Чтение онлайн

Васюн молчит, затягиваясь. Правду говорить не хочется. Обидится, расстроится, потом станет совсем как бревно. Тогда ее вообще только в топку выкинуть.

Бандит выдыхает дым, и в сером облаке всплывают давешние воспоминания. А именно образ симпатичной женщины с мелким выродком.

— Слушай, а помнишь, у тебя была борзая соседка? — прикуривает Васюн. — Смазливая на мордашку.

— Тебе одной меня мало, да, Вась? — угрюмо спрашивает Любовь.

И тут же получает оплеуху.

— Аййййй! — заплакала женщина, упав.

— Не шути, млять, со мной? — бандит бросает дымящийся окурок в пепельницу. — Я тебе вопрос задал, так отвечай! Та борзая все еще здесь живет?!

— Зде-е-сь, — навзрыд плачет Любовь. — Васечка, за что ж ты меня так?!

— Мужик появился у нее?! — требует мужчина. — Заступится кто, если прямо щас вломлюсь?

— Один ходит, иногда ночует, но непостоянный, — всхлипывает женщина. — Наверно, чей-то муж сделал любовницей. На большее Ира-дрянь и негодна. А так одна она, с сыном… Ничего не поменялось.

— Вот и славно, — Васюн встает и одевается. — Сейчас загляну к ней, порезвлюсь. А ты пока приготовь что-нибудь пожрать. И в магазин за бутылкой сбегай, потаскуха. Всё пока.

Не застегнув полностью рубаху, он резвым шагом направляется в подъезд. На мясистых губах пляшет похабная улыбка предвкушения.

Глава 17

— бандитский будовск (поправлена расправа с васюном)

Я думал, это будет обычный вечер.

Думал, приду со школы, мама накормит меня куриными крылышками с пюрешкой, мы поболтаем о том о сем. Затем, думал, сяду на подоконник с книжкой Соколовых и начну ваять пси-клинок. Безрезультатно, скорее всего. Для создания псионического оружия требуется особое владение астралом. А я умею только нырять туда. Чтобы извлекать наружу энергию астрала, мне не хватает понимания, как все это вообще работает.

Но я отвлекся.

Первая проволочка возникла, когда я проводил Лену до ее квартиры, а из-за двери донесся пьяный мужской гомон.

— Папа привел друзей, — вздыхает моя девушка.

— А где твоя мама? — спрашиваю.

Время уже позднее, около восьми, да-да, опять я засиделся с Леной в библиотеке, которая стала нашей Бэт-пещерой. Всё так же готовили наш проект. Ну еще поворковали, как голуби на линиях электропередачи, да подержались за руки под столом. Организм пятнадцатилетнего, конечно, воет уже в голосину, трубя большего: будь бабуином, непобедимым! Но умом я понимаю, что девушки — дело тонкое, что все еще у меня впереди, все еще будет, на худой конец всегда можно сходить в клубешник, снять игривую и активную зажигалку. Но, блин, сначала очень желательно довести проект до ума и закрыть гештальт. Секса у меня будет в этой жизни еще до тошноты, за ним не надо далеко ходить, а вот попробовать поступить на бюджет смогу всего только раз.

— Она только ночью придет со смены, — отвечает Лена. — Потом сразу выгонит товарищей отца, но пока что мне придется их послушать в своей комнате.

Моментально она расстроилась, хотя только что улыбалась.

— А поехали ко мне?

— Даня? — растерянно смотрит на меня девушка, покраснев.

— Все в порядке, — объясняю. — Моя мама уже должна быть дома. И ужин уже, наверное, приготовила. Поешь у нас, уроки поделаешь, а потом мы тебя отвезем. Тут на машине десять минут.

— А…

— У нас есть дома телефон. Позвоним твоей маме на работу, всё расскажем. Скажешь, что осталась у друга. А моя мама заверит твою, что всё под контролем.

— Она не будет против, что я потесню вас? — смущенно опускает взгляд Лена.

— Нет, пошли.

Лена мешкает, но я уверенно беру ее за руку и веду на автобусную остановку. Она покорно следует, благодарно улыбнувшись.

Всё-таки хорошо, что решил проводить девушку не до подъезда, а до квартиры. Это была предосторожность на случай «Снежных волков», но тут возникла другая проблема. Хоть хватай Лениного отца и кодируй его от пьянства. В принципе могу, наверное, но предлагать такое не собираюсь. Фиг знает в какую сторону поедут мозги бывшего пьянчуги. И вообще, мне надо заречься менять мыслительную «программу» людей. Слишком рискованно и опасно. Так что, запомним, никаких переписей личности, только моментальный газлайтинг.

Дорогу до моего дома проводим в разговорах. И в поцелуях. Какого бы умудренного опытом сенсея я из себя бы ни строил, не мог упустить возможность пообниматься с Ленкой чуть ли не в каждом темном углу. А она и не против. Поддавалась навстречу, отвечала на касания моих губ мягко, но смело.

Оттого дорога занимает в полтора раза больше обычного. Как поднимаемся на мой этаж, в глаза мне бросается выбитая будто с ноги дверь.

— Даня, — тихо говорит Лена. — Это ведь не твоя.

Холодная ярость охватывает мой разум, в крови бурлит адреналин.

— Мама!!! — Кричу на бегу.

Не теряя времени, влетаю внутрь квартиры. За два шага оставляю позади короткий коридор, бешено оглядываюсь. Мой учебный стол разломан, диван отброшен к стене, словно пушинка. Мама забилась в угол, плачет, а над ней нависает огромный мужик. Бородатый, в расстегнутой чуть не до пупа рубахе.

— Сука, заставила ты меня побегать! — гремит он, хватаясь за ремень брюк. — Ну я тебя сейчас оприходую, всю ночь будешь выть!

Я узнаю скота. Тот самый «кастрированный кабан»! Как его? Васюн, которого я четыре с лишним года назад заставил выть на пару с проституткой Любкой. Их вой полгорода слышало. К ним еще полиция приходила. После это Васюн исчез. Скорее всего, как раз из-за полиции. Он же бандит, наверняка, побоялся попадаться на глаза стражам закона и смылся сразу.

Сейчас всё это неважно. Выродок посмел обидеть мою мать, и значит, ему совсем скоро придет жестокое, беспощадное «хана».

— Обернись, сволочь, — рычу. — И повтори это еще раз.

Васюн замирает и медленно поворачивает свою огромную как чугунный котел голову.

Пока я не использую телепатию. Не принуждаю его ни к чему. Сперва наполню бандита огромной порцией боли, а потом уже расправлюсь с ним враз.

— Щенок? — вскидывает он косматые брови. — Еще не съехал от мамки? А зря, — он делает шаг ко мне, засучивает правый рукав рубашки, чтобы ткань не стесняла руку при замахе. — Придется тебе полежать в отрубе, пока я займусь твоей кормилицей…

Он замолкает, увидев мои глаза. Не напуганные, и даже не взбешенные, к такой реакции он тоже, наверняка, привык, а вполне спокойные, разве что чуть прищуренные.

— Пацан…

— Ничтожество, — выдыхаю я сквозь стиснутые зубы. — На колени.

В ту же секунду простреливаю его мозг болтом псионической энергии.

— А-Р-Р-Р-Р!!! — с болезненным воем Васюн бахается на поли сжимает изо всех сил виски. — Сука! Что ты со мной сделал?! Что?! А-а-а-а!

Только Бог знает, какого усилия мне стоит сдержаться и не разнести его сознание на мелкие осколки, которые уже никто никогда не соберет.