюю за войну долю офицеров в 2,5 % (Anteil im Heer durchschnittlich 2,5%, 19). Отсюда возникает риск завышения советских потерь более чем втрое.

Соколов постоянно твердит о гигантских масштабах недоучёта потерь и призывников в Советской Армии. Поэтому он произвольно устанавливает цифру в 43 миллиона призванных (аргументы против – см. выше). Огромную прибавку к данным военкоматов Соколов лихо объясняет призывом миллионов людей непосредственно в части, минуя военкоматы. Он не принимает во внимание то, что документы подавляющего большинства воинов, призванных непосредственно в части, всё равно рано или поздно должны были попасть в военкоматы по месту жительства.

Признавая, что санитарные потери в госпиталях учтены гораздо лучше, чем безвозвратные потери на фронте, Соколов, тем не менее, выводит цифру убитых, превышающую уровень санитарных потерь (всего в наших госпиталях учтено 22 миллиона 326 тысяч раненых и больных, 20). Хотя всем известно, что санитарные потери, как правило, примерно втрое выше безвозвратных. Чтобы выйти из этой логической западни, Соколов с лихостью допускает, что у русских санитарные и безвозвратные потери были почти одинаковы (21). Прямо-таки нобелевское открытие в области этнической физиологии! У немцев на трёх раненых – один погибший, у американцев, у японцев – тоже, а русского (в «истории Соколова») чуть задело осколком – и сразу в гроб.

Соколов весьма детально расписывает свой виртуальный баланс движения военнослужащих через Советскую Армию: почти 43 миллиона призвано, 26,9 миллионов погибло на фронте (в т.ч. 4 миллиона – в плену), 12,4 миллиона осталось в строю к концу войны, оставшиеся 3,6 миллиона комиссованы в тыл, в том числе по инвалидности (1). Если такую же ущербную методику баланса (где просто не поместился ряд важных статей убыли – например, пленные, дезертиры, заключённые и т.д.) вместе с признанными Соколовым цифрами приложить к Вермахту, то получится, что в тыл было комиссовано не менее 10 миллионов немецких солдат. Возникает вопиющая диспропорция! Поскольку главной причиной для отправки в тыл были болезнь или инвалидность, на 100 погибших красноармейцев приходится 6-12 искалеченных, а на 100 погибших германцев – целых 100-200 калек. Похоже, в «войне Соколова» использовалось какое-то программируемое анатомическое оружие: осколки немецких снарядов и бомб норовили угодить прямиком в голову и в сердце, а русские осколки летели исключительно в руки и ноги противника.

Чтобы подтвердить свою правоту, Соколов ссылается на компьютерную базу данных Музея на Поклонной горе, где числится 19 миллионов имён погибших. Но в других работах он сам упоминает, что 2 миллиона из них – гражданские лица, а масштабы двойного учёта в Музее (когда одно и то же лицо дважды внесено в списки по заявлениям двух и более близких) колеблются от 29 % до 58 % (22). Отсюда нетрудно понять, что реально во всероссийской базе данных числится от семи до двенадцати миллионов погибших военнослужащих, но никак не больше! (И этот диапазон очень близок к научно обоснованным, демографическим оценкам потерь!).

Чтобы свести общий баланс военных и гражданских потерь, Соколов в своей фантасмагорической манере увеличивает предвоенное население СССР до 209 миллионов (1). Однако это не вяжется ни с одним демографическим исследованием. В оценках демографов фигурируют цифры от 195 млн. чел. до 197,5 млн. чел., в зависимости от отношения к достоверности переписи 1939 года. Занизить эту перепись было крайне рискованно, поскольку организаторы предыдущей переписи 1937 года, «не сумевшие» дать нужный правительству результат, были почти поголовно репрессированы. По сравнению с расчётами лучших демографов страны, соколовский баланс завышен на 12-14 миллионов человек только за счёт предвоенных цифр (есть вопросы и к послевоенным).