Чтение онлайн

Кадр из фильма "Дверь"

Прошлогодний ММКФ закончился демонстрацией триеровской "Меланхолии". И это был знак. Столь же меланхолично прошёл и нынешний. Казалось, что всё располагало для плавного погружения зрителей в фестивальные глубины. Даже сборная РФ по футболу пошла навстречу невысказанным пожеланиям киноманов и решила не отвлекать потенциальных зрителей от просмотров художественных — и не очень — кинолент. Но, перефразируя ставшие уже знаменитыми слова Андрея Аршавина, один из участников праздника кино отметил: "Ваши ожидания от кинофестиваля — это ваши проблемы". И оказался прав.

Все фестивали счастливы по-разному, а ММКФ удручён по-своему. На этот раз ему досталась нелёгкая судьба подводить итоги самоликвидации белой Европы под лозунгами толерантности и политкорректности. Право слово, не проблема данного кинофестиваля в том, что после избрания Обамы американским начальником негров больше не номинируют на премию "Оскар". А киноновеллы про то, что в Африке живут такие же люди, как и в Европе, только немножечко лучше, стали признаком слабоумия.

Фильмом открытия стал отечественный фильм "Духлесс", снятый по мотивам одноимённого романа Сергея Минаева — к слову, негров там не было. Мало кто из нормальных людей осквернял руки прикосновением к этой книженции, почему-то считающейся бестселлером. Но фильм оказался на порядок выше невнятного литературного оригинала с жалкими потугами на "Американского психопата" Брета Истона Эллиса. Правда, проблемы с экранизацией возникли те же, что и с недавним переносом на плёнку знаменитого романа Виктора Пелевина. За время, прошедшее со времён запуска книжки в печать, не только энергичные яппи, но даже вечно страдающие "эмо" превратились в обычных хипстеров. Со всеми вытекающими последствиями. Вы кто? Мы топ-менеджеры. Ну и топайте отсюда. Топ-топ-топ.

Казалось, что в этом празднике безумия только Тимур Бекмамбетов, со своим беспощадным к зрителю творением "Авраам Линкольн — охотник на вампиров", остался в компании независимых творцов, уклонившихся от манкирования политкорректностью. Но и здесь не замедлила появиться безжалостная невидимая рука рынка. Прокатчики фильма решили, что уровень антисемитизма и образования в России достиг таких высот, что на фильм, где в названии присутствует имя "Авраам", никто не пойдёт. И заменили это слово на более толерантное — "президент". У величайшего творца рекламных роликов обанкротившегося банка осталось немного возможностей для доказательства своего нонконформизма. К примеру — снять сиквел "Абрам Линкольн возвращается в Одессу". Что же касается непосредственно блокбастера, показанного на ММКФ в программе "Гала-премьеры"… Казалось, что хуже, чем предыдущий фильм, снять уже невозможно, ан нет, способен ещё Бекмамбетов нас удивить. Вампиры, переселившиеся на благословенный Юг США, чтобы комфортно пить кровь несчастных рабов, и свободолюбивый охотник на вампиров, орудующий серебряным топором, — не всякий презренный янки способен снимать такое без помощи тяжёлых стимуляторов. Циничные зрители, конечно, хохотали при каждом произнесении фразы "никто не свободен, пока хоть один не свободен", но восточный хитрован только прищуривался. Знал, что программу "азиатский экстрим" в этом году на ММКФ отменили, а на безрыбье и блокбастер — трэш.

Подробный рассказ о новом фильме Ренаты Литвиновой "Последняя сказка Риты" в газете впереди. Но антураж вокруг фестивальной премьеры заслуживает отдельного упоминания. Первый зал киноцентра "Октябрь" был выкуплен прокатчиками заранее, поэтому официальную цену на билеты выставили "на глазок". Примерно так улетали билеты у спекулянтов на "Антихриста" в позапрошлом году. В продаже их всё равно не было — твори, выдумывай, пробуй.

Толпа журналистов удручённо двинулась на пресс-показ в кинотеатр "Художественный", где устроила потасовки с мордобоем в борьбе за места перед экраном. Битвы на этом не окончились. Незадачливых представителей украинского телеканала, не успевших выключить камеры при затемнении зала, скрутили и выдворили с позором, отстегнув аккредитационные бейджи. Долго ещё один из свободолюбивых представителей дружественной страны в пьяном угаре перед входом в кинотеатр распалял себя криками про тоталитарный режим и свою дипломатическую неприкосновенность. А внутри, где был забит не только бельэтаж, но и проходы, неутомимые блюстители авторских прав слепили в глаза лазерной указкой всякому охальнику, желавшему отправить смску во время сеанса. И таки эти люди будут нам немножечко рассказывать про фашизм?

Фантасмагория продолжилась на следующий день, на премьере этого же фильма в кинотеатре "Октябрь". Допуск на этаж, где проходила тусовка для избранных, был перекрыт. Всех, кто хотел просочиться в помещение без пригласительных билетов — к слову, там находится бар — встречали мотивчиком: "Ты кто такой? Давай до свиданья!". Администратор без тени смущения втолковывал журналистам, в силу разных причин не попавшим на пресс-показ: "Премьера для прессы была накануне, наполняемость зала была шестьдесят процентов, приходите вчера". Поди знай, что подсказало распорядителю такой забавный рефрен: то ли нашисты, постоянно пересчитывающие белоленточников, то ли Навальный, чертящий график, изобличающий "партию жуликов и воров". Прокатчикам Литвиновой — респект. Учатся, чертеняки, делать рекламу у создателей "Чёрного таксиста".

