Чтение онлайн

Господи, как мы бездушны, до чего безразличны, даже жестокосердны по отношению к великим страдальцам эпохи! Не окружили заботой и нежностью даже таких хотя бы, как Николай Сванидзе, Матвей Гонапольский, Марк Захаров... Взять, допустим, Марка Анатольевича. Да, конечно, он преуспевал и благоденствовал, получал премии, ордена, квартиры при всех режимах. Ну, действительно, в Советское время за каких-то 10-12 лет до 1988 года снял 6 фильмов, поставил множество спектаклей, получил орден "Дружбы народов", в 1991 году — высшую театральную награду: звание народного артиста СССР. И в нынешнюю пору его засыпали разными милостями, в том числе — ещё тремя Государственными премиями, ещё орденом "За заслуги" всех степеней. Мало того, и дочь его единородная — уже лауреат Государственной премии, уже народная артистка РФ.

Да и служебный путь его был прямёхонький. В 1955 успешно закончил ГИТИС, потом работал в Пермском областном драматическом театре, при первой возможности перебрался в Москву — театр Гоголя, не понравилось — перешел в Театр миниатюр, не понравилось — Театр сатиры. Свобода!.. Наконец, вот уже почти сорок лет — театр Ленинского комсомола. Сорок лет! Почти как Елизавета Вторая английская, или полковник Каддафи.

А многочисленные поездки за границу?! Другие, говорит он Андрею Ванденко в своём недавнем большом интервью (журнал "Итоги" №41,42), могли побывать только в Монголии да в Болгарии, а я — то во Франции, то в Америке, то в Германии... В его устах так естественно звучит: "Однажды во Флоренции графиня Олсуфьева сказала мне..."

Казалось бы, вот пожил человек! От младых ногтей — детство у него "осталось в памяти ощущением счастья, жил, как в раю" — до без малого восьмидесяти! Как сыр в масле, да ещё сыр-то этот у Христа за пазухой. И вроде бы должен быть добрым, мягким, обходительным... Но не спешите. Это только на первый взгляд он — счастливчик, старожил Эдема. Надо копнуть глубже и помнить, что жизнь бесконечна в своём многообразии, в том числе — в обилии своих возможностей печалить и бесить нас.

Вы и не представляете себе, какое мучение доставляют мэтру хотя бы, например, скульптуры колхозников, пограничников, студентов, спортсменов в метро на станции "Площадь Революции", когда раз в пять лет случается ему там быть. Да и само название этой станции вызывает у него озноб и трясучку. И не может он смотреть на фонтан "Дружба народов", что установлен на ВДНХ в пору, когда Марчик еще не бегал в школу. Каждая из шестнадцати скульптур прекрасных юных женщин, символизирующих Советские республики, видятся ему одна Горгоной, другая Сциллой, третья Харибдой, а та, что Россию олицетворяет, — уж наверняка Бабой-Ягой, которая вот-вот посадит мультиорденоносца Захарова на лопату и — в печь! Да и само сочетание слов "дружба народов" ему, поди, так же ненавистно и болезненно, как "Площадь Революции".

Нет оснований думать, что какие-то иные, не столь инфарктные чувства, вызывает у суперлауреата и установленная недалеко от ВДНХ великая скульптура Веры Мухиной "Рабочий и Колхозница", но он молчит об этом, видимо, чтобы не огорчать товарища Путина, при котором всё-таки эта скульптура была реставрирована и установлена на новом месте. А рубиновая звезда, красующаяся на Спасской башне? Как увидит — две недели диарея, даже по субботам. А Советский герб на здании МИДа? Тут уж паралич. Слава Богу, должно быть, уже забыл, что Советский герб давным-давно находится и на Луне, и на Марсе. А если вдруг вспомнит? Далеко ли тут до синдрома Брейвика?

А представляете, что с ним творится, когда видит по телевизору Мавзолей Ленина, даже упрятанный за фанеру с фанерной фабрики Жириновского? Думаю, он вскакивает, бросается в один угол кабинета, в другой, бьётся головой об стены и прыгает до потолка. Ведь он был первым, кто потребовал убрать Ленина, снести Мавзолей. Или покойный Юрий Карякин? Ну, если быть исторически точным, то первым-то был Гитлер, Захаров — второй или третий. Но можно сказать и так: на русской земле — первый. Потом-то их сколько было! Мыслитель Карякин, дважды мыслитель Волкогонов, пьянчуга Ельцин, незабвенная Старовойтова, почему-то не ставшая министром обороны, вечно живой Собчак, цековский оборотень А.Яковлев, творец ленинианы Егор Яковлев, пианист-канделябрист Петров, писатель-гваделупец Аксёнов... В бесконечном милосердии своём этих всех Господь прибрал, вымерли. Остался сжигатель партбилета Захаров как вождь орды не вымерших ленинофобов. Это — Г.Попов, М.Горбачёв, историки В.Лавров и А.Сахаров, Б.Немцов, А.Сокуров, Л.Слиска, В.Матвиенко, Н.Сванидзе, В.Жириновский и примкнувший к ним Г.Полтавченко.

А ещё Захарову отравляют жизнь воспоминания о прошлом, в том числе о родном отце. Он говорит: "В сентябре 1919 года в Воронеж, где жил отец, вошла армия генерала Шкуро..." Тут не всё точно. Во-первых, в сентябре 1919-го никакого Шкуро в Воронеже не было. Во-вторых, он командовал не армией, а 3-м Кубанским кавалерийском корпусом. В-третьих, Шкуро не вошёл в Воронеж, а вломился, захватил его, творя казни, грабежи и насилия. Но это не главное.

Нас интересует не Шкуро, висельник 1947 года, а родной отец мэтра. Ему тогда было 16 лет, и он учился в кадетском корпусе. И вот когда Шкуро действительно вломился, юноша решил вступить в его банду. Но оказалось, говорит сынок, в банду брали только тех, у кого была приличная обувь, а у папочки только тапочки. Да как же так? Неужели в кадетский корпус в тапочках и бегал или вовсе босиком? Ну, не важно, главное — не приняли.

"Папиному горю не было предела!" — спустя сто лет не может об этом говорить спокойно и соболезнует сыночек. Но когда Первая Конная Буденного вышибла Шкуро из Воронежа и с посвистом да гиканьем погнала его к Новороссийску, папочка стал буденновцем, ибо "не видел принципиальной разницы, на чьей именно стороне воевать. Лишь бы получить в руки оружие и возможность стрелять в тех, на кого укажут как на врага!" То есть папочка с юных лет, когда обычно люди витают в облаках, уже был существом абсолютно беспринципным или совершенно тупоумным. На кого начальство укажет, в того и готов палить. И эта глубинная черта натуры кадета в тапочках передалась сыну Толика. С этим ничего не сделаешь: наследственность, ДНК, судьба, рок! А мы, бессердечные, не учитывая это, порой упрекаем Захарова за то, что раньше ему указывали, что надо любить Ленина и стрелять в его врагов, и он так полюбил, что даже заимел партбилет с портретом Ленина на обложке и палил в его врагов такими фильмами, как "Разгром"; такими спектаклями, как "Время, вперёд!"

Конечно, добиваться партбилета с профилем Ленина на обложке было вовсе не обязательно. Обошелся же без партбилета, например, предшественник по "Ленкому" Анатолий Эфрос. И прекрасно ставил спектакли от "Дон Жуана" Мольера до "На дне" Горького, от "Женитьбы" Гоголя до "В добрый час!" Розова. Да разве Эфрос один?! Начиная с Горького, Маяковского, Станиславского — сколько их было, крупнейших деятелей искусства без партбилета?! А вот Захаров в этом вопросе дал слабину: примкнул, слился, залез под крылышко с профилем Ильича. И хотя мудрый собеседник Ванденко считает его человеком "немереного мужества", оказывается, мужество мэтра поддаётся измерению: залез в партию и большую часть жизни сидел под крылышком, ловко выщипывая пёрышки... Можно себе представить, как тот всему миру известный профиль в левом кармане пиджака лет пятьдесят жёг и пронзал чуткое сердце художника...

Впрочем, нет, это, пожалуй, не совсем так. Вот недавно попала мне в руки "огоньковская" статья Захарова той поры, когда его избрали от СТД "народным депутатом". В ту пору их братия уже бешено поносила Сталина, но ещё не трогала Ленина, больше того — клялись Лениным и били им по Сталину. И что же в статье? Тут и Маркс, и Энгельс, а уж Ленин — трепетно обожаемый учитель и непререкаемый авторитет. Вот, мол, идёт благословенная и долгожданная перестройка. И что? "Трудностей будет много, среди них и та, о которой не раз предупреждал В.И.Ленин: чтобы объединиться, надо сперва размежеваться". С кем размежеваться? Время показало: с трудовым народом, с его историей, с Советской культурой. С кем объединиться? С абрамовичами да чубайсами различных конфигураций, корпуленций и консистенций.

Хорошо: размежевались и объединились. Что дальше? "Давайте жить в соответствии с тем государственным регулированием, над которым ломали головы выдающиеся реформаторы В.И.Ленин и Ф.Рузвельт". Представьте себе, он тогда говорил даже о государственном регулировании! Ныне отцы отечества даже упоминать об этом ужасно не любят. Для них главная, самая насущная проблема жизни — безвизовый режим, без которого, как они убеждены, наш народ жить не может, обречён на вымирание. Вот с Данией уже добились, теперь дело за малым.

Оцените, чего стоит еще и такой пассаж: "В правовом государстве (т. е. в горбачёвско-ельцинской "новой России". — В.Б.), уничтожившем феодальные законы (т.е. советские законы. — В.Б.), вовсе не имеет значения, кем родился и на кого учился талантливый парламентарий. Он может быть даже артистом или юристом, как В.И.Ленин и М.С.Горбачев". В одном ряду гений и прохвост! И уж тут мелочь, что Ленин никаким "парламентарием" никогда не был.

Вот такие были времена в жизни товарища Захарова. Но уж зато и расквитался он за свою слабину, как никто. Помните? Другие-то зарывали партбилеты на даче у тёщи, как Егор Гайдар, замуровывали в стены туалетов, как Сванидзе, зашивали под кожу собакам, как Млечин. Зачем? А чтобы при необходимости тотчас откопать, вскрыть, вытащить и предъявить. А Захаров всем этим пренебрёг. Он по телевидению на глазах всего народа спалил свой партбилет, учинил настоящий холокост своей коммунистической партийности.