Чтение онлайн

Беннет внимательно посмотрел на него.

— Только не убийство, — быстро сказал он. — Какое это имеет…

— Ради бога, — Вульф погрозил пальцем, — я же предупредил вас насчёт вопросов. Я не осёл. Я задал вам простой конкретный вопрос. Неужели нельзя так же конкретно ответить? Я понимаю, что тогда вы вспылили. И всё же: что вы имели в виду?

— Ничего.

— Вообще ничего?

— Ничего конкретно. Я был страшно зол. Мы все прямо кипели. Эта безобразная затея — просто оскорбление…

— Знаю. Вполне с вами согласен. Но разве вы не обсуждали, каким образом можно помешать этому плану? Не предлагал ли кто-нибудь подменить Гикори Цезаря Гриндона другим быком?

Беннет начал было говорить, но умолк и с подозрением взглянул на Вульфа.

— Нет, — сухо сказал он.

— Жаль. — вздохнул Вульф. — Неужели вы не можете понять, что я расследую убийство, а не сговор с целью обмана. Клёцки нужно есть горячими. Давайте подождём, пока вы поедите.

— Нет, нет. Я спешу.

— Хорошо. Я не спрашиваю, подменял ли кто-то из вас быка на самом деле или пытался сделать это, я просто интересуюсь, не выдвигалось ли такое предложение в пылу негодования? Я просто хочу выяснить, осуществим ли подобный замысел?

— Замысел подмены быка? — Беннет проглотил кусок курицы. — Но это же преступление! В юридическом смысле.

— Конечно, но я прошу вас подумать серьёзно: мог бы такой замысел увенчаться успехом?

Беннет подумал, пережёвывая хлеб с маслом.

— Нет. Монт Мак-Миллан сторожил быка.

— А не будь там Монта Мак-Миллана? Или окажись он соучастником сговора?

— Тогда другое дело.

— То есть вполне возможно подменить Цезаря похожим быком, чтобы подмену не смогли заметить люди, которые не очень хорошо знали Цезаря?

— Да.

— Но Цезарь был чемпионом породы. — Вульф поморщился и поёрзал на стульчике. — Разве он не был уникален?

— Конечно же, нет! Хороших быков очень много, да и чемпионов не так уж мало. И разница между ними порой чертовски незначительна. В прошлом году в Индианаполисе Цезарь набрал девяносто шесть очков, а Порчестер Комптон — девяносто пять. Иное дело, конечно, их потомство. Данные регистрации их дочерей и сыновей. Цезарь зачал пятьдесят одну чистопородную дочь…

— И девять чистопородных сыновей. Слышал. Но я всё же не удовлетворён. Допустим… предположим, что, скажем, Клайд Осгуд собрался подменить Цезаря другим быком. Мог ли обычный, сравнительно недорогой бык сойти за чемпиона?

— Вполне мог. С расстояния ярдов в сто. Это зависит от того, кто смотрит.

— По какой системе присуждают очки быкам?

— Мы судим по шкале из двадцати двух показателей. — Беннет запнулся и проглотил клёцку. — Идеал — сто очков, но такого, конечно, не случается. Внешний вид и симметрия оцениваются в десять очков. Голова — шесть, рога — одно, шея — три, холка — три, заплечье — два, грудь — четыре, спина — восемь, поясница — три, ляжки — два, крестец — шесть, ноздри — два, живот — десять и так далее. Самое большое количество очков — двадцать — может присуждаться за «выделения, указывающие на цвет продукта». Это определяется по пигментации шкуры, которая должна быть тёмно-жёлтой с оранжевым оттенком, особенно заметным в ушах, на копчике, вокруг глаз и носа, на мошонке и у основания рогов. Рога и копыта должны быть жёлтыми. Существует тесная взаимосвязь между окрасом шкуры и цветом внутреннего жира, а также молока и масла. Таким образом, один этот показатель стоит двадцать очков из ста, а определить его можно лишь при тщательном осмотре. Что касается стоимости, то для быка гораздо важнее качество его потомства, чем внешние показатели. На прошлогодних аукционах, например, средняя цена чистопородного быка не превышала двух тысяч долларов. Средняя цена быков ещё не племенных, но от чистопородных коров, составила 533 доллара. Обычные быки шли по полторы сотни. А вот, например, Лэнгуотера Ревеллера продали за десять тысяч.