Впрочем, при таких вложениях в раскрутку ажиотаж мог бы быть и больше. Как, например, проявили свои способности организаторы банкета в честь премьеры фильма "Любовь с акцентом" от режиссёра-кавказца, мужа Нади Михалковой. Ненасытным пираньям-кинокритикам и другим почётным гостям милостивые хозяева — вероятно, под впечатлением от прошлогоднего обзора в газете "Завтра" — раздавали… чурчхелу. Ненавязчивый фаллический символ, к Фрейду не ходи. Но раздачей незабываемого презента занимались почему-то девушки в розовых (пардон, коралловых) платьях, а не аутентичные представители пляжного бизнеса. Хотя гораздо органичнее в фойе "Октября" выглядели бы приезжие торговки, привезённые со станции Выхино, то и дело восклицающие: "Пирожки! Чебуреки! Сосиски с картошкой!".

Гораздо симпатичнее на этом фоне выглядел безжалостный фильм "Рай. Любовь" Ульриха Зайдля, снятый в псевдодокументальной манере. В центре сюжета — любовный рай толстенной немки, которая пыталась найти бескорыстное счастье в объятиях "бисексуала". Но потом решила потратить евро, которые она зарабатывает сиделкой у даунов, на поиски продажной негритянской любви в негритянском государстве. Там же царит нормальная, привычная обстановка концлагеря курортного режима. "Здесь (в тени пальм на пляже перед отелем) — Европа, за чертой под палящим солнцем — Африка". Мы видим, как чернокожие "тарзаны" готовы за мелкую мзду обслужить сексуальные фантазии бледнолицых "русалок". Мечта интернационального "Аненербе" без мечты о воспроизводстве. Наблюдая, как служащий гостиницы расстреливает из рогатки незаконно мигрирующих мартышек, хватающих фрукты у приезжих, так и напрашивается вопрос: "Что автор хотел этим сказать? Может быть, мы чего-то недопоняли?" Учитывая, что фильм — только первая часть трилогии, приходится с нетерпением ожидать появления остальных двух.

Что же касается основного конкурса, то здесь можно было обнаружить немало сюрпризов. "Орда", получившая приз за режиссуру, будет рассмотрена отдельно в ближайшем из номеров. Польские же "80 миллионов", посвящённые борьбе с коммунизмом в 80-е, вряд ли задумывались как вариант антисоветской пропаганды. А если и задумывались — то на выходе получилось нечто иное. Всем советским патриотам "старой школы" греют душу реплики в сторону главного гэбэшника, по фамилии Собчак. "Собчак — курва, Собчак — пся крев, Собчак — непереводимые идиоматические обороты…" Физиономия киношного гонителя антикоммунистической организации "Солидарности" Собчака очень напоминает анфас реального Ильи Яшина. Если же воспринимать фильм как "документ эпохи" (занятие, распространённое среди политически-озабоченных граждан), то всё получается ещё смешнее. Ведь руководство Советского Союза не пошло по пути Маргарет Тэтчер и не стало завозить на вроцлавские заводы вьетнамцев, заменяя ими ленивых и пьяных поляков. А служащие римско-католического престола, закалённые в воровстве на протяжении тысячелетий, оказались способными обворовать даже хитроумных гэбэшников, навевая воспоминания о фильме "День Святого Януария". И даже введение танков на улицы "мирно спящих" польских городов оказывается не попыткой Ярузельского прекратить энтропию, а всего лишь закономерным следствием криминальной активности профсоюзных боссов, реакцией на "ограбление по-собчачьи".

Гораздо логичнее смотрелась бы отправка в программу "Русский след" мировой премьеры фильма "Одинокий остров", по нелепой случайности очутившейся в основном конкурсе фестиваля класса А. Это произведение логичнее рассматривать как объект, иллюстрирующий высказывание "кино — это агрессивная имперская форма". Советский Союз, развивавший фабрики грёз в республиках вопреки экономической целесообразности, не смог изменить очевидного. В мелкой стране кино всегда будет неликвидным. Вольная или невольная интерпретация эстонцами "Анны Карениной", в которой фамилию Вронский носит машинист тепловоза, рассказывающий школьникам про то, что четырёх человек он раздавил, а трое убежали, могла бы получиться смешной комедией. Если бы не оказалась, по сути, длиннющей экранизацией известного анекдота про прибалтов: "Мужик, до Таллинна далеко? Даа, теперь даалеко".

Столь же заунывна и иранская картина "Взрослея вместе с ветром", повествующая о тяжкой жизни погонщиков баранов. Всем известно, что есть в Иране города с наполненной культурной жизнью, но нет же, нам опять предлагают всё те же перекати-горы с исследованием загадочной персидской души. "Твой брат — бездельник, уехал в город и там разбогател". Глубокая мысль, а главное — новая. Может быть, всё это и помогает медитировать пресыщенным жителям Европы, но в России-то такое добро зачем? Своего добра не хватает? Разве жителям Вятской губернии интересны рассказы про мирных и трудолюбивых горцев? Хотя, скорее всего, перед нами так называемое Дао ММКФ.

Итальянский же фильм "A.C.A.B.", он же — "Все копы — ублюдки" — у некоторых любителей однозначных толкований вызвал активное неприятие. Им показалось, что "ублюдки" выглядят чересчур положительными персонажами. Сложно возразить такому восприятию нереальности, но любой здравомыслящий человек понимает, что лучше двадцатый раз пересмотреть "Место встречи изменить нельзя", чем один раз прочесть "Эру милосердия". Эстетически фильм великолепен. А правые идеи, овладевшие европейским обществом, оказались созвучны большинству мнений в жюри кинокритиков, однозначно вручившим "Копам" приз российских кинокритиков и ФИПРЕССИ.