— Понятно. — Вульф кивнул. — Дело, как всегда, в тонкостях. Это проливает свет на цены и вопрос о внешнем сходстве. Следующий пункт… Вы меня очень удивили вчера, когда я позвонил вам от Осгуда. Я думал, что каждый породистый телёнок при рождении получает какую-нибудь несмываемую метку. Вы же сказали, что метят — клеймом на ухе — только целиком одноцветных телят, без белых пятен.

— Правильно.

— Значит, если Цезаря подменили другим быком, обнаружить это по отсутствию отличительной метки не удалось бы?

— Нет. Это можно сделать, только если сравнить расположение пятен на шкуре этого быка с зарисовкой на регистрационной карте Цезаря.

— Совершенно верно. Вы говорили мне о зарисовках и фотографиях. Как они делаются?

— Их делает сам владелец при рождении телёнка или, во всяком случае, пока тому не исполнилось шесть месяцев. На обратной стороне регистрационного формуляра напечатаны контуры быка или коровы, два в профиль и один в фас. Скотовод раскрашивает эти контуры, выделяя белый цвет, три разновидности желтовато-коричневого (светлый, тёмный и с красноватым оттенком), коричневый и коричневатые полоски. Эти формуляры хранятся в нашей конторе в Фернборо, и по ним можно опознать любого быка или корову в течение всей жизни. Копии зарисовок делаются и на регистрационной карте. Если вы покупаете быка и хотите убедиться, что он тот, за кого вы платите, вы сравниваете его окрас с зарисовками на документах.

— Значит, по телефону я понял вас правильно. Тогда система показалась мне несколько несовершенной.

— Это общепризнанный метод, — холодно сказал Беннет. — С ним никогда не было затруднений.

— Не было так не было. — Вульф вздохнул. — Ещё один вопрос, пока вы пьёте кофе. Возможно, вам придётся немного поразмыслить. Если мы примем за основу, что Клайд Осгуд и впрямь решил подменить Цезаря, то сколько можно найти подходящих для замены быков в радиусе, например, пятидесяти миль? Конечно, по внешности и окрасу быки должны походить на Цезаря. И ещё одно условие: это не должны быть чемпионы, стоящие тысячи долларов.

— Но я же сказал, что это невозможно, — возразил Беннет. — Каким бы близким ни было сходство, Монт Мак-Миллан заметил бы подмену с первого взгляда. Он отличил бы Гикори Цезаря Гриндона от любого быка на свете.

— Это же только гипотеза. Уважьте меня, и покончим с этим. Сколько таких быков в радиусе пятидесяти миль?

— Простой вопрос, как же, — проворчал Беннет, медленно помешивая кофе. — Один такой бык есть прямо здесь, в павильоне. Уиллоудейл Зодиак, трёх лет. Он никогда не достигнет класса Цезаря, но внешне очень напоминает его — и масть, и общее расположение пятен, и стать, и прочее.

— А вы уверены, что в павильоне и в самом деле Уиллоудейл?

Беннет на миг испугался, но потом с облегчением вздохнул:

— Да. Это, без сомнения, Уиллоудейл Зодиак. Судьи недавно осматривали его и нашли дефект в пигментации шкуры. — Он отхлебнул кофе и продолжал: — Ещё один подходящий бык есть у Холи — Ориноко. Поясница у него, правда, узковата, но даже вблизи разницу можно не заметить — всё зависит от того, с какой точки смотреть. У миссис Линвиль, что живёт невдалеке от Кроуфилда, есть бык, который подошёл бы даже больше, чем Ориноко, но я не уверен, на ферме ли он ещё. Она собиралась везти его на аукцион в Сиракузы. Затем, конечно, был Гикори Букингем Пелл, сводный брат Цезаря, но он издох.

— Когда?

— Несколько месяцев назад. Когда сибирская язва уничтожила почти всё стадо Мак-Миллана.

— Да. Это было для него катастрофой. Букингем тоже был чемпионом?

— Нет. Он и Цезарь родились от старого Гикори Габриеля, великого и красивого быка. К сожалению, даже от самого замечательного производителя нельзя ожидать, что ему всякий раз повезёт с потомством. На Букингема было приятно смотреть, но его подводил окрас, да и дочери у него вышли так себе. Его даже не выставляли после того, как в Джеймстауне он набрал всего шестьдесят восемь очков